Глава 10. Человек-фейерверк
Звонка от почти бывшего мужа Арина не ждала. Она вообще никаких звонков не ждала, а мирно спала, пользуясь тем, что у неё отпуск и «сложная жизненная ситуация».
— Арина! Нам надо поговорить! — строгий голос Саши прогнал уютные осеннее-дождливые сны, но не очень далеко, так что Арина надеялась приманить их назад, как только отделается от звонящего.
— И тебе доброе утро! — сладко зевнула она.
— Ты что, спишь? — возмутился Александр.
— Ага, благодаря тебе! — призналась Арина.
— Почему это, благодаря мне? — растерялся он.
— Ну, как же? Я ж с тобой развожусь, вот мне и дали отпуск, чтобы я насладилась этим состоянием!
— Арина! Я с тобой серьёзно говорю! — рассердился почти бывший муж.
— Так и я тоже. Чего ты хотел-то?
— Чего я хотел? — Cаша не любил, когда его перебивали, иногда теряя нить повествования. — А! Слушай, позвони съёмщикам, чтобы квартиру освободили! Я к ним вчера съездил, а меня чуть с лестницы не спустили. Там такой монстр…
Арина рассмеялась. Нет, конечно, никакой монстр и не снимал у них квартиру. Просто глава семьи действительно был человек крупный, мощный. Тем более, что в своём праве.
— Саш, если бы ты занимался этим вопросом, ты бы знал, что квартиру снимает очень серьёзный тип — тренер по рукопашному бою. С семьёй. Последнее особенно важно, так как за семью он из любого нарушителя спокойствия приготовит блинчик. У нас с ним подписан официальный договор аренды. Кстати, ты его тоже подписывал. И по этому договору срок аренды заканчивается не раньше, чем через месяц после нашего официального предупреждения. Я ему позвонила, предупредила, что мы разводимся, сказала, что, скорее всего, квартиру будем продавать. Так что не переживай…
— Арина! Как это не переживай? Мне месяц в такой жути не выжить! Выкинь их скорее! Ты себе не представляешь, что мои творят! Они Элю натурально изводят!
— Как это натурально мило и славно… жаловаться мне на то, что его мать и сестра ругаются с его эльфой… — подумала Арина. Правда, вслух произнесла другое:
— Саш, выкинуть я их раньше никак не могу, и ты не можешь, так что даже и не пытайся. Кстати, мне съёмщик сказал, что они, наверное, хотели бы выкупить эту квартиру — им там всё подходит и нравится. Так что ссориться с ними тебе и вовсе неразумно!
— Да не надо мне, чтобы её кто-то выкупал! Я там жить буду с Элей! — решительно заявил Александр. — Меня достали эти бабские интриги против моей…
— Не поняла… — Арина остановила разошедшегося Александра. — Подожди… А с чего ты взял, что я не буду против твоего там проживания?
— А почему ты должна быть против? — наивно удивился Саша. — Половина квартиры — моя! И на свою половину я могу приводить жить кого угодно!
— Это да, но, понимаешь, какое дело… Квартира-то и моя тоже. Мне-то какая радость от того, что ты приведёшь туда свою даму сердца, а я буду платить свою часть ипотеки? Одно дело, если мы с тобой продолжаем её сдавать и оплачивать этой сдачей взносы банку и учёбу Тёмы — тут я абсолютно согласна с тем, что это выгодно и разумно. А в предложенном тобой варианте я ничего разумного для себя не вижу.
— Аааа, так вот ты как заговорила? Ты хотела сказать, что для тебя тут никакой выгоды нет? — протянул Александр.
— Именно. Никакой! — уверенно подтвердила Арина. — Разве что я свою комнату буду сдавать… но деньги от сдачи комнаты в квартире — это уже менее интересно…
— Подожди! Как это сдавать? У меня тут что, коммуналка получится? — рассердился Саша.
— Ну, да. А ты как хотел?
Как Саша хотел было очевидно — он был уверен, что Арина будет оплачивать свою половину ипотеки, и по крайней мере до её закрытия они с Элей будут спокойно жить в двухкомнатной квартире. А потом, после окончания выплат, двушка будет продана и с этими деньгами он что-нибудь себе да найдёт…
— Арина! Как тебе не стыдно! Ты никогда не была мелочной особой! Неужели же ты настолько опустишься, что будешь эти крохи собирать? Или это месть мне за то, что я предпочёл тебе другую?
— Саша, и когда это ты стал таким богатым, что для тебя половина суммы от сдачи этой двушки стала называться «крохи собирать»? И да… ты мне, может, напомнишь, с какого перепуга я должна принимать участие в обустройстве гнёздышка для твоей девы?
— Ты ей завидуешь! — «понял» Александр. — Завидуешь её молодости, её красоте, её привлекательности…
— Я ей так благодарна! Ты не забудь это ей передать! — рассмеялась Арина. — Так жила-жила… всю жизнь могла бы прожить, не зная, с кем живу-то…
— Что ты имеешь ввиду? — моментально оскорбился Александр.
— Саш, я на эту тему говорить с тобой не стану — лень мне, — Арина сладко зевнула и потянулась, хотя саму аж потряхивало. — Но учти… выкинуть съёмщиков до окончания срока ты не сможешь, и терпеть твою фею в той квартире я не буду!
— Да это и моя квартира! Что ты можешь сделать? — заорал разъярившийся Александр.
— Как что? После развода я предлагаю тебе выкупить свою долю. Можешь — выкупай!
— У меня нет на это денег! Ты же знаешь.
— Продай машину… — равнодушно предложила Арина. — В смысле, свою половину машины…
— Ты специально, да? По-больному? Ты же знаешь, что для меня моя машина значит? — заорал Саша, словно ему на больную мозоль стал слон.
Арине страшно хотелось сказать, что машина для него значит больше, гораздо больше, чем она сама, но не стала — смысла в этом не было ни малейшего. И так понятно, что она сама и диска машинного не стоит в глазах Александра. А к чему растравлять себе нервы? Тем более, если к ней на мягких лапах подкралась Дрёма, активно отвлекая её от неприятного чего-то, которое так и клубилось, вырываясь из плоской говорилки. Кошка аж зевала от переживаний, которые передавались ей от хозяйки.
— Саш, оставь эту лирику Элечке. Если у тебя нет денег, я продаю свою часть квартиры любому, кто мне заплатит требуемую сумму и закрываю ипотеку. Правда, есть ещё вариант — если хочешь, можешь там жить и снимать у меня мою часть квартиры. Меня вполне устроит половина суммы, которую нам сейчас платят наши съёмщики.
— А я? А что мне делать? Ты ж меня на улицу выкидываешь своей алчностью! — завёлся Саша, не дослушав слова Арины, а когда до него дошло, он аж захлебнулся от негодования. — Что? Ты что, мне сдавать полквартиры будешь? Арина! Мы с тобой двадцать лет женаты!
— Полный отвал реальности от доступа к мозгу! — прокомментировала Арина и сбросила звонок, а потом потёрла виски. — Сна ни в одном глазу, настроение испорчено, зато разозлил так, что впору пожалеть, что у нас нечего рубить или выкорчёвывать! Как раз у меня сейчас подходящее для этого настроение!
Новый звонок она приняла исключительно для того, чтобы отбросить свои принципы и вдоволь поругаться с человеком, который двадцать лет искусно притворялся нормальным, порядочным и любящим.
Но это был вовсе не Саша…
Люди бывают такие разные… спокойные и тихие, как мягкий дождь, умиротворяющие и мирные, как свет лампы в любимом доме, взрывные и громкие, как мегафон в руках директора школы, упорные и несгибаемые, как маневровый тепловоз, а есть люди-фейерверки… Вокруг таких всегда какая-то шумиха, что-то взрывается, крутится, сверкает, блестит, вопит на разные голоса, а то и старательно отползает в сторону — когда понятно, что этот фейерверк, эта яркая шутиха не устаёт, не гаснет, и вообще, похоже, нашла вечный двигатель и приспособила его под свои нужды.
Тома была именно что человеком-фейерверком.
С Ариной они дружили с каких-то невнятных курсов, на которые Арину отправило её тогдашнее руководство под флагом: «Ну, пусть хоть кто-то что-то повысит в квалификации», не учитывая, что специализация вовсе не Аринина.
Преподавательница была откровенно слабой, однако с амбициями, народ маялся от скуки, и тут дверь распахнулась и в аудиторию влетела девица на высоченных каблуках и громко спросила:
— Курсы на неизвестно какую тему тут?
Народ оживился, преподавательница трепыхнулась и возмущённо уставилась на девицу.
— Почему это на неизвестно какую?
— Да потому, что меня уже третий раз в этот учебный центр посылают и каждый раз безрезультатно! Вы меня что, не помните? Ах, да… первый раз я была брюнеткой, а потом рыжей…
Видимо, преподавательница девицу как раз в этот момент и вспомнила, потому что сделала движение, словно она хочет под кафедру спрятаться…
Народ оживился и не напрасно! Скуки как небывало! Девица зорким взглядом осмотрела аудиторию, прогарцевала к свободному месту около Арины и оттуда начала забрасывать несчастную преподавательницу кучей вопросов, из которых было очевидно, что тему-то она знает не в пример лучше дамы на кафедре.
— Да если вы такая умная, может, сами вместо меня расскажете? — в конце концов не выдержала загнанная в пятый угол пространства преподавательница.
— А гонорар отдадите? Расскажу запросто! Нет? Так благотворительность у меня только для нуждающихся и друзей. Вы, насколько я помню, мне не друг…
Девица смерила взглядом стушевавшуюся даму и напрочь перестала обращать на неё внимание, уставившись пристальным и каким-то птичьим взглядом на Арину. Даже голову чуть на бок склонила, чтобы лучше рассмотреть соседку.
— Я — Тома. Как царица Тамар… а вы?
Арине девушка понравилась. Нет, преподавательницу было чисто по-человечески жаль, но уж очень она всех достала. Смесь некомпетентности и амбициозности, как правило, никого не красит.
Так что познакомилась она с Томой с удовольствием. И с этого дня Тамара периодически возникала на её небосклоне, как яркая комета, неся свет и радость окружающим… правда, не всем. Иным от неё было не очень радостно…
Как утверждала сама Тома:
— Ибо нефиг попадаться! Вот веришь? Никого не трогаю, живу себе спокойно, и тут они сами кааак попадутся! А я что? Я даже не сразу отвечаю… минуты полторы всегда даю на отполз и быстрый убёг объекта! Кто не убёг — сам виноват!
Тома была счастливо замужем, причём её муж — непрошибаемо флегматичный и неописуемо спокойный блондин скандинавского типа беспокоился только о её стиле вождения.
— Дорогая, только не тарань трамваи… у всех остальных есть хоть какой-то шанс увернуться…
В остальном он полностью полагался на Тому и ни разу об этом не пожалел. Несмотря на внешнее легкомыслие она была исключительно верной женой и отличной матерью. Правда, о последнем скорбели все сотрудники учебных заведений, где оказывались её дети. В детском садике, говорят, выпуск её старшего сына отмечали с песнями, причём уже после того, как все дети разъехались по домам. В школе, завуч по учебной части, завидев на горизонте школьных коридоров Томочку, срывалась с места со скоростью хорошо натренированного жизнью таракана.
— А я что? Я только спросить пришла… почему это учитель вместо урока рассказывала о том, как она на курорт ездила, а потом, спохватившись, взяла и не пустила детей на перемену под флагом того, что они ничего не успели! Причём, в сортир, пардон, их отпускают по одному. Типа, чтобы они там не болтали. А то, что остальные в классе имеют все шансы опозориться, дожидаясь своей очереди, об этом Анна Иванна наша драгоценная и не думает!
Тома была обожаема коллективом родителей, потому что после её визита и перемены соблюдались, и уроки велись как-то пободрее… поинтереснее.
Впрочем, пободрее в её присутствии вели себя все, кажется, даже часы начинали торопливее постукивать стрелками по своей вечной секундной дорожке. Непоколебимыми оставались только её муж и кот Варфоломей.
Варфоломея в пoмирaюще-котёночном состоянии она отбила зонтом у группы нетрезвых, и от этого слегка утративших связь с реальностью граждан. Граждане об этом пожалели быстро, сильно и бoльнo. А Варфоломей после этого приобрёл восемь килограмм живого веса и полное отрицание запаха алкоголя в подотчётном ему доме.
— Вафля у меня — якорь спокойствия. Как только я понимаю, что меня заносит — вешаю его себе на шею и вуаля — я такая сразу уравновешенная.
— Разумеется, он же весит почти как ты! — смеялась Арина.
Тома не звонила уже месяца полтора, так что была не в курсе Арининых новостей, посему задав традиционный вопрос:
— Как твоё ничего? — и получив ответ:
— Всё нормально, я развожусь! — испустила такой визг, который мог бы и без смартфона долететь до Арины.
— Так! Спокойно! — велела страшно взволнованная Тома, вполне способная пройтись по потолку. — Всем оставаться на своих местах!
— Томусь, да я и так на месте! — сказала Арина, тряся головой, чтобы избавиться от свербения в ухе.
— Да я не тебе, сотрудники тут как-то занервничали!
Арина хотела было горячо посочувствовать сотрудникам, которые были в подчинении у Томочки, а потом подумала и не стала — в конце концов, если они с ней уже какое-то время работали, то были ко всему привычные… Тем более что сработавшись с Томой надо было опасаться только падения метеорита — от остального Томуся их прикрывала как каменная стена с титановой облицовкой.
В смартфоне послышался топоток каблучков, хлопок двери и Тома, отбежавшая подальше от нервных слушателей, заторопила Арину.
— Ну, рассказывай, давай! Как это развелась, зачем развелась, когда развелась, почему…
— Тома, не части! Я просто обнаружила у мужа на ноуте архив из фото за четыре года… Очень красивые фото. Нежно-романтические. Он и его Эля-эльфа… — призналась Арина.
— Шшшшшшттоооо? — Арина хладнокровно отставила смартфон подальше от уха. И держала его в отдалении, пока Тома не выдохлась.
— Уй, гррр, фрррр, шшшш… — остатки заряда вылетали из динамика как стрелы.
Дрёма потихоньку выглядывала из-за кресла и разумно приседала, как только звуки повторялись…
А потом Тома, переварив информацию и закончив извержение эмоций, перешла к конкретике.
— Погоди… а почему ты говоришь, что с ним разводишься? А похороны?
— Какие похороны? — cлегка испугалась Арина. — Все живы…
— Вот! Вот это меня и возмущает! Ты что? Так вот всё и оставила? Ещё небось и страдаешь?
— Ну, почему же? Я не страдаю, я кайфую! Я подобрала кошку, отделалась от него и его родственников, от своих родственников, сын пока у моих родителей, замки я сменила, а то там уже свекровь с золовкой имущество пришли делить… прикинь, я даже стала такой вредной, что не согласна позволить Александру проживать со своей эльфийской феей в нашей ипотечной двушке!