Глава 11. Ослабление лапшедержательных мышц ушей

— Не поняла… повтори-ка ещё раз, что ты сейчас сказала? — уточнила Тома, а выслушав Арину, против ожидания довольно тихо произнесла.

— Вот ничего-то я не понимаю… он же был нормальным, ну, то есть казался нормальным! Откуда вдруг попёрло? Слушай, а фотка феи у тебя есть? И, кстати, а почему фея?

— Есть, сейчас скину, сама поймёшь!

Арина выбрала одну из фотографий Эли, где она выглядела особенно романтично, и щедро переслала Томе.

Тома осмотрела нежное и трепетное создание и уточнила саркастически:

— Арина, и ты это отпустила, не оборвав у неё крылышки? Не повыщипав волосёнки и не обваляв в смоле вперемешку с перьями? Как ты могла так не подумать об окружающих женщинах! От меня бы она целой не ушла!

— Томуся, да я ей спасибо через Сашу передала, правда, он в шоке, так что, может, и не донёс… Я же столько лет думала, что у меня замечательный муж! Да он и был таким, ну, по крайней мере, не считая последние четыре года…

— Ага, был-был, а потом испортился… Прoтyx и скис в тепле и уюте! — фыркнула Тома. — Вот паразит! Слушай, а за что ты ей спасибо-то передала? За то, что она это самое испортившееся с рук на руки приняла? За то, что последовала за ним как декабристка, предварительно выцарапав его из семьи? Кстати куда? Квартиру сняли?

— Да там ещё интереснее… квартира-то моя! И дача, что показательно, тоже, ипотечная занята квартирантами, а у девы только студия где-то в Бутове. А куда молодым деваться? При учёте того, что Саша последнее время все свои деньги тратил на машинку?

— Ииии, не говори мне ничего! Дай насладиться догадкой! Итак… они поехали… поехали они… к свекрови и Галочке? Угадала?

— Ага! — с удовольствием подтвердила Арина.

— И наша сашемама полным половником кушает радости общения с новой молодухой? — c явным предвкушением спросила Тома.

— Точно! И Галя с ней. У неё вообще трагедия — она замуж собралась, а тут фея нарисовалась, причём в Сашкиной комнате, то есть в той, которую они использовали как гостиную.

— Нарисовалась… и фигушки сотрёшь! — обрадовалась Тома. А потом, подумав, согласилась, — Такие же не стираются! Нестирабельные они!

Она подумала о получившемся результате, а потом резюмировала:

— Да, так тоже неплохо, но я бы ещё в Сашеньку потыкала остренькой палочкой. Знаешь, копьецом таким…

— Да ладно тебе, фея за меня всех там одним махом сделала. Она же похлеще любого копьеца будет! Так что у меня получились сплошные плюсы.

— Ну, это тоже точка зрения, имеющая право на существование. Опять же, у тебя ослабли лапшедержательные мышцы ушей и настигло просветление! — задумчиво протянула Тома. — А этот… бывший попал так попал — выбрал фею — жди волшебства. Она ж как нафеячит — мало ему не покажется. Так, что-то мне такое за сознание зацепилось и не отцепляется… погоди! А, поняла, что меня смутило! Это почти бывшее нечто вполне может испортить тебе жизнь!

— Это каким образом?

— Смотри… по истечению месяца он требует выселить квартирантов, заселяется сам, а ты не можешь сдать свою комнату кому-то ещё без его разрешения. Так что он легко и непринуждённо пользуется квартирой единолично. Да, ты можешь попытаться продать свою долю, но это будет непросто и небыстро! А платить ты всё равно будешь вынуждена.

Арина вздохнула. Эйфория от собственного отважного отпора Саше сменилась невесёлыми раздумьями.

— Да… ты права вообще-то.

— Естественно, я права, а то, как же! Но! Не торопись говорить таким тоном, словно всё плохо! А знаешь почему?

— Ну?

— Нуууу, — фыркнула Тома, передразнив унылый отклик Арины, — Потому что я тут! И очень-очень хочу по-ша-лить!

Когда Тома хотела пошалить, объектам шалости оставалось только прикинуться ветошью и надеяться, что их не заметят. Правда, это ещё никому не удавалось…

— Томочка, ну, а что ты можешь сделать?

— Я? — изумилась Тома. — Это ты меня сейчас спросила? Да я всё, что угодно могу! Вот, например, могу взять, и пожить в твоей ипотечной квартире!

— Так ты же сказала, что сдавать нельзя…

— А ты мне и не будешь сдавать! Следи за руками! Никакого мoшeнничeствa, однако! Запретить третьим лицам, приглашенным владельцем недвижимости пребывать в этой недвижимости, никто не может! Нет, то есть теоретически по закону это запрещено, но практически, если ты, к примеру, вызовешь участкового и потребуешь выгнать Элечку, то он потребует от тебя соответствующее решение суда. Поэтому, как только твой Саша начнёт возбухать по поводу моего присутствия, ты можешь сразу же напомнить ему про ласточку его эльфийскую…

— Том… да тебе-то это зачем?

— Как зачем? Я ж с чего начала? Пошалить мне охота! Понимаешь? Характер взрывной, энергия прёт со всех сторон. На приличных людей её выстреливать совесть не позволяет. Домой нести — мужа и детей жалко, а ещё родителей и соседей. Котлован же останется… Ну, и куда мне характер девать, а? А тут ты… да с такими объектами! Это ж ценность-то какая! Подленькие, жадненькие, вкууусненькие! Всё как я люблю! И… ещё, что немаловажно, их не жалко! Разумеешь?

— Да… если смотреть с этой точки зрения… — Арина старательно сдерживала смех — очень уж у Томы был забавный тон, словно она облизывалась на витрину с аппетитными пирожными. — Ладно, договорились! Как только Саша переедет в двушку, я дам тебе знать. А твой муж против не будет?

— Муж? Да он только за будет… я тут недавно проводила санобработку его племянника — так мне вся семья рукоплескала! Понимаешь… совсем мальчик берега потерял и не искал. Со мной и берега нашёл, и броды, и отмели! Вообще всё нашёл и даже ландшафт дна изменил.

Тома весело рассмеялась:

— А потом… у тебя же двушка недалеко от моей работы — я туда на обеденный перерыв заезжать буду. Отдохнуть, так сказать… А так как у меня график ненормируемый, заехать могу в любое время! Не бойся — будет весело, жутко, классно и прекрасно! Всё-всё как мне нравится! И да, предупреди своего съёмщика, который хотел квартирку покупать — пусть далеко не уходит и надолго новую жилплощадь не снимает!

После разговора с Томой Арина уже уверенно могла бы просветить бывшего мужа о том, что жить ему будет сложно, трудно и грустно.

Правда, сначала он ей сам перезвонил, и хорошо, что Арина предварительно поговорила с Тамарой.

— Так, я всё выяснил и начал действовать. Договор аренды я расторгаю и въезжаю в свою половину квартиры. Ничего тебе платить за пользование я не должен. Поняла?

Александр по-настоящему разозлился и обиделся на Арину. Что ей, жалко, что ли? Сидит на своей собственности, да ещё ему палки в колёса вставляет! Ему прямо представлялось, как он едет на велосипеде, счастливый, довольный, и вдруг летит, летит обидно и больно! И всё из-за жены!

Нет, он, как человек честный, и не стал бы вредничать, если бы у них всё было поровну, но она-то остаётся c трёхкомнатной квартирой и дачей, а у него готова всё — всё отнять, ополовинить, лишить привычного комфорта и удобства!

— Бабская зависть и злобность! И как я столько лет не видел этого в ней? Всё казалось, что она мягкая и добрая, ласковая и надёжная! Я столько старался её уберечь от потрясений, от неприятных эмоций! Да она и до сих пор бы ничего не знала, если бы не тот случай с ноутбуком! Я тогда так её жалел… а вот сейчас понимаю, что это к лучшему!

Он даже пожестикулировал рукой, словно откидывая от себя лишнее.

— Двадцать лет я прожил с этой женщиной и так в ней обманывался! Ладно бы ей негде было жить… но она-то в несоизмеримо лучших условиях остаётся, чем я! И всё равно всё делает, только бы мне сделать как можно хуже!

Александр за прошедшие пару дней многое понял в жизни. Сначала-то он был в ужасе от перемен, свалившихся на него, словно снежная лавина. Он привык к стабильности, к удобству, но с кем? С этой алчной и жадной бабищей-Ариной? А Эля… Эля, конечно, совершенно неприспособленна к быту, но такая нерешительная, слабая, нежная. Плачет, когда он уходит и так трогательно его встречает! Так, словно он — смысл её жизни, её солнце.

Невольно проявило себя мужское стремление защитить вот это вот такое слабое и прекрасное.

— Подумать только! — бормотал тронутый до глубины души Александр, — Подумать только! Я Эле сказал, что мы переедем в ипотечную квартиру, а она — в слёзы! Я-то был уверен, что она обрадуется, а она ни в какую! Говорит, что она не умеет готовить, что не справится, что я достоин лучшего… Глупышка…

Ему и в голову не приходило, что Эля всё отлично просчитала — трёхкомнатная квартирка в сталинке на Фрунзенской набережной стоила, пожалуй, даже не как три однушки, а значительно побольше… Следовательно, надо было устроить так, чтобы Саша срочно заставил своих квартиру продать и деньги поделить. На худой конец — заставить его продать свою долю!

— Если я сейчас соглашусь на переезд в его ипотечную квартиру, то мне придётся там убирать, готовить ему, а он не Олег, он привык есть домашнее. Тут-то эти клуши готовят, вот и пусть готовят — всё равно не допустят, чтобы их Шшшашенька был голодненьким. А мне это только на руку! Когда они квартиру продадут, надо будет, чтобы он срочно избавлялся от ипотечной, а те деньги, плюс половина машины, плюс стоимость его доли на Фрунзенской — это неплохой куш!

Нет, Эля, конечно, была достойна гораздо, гораздо большего, но что ж делать, если под руки подвернулся только этот кандидат?

Работать она не собиралась, элегантно перевесив содержание себя — беспомощной, нежной и слабой на Александра, а если учесть, что «Шашуля» отлично поддавался на её манипуляции, привыкнув к её образу жизни за четыре года их связи, то, как временный «снабжатель» он Элю вполне-вполне устраивал.

А что? Прибавить к студии ещё то, что она собралась отцапать у него после того, как распишется, а потом разведётся — это уже что-то посущественнее, чем просто унылое пребывание в женах у Олега.

Александр, абсолютно ничего подобного не подозревающий, аки лев отстаивал возможность привести свою нежную Элю в двушку.

Арине очень хотелось просветить мужа о том, что она категорически против посторонних в местах общего пользования, но Томины слова дали ей надежду на более интересное развитие событий, чем постоянные вызовы местного участкового и выслушивание его отказов.

— Да, конечно, поняла, — как можно спокойнее ответила она.

После разговора с Александром почему-то страшно захотелось вымыть руки, да и вообще душ принять.

— А что мне мешает, а? — спросила у себя Арина, — Да ничего! Имею право делать всё так, как мне хочется! И ведь даже не я это начала! — решительно заявила она.

Звонок расстроенного съёмщика, которого Александр только что предупредил о том, что договор аренды он расторгает, она восприняла абсолютно спокойно. Более того, прониклась идеей подруги, почитала законодательство и звонившего успокоила.

— Не переживайте, в любом случае, даже если я вам продам только свою комнату, вы скоро станете владельцем всей квартиры. У вас двое сыновей, да? И оба спортом занимаются? Вот и отлично! Конечно, жаль, что это нельзя сделать сразу, но пока нас не разведут, и мы не переоформим договор ипотеки, я не могу провести сделку по купле-продаже своей половины квартиры. Да, вы снимайте пока другую квартиру в том же районе, но на небольшой срок, а дальше вселитесь обратно!

Арина представила, какой замечательной и радостной будет жизнь Сашеньки и Эли, когда после регулярных, но непредсказуемых визитов Томуси, у них появятся соседи.

— Да-да, тот самый монстр, его супруга и двое их очень-очень активных и шумных мальчишек, и… кушайте не обляпайтесь, дорогие, ни в чём себе не отказывайте!

Таким выводом ей отлично удалось исправить своё настроение, а Дрёма в компании с вкусным завтраком и вовсе порадовали.

Ещё больше её порадовал сын, который позвонил вечером и с некоторым изумлением рассказал, что с бабулей-то, оказывается, жить не так уж и весело!

— Мам, ты объясни бабуле, что мне уже почти двадцать, что я не должен домой приходить в десять вечера!

— Тём, ты же должен понимать — их дом, их правила!

— Мам! Ну, это же глупость какая-то! А потом, она у меня постоянно выспрашивает, кто мне звонит, что за девочки, с кем я гуляю… Потребовала Светку привести. Представь? Я ей говорю, что не надо, а она заявляет, что должна сама посмотреть, что это за девочка, а вдруг плохая? А вдруг меня чему нехорошему научит? — Тёма нервно рассмеялся. — Мам, она, кажется, не понимает, что я уже взрослый!

— Тём, а ты точно взрослый? — рассмеялась Арина. — Если взрослый, так чего же поехал к ним?

— Ну, там еда, и вещи она гладит, да и вообще… Ты вот и то в последнее время от меня что-то требовала, а с бабулей в этом плане всегда проще!

— То есть тебе нравится, чтобы за тобой ухаживали, как за маленьким мальчиком, но при этом разрешали делать всё, что ты хочешь? — хмыкнула Арина, пожалев, что ввязалась в историю с ипотекой.

— Кажется, надо было бы не в ипотечную квартиру все силы и время вкладывать, а на Тёмочку побольше внимания обратить — как-то оторвать его от матушкиной опёки и объяснить, что если стал взрослым — то будь им не только с подружками. И да… требовать зайти в магазин или убрать в своей комнате, на мой взгляд, не просто норма, а уже железобетонная обязанность! — рассуждала она про себя, прищурившись и по-хулигански накручивая прядь волос.

Раньше бы она разразилась нравоучениями и просьбами что-то понять, вникнуть, повзрослеть, а сейчас призадумалась о других методах:

— Видимо, грядущий развод, и беседа с Томусей на меня оказали странное действие!

А Тёма тем временем бухтел, что:

— Мам, ну чего ты нудишь и нудишь! Это другое!

— Аааа, это другое! Ну, так бы и сказал! А я-то и не поняла! Ну, ладно. Тогда оставайся с бабушкой. Она плохому не научит. Что? Звонить и говорить ей, что тебя не надо домой загонять в десять и девочек твоих контролировать? Не-не, это же другое, мой хороший, это совсем-совсем другое!