Часть 21

— Эви, с тобой все в порядке?

Леди Кейт смотрела на меня с тревогой, а я изо всех сил пыталась сдержать слезы и не показать, как мне больно. Это оказалось сложно. То, что я увидела в глазах Каллемана, когда очнулась от охватившего меня безумия, было невыносимо. Равнодушие. Единый, это было равнодушие! В тот момент, когда я парила в небесах, а тело пело, наполняясь неведомой прежде силой, маг всего лишь воспользовался возможностью выбраться из ловушки.

«А ты на что рассчитывала? Что Эрика поразит твоя доброта и он влюбится в тебя без памяти? Неужели ты действительно верила, что такого, как он, можно приручить?»

От этой мысли стало горько.

Но я же видела! Я не могла обмануться! Я видела, как он на меня смотрел, видела борьбу в его глазах, ощущала нежность и что-то еще. Такое скрытное и тайное, что пряталось в самой глубине тревожной черноты взгляда. А руки, а прикосновения? Они были так ласковы, так горячи, так требовательны. Мне казалось, что маг испытывает во мне такую же нужду, как и я в нем… Неужели только казалось?

— Эвелин?

Взволнованный голос леди Горн заставил меня отвлечься от невыносимых размышлений и попытаться улыбнуться. Вот только губы не слушались. Они никак не хотели растягиваться в улыбку.

— Тебе нужна помощь? Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, хорошо, — механически кивнула в ответ. — Здесь есть вода?

Я огляделась, но толком ничего не смогла увидеть. Мыслями я все еще была там, в тесной темной камере, в которую привел меня надзиратель. До сих пор помнила, каким взглядом он посмотрел, когда воткнул в углубление в стене свечу и шагнул за порог, оставляя меня наедине с магом. И свои путаные объяснения помнила, и длинное ругательство Каллемана, его попытки меня отговорить, какие-то разумные и взрослые слова… И то, что случилось потом. Никогда не предполагала, что это может быть так… Я не чувствовала холода стены, не видела убожества камеры, не задумывалась о том, что будет дальше. Горела в каком-то сумасшедшем огне, таяла в сильных руках и взлетала так высоко, что видела синее небо Артама и яркие мерцающие звезды. Они становились все ближе, пока не вспыхнули прямо перед моим лицом. А может, они вспыхнули внутри меня?

— Иди сюда, девочка, — леди Кейт неожиданно крепко обняла меня и погладила по спине. — Все будет хорошо, — прошептала она. — Все наладится.

Герцогиня ни о чем не спрашивала, но я видела, что она расстроена.

— Не думай сейчас ни о чем, Эви. Вы с Эриком обязательно все решите, пусть и не сразу, — тихо говорила леди Кейт. — У твоего мужа довольно непростой характер, он замкнутый и скрытный, и с ним бывает сложно, но, несмотря ни на что, Эрик очень справедливый и всегда горой стоит за тех, кого считает своими. А ты теперь тоже своя.

Своя… Вот в этом леди Кейт ошибается. Каллеман слишком хорошо показал, что я ему не нужна. Единый, почему любовь — это так больно?

— Все образуется, Эви.

Я слышала мелодичный голос, чувствовала тепло объятий и изо всех сил держалась, чтобы не уткнуться в плечо герцогини и не расплакаться, как ребенок.

«Ты не ребенок, Эвелин, — сказал кто-то взрослый и непреклонный внутри меня. — И уже довольно давно. Так что веди себя, как взрослая».

— Благодарю, леди Кейт, — отстранившись, улыбнулась герцогине. — Я в порядке. Просто немного устала.

Леди Горн кивнула, принимая мой ответ, но по ее глазам я поняла, что она мне не поверила.

— Что ж, хорошо, — сказала герцогиня. — Отдохни пока, остальные скоро будут.

Она поправила раскиданные по дивану подушки и похлопала по джутовой обивке, приглашая меня сесть.

— Я сварю нам кофе.

Леди Кейт сказала это так, что я неожиданно вспомнила маму. Она тоже всегда говорила эту фразу, когда случались какие-нибудь неприятности. И от одного звука маминого голоса они — не исчезали, нет, — но становились не такими серьезными.

Я молча села на диван, а леди Горн зажгла стоящую на столе спиртовку, достала из небольшого шкафчика кофейник и мельницу, смолола зерна и принялась варить кофе. Скупые движения изящных рук завораживали. Сосредоточенное лицо герцогини казалось прекрасным. Тонкий изысканный аромат наполнил небольшую комнату теплом и уютом, но не смог отвлечь меня от нового и незнакомого, что поселилось в душе.

Я до сих пор чувствовала, как горят слегка саднящие губы, как внутри бродит хмель того непонятного, что сбивает дыхание и заставляет плотнее сжимать колени, как тянущая боль, которая и не боль вовсе, засела там, где не так давно хозяйничали руки мага.

А еще мне все сильнее хотелось увидеть Каллемана, снова заглянуть в глубокую черноту его глаз и прочитать в ней свой приговор. Это желание было глупым и нетерпеливым. Оно заставляло надеяться, нет, даже верить в то, что мне просто показалось, что на самом деле все не так плохо и не было никакого равнодушия…

И словно в ответ на мои мысли, дверь открылась, и в гостиную вошел Каллеман. Он был гладко выбрит, одет в один из своих неизменных черных костюмов и выглядел привычно мрачным и застегнутым на все пуговицы. Сейчас передо мной снова был неприступный глава магполиции, не знающий ни страхов, ни сомнений. Взрослый и бесконечно далекий.

— Дерек с Лукасом еще не вернулись? — взглянул он на леди Кейт.

— Пока нет. Кофе будешь?

— Да, — коротко ответил маг, и я заметила быстрый взгляд, брошенный им в мою сторону. Казалось, Каллеман хотел удостовериться, что со мной все в порядке.

Я вскинула подбородок, не желая показывать собственную слабость, и едва заметно улыбнулась.

Что ж, маг может быть спокоен. Со мной все хорошо, и я вовсе не собираюсь докучать ему своими глупыми чувствами. В конце концов, у меня тоже есть гордость.

Герцогиня сняла с огня кофейник и ловко разлила кофе по чашкам.

— Держите, — придвинула одну Каллеману, а вторую подала мне. — Есть еще холодная курица, хлеб и сыр.

— Я не голоден, — отрывисто сказал маг.

Он подошел к окну, отодвинул занавеску и бросил взгляд на густые заросли дрока, растущего возле дома, а я невольно подумала, как может быть не голоден человек, который несколько суток провел без пищи. И внутри появилось предательское желание настоять на том, чтобы маг поел, но я посмотрела на спокойную леди Кейт и взяла себя в руки. Не буду я никого уговаривать. Каллеман ясно показал, что ни я, ни моя забота ему не нужны.

— Дерек с Лукасом вернулись, — опуская занавеску, сказал маг, а спустя минуту в коридоре послышались звуки шагов, и в гостиную вошли лорд Горн и лорд Хольм. Выглядели они бледными и измотанными, а лорд Хольм был еще и поцарапанным.

Странно. Разве у волков нет быстрой регенерации?

Мысли эти были почти мимолетными. Они не давали отвлечься от главного, не позволяли перестать следить глазами за Каллеманом, словно тот был магнитом, за которым я тянулась, как стрелка компаса, привязанная к своему вечному северу.

— Эрикен, дружище, ты не мог выбрать для заключения местечко потише? — увидев мага, усмехнулся оборотень. — Боюсь, в Департаменте слишком шумно. Когда мы уходили, там было жарко!

— Твоя работа? — хмыкнул Каллеман.

Сейчас он выглядел почти таким, как прежде, до своего заключения. Разве что немного бледнее, чем обычно.

— Не удержался, подкинул им пару артакийских подарочков, — расплылся в улыбке Хольм.

Артакийскими подарками в империи называли зажигательные шеры, довольно разрушительное оружие оборотней.

— Нужно было скрыть следы нашего проникновения в магический контур, — пояснил лорд Горн.

Он коротко обнял Каллемана и заглянул ему в глаза.

— Резонанс от твоего портала был довольно сильным, мне с трудом удалось погасить колебания, — негромко сказал герцог. — Кэти, сделаешь и нам кофе? — попросил он жену.

— Дерек, это будет десятая чашка, — в голосе леди Кейт прозвучало предупреждение, которого ее муж предпочел не заметить.

— Не жадничай, дорогая, — усмехнулся он и посмотрел на жену так, что у меня в сердце шевельнулось никогда прежде не испытанное чувство — зависть. Не черная, нет. Безобидная, но от того не менее безнадежная.

Тем, кто сомневался в том, что любовь существует, достаточно было посмотреть на супругов Горн. Даже когда они находились в комнате, заполненной людьми, все равно казалось, что есть только двое. И мне было неловко находиться между ними, казалось, я нарушаю ту особую связь, которая ощущалась во взглядах, в жестах, в прикосновениях и безмолвном разговоре душ.

Я незаметно отодвинулась.

— Эрик, мы ненадолго, — взглянув на мага, сказал лорд Горн. — Уверен, уже через пару часов безопасники будут у нас и в Бронене. Ты пока останься здесь, а нам лучше вернуться. Лукас, тебя это тоже касается.

— Не переживай, мои люди в Эрголе подтвердят, что я весь вечер провел за игрой в кости.

Оборотень развалился на диване и закинул руки за голову. Казалось, волка мало заботит происходящее вокруг, но, присмотревшись, поняла, что Хольм внимательно за мной наблюдает. Интересно, что ему нужно?

Я невольно покосилась на Каллемана и заметила, что тот переводит взгляд с меня на оборотня, и в черных глазах медленно загораются красные угли.

— Хорошо, — поставив пустую чашку на стол, сказал Горн. — Леди Эвелин, думаю, вам тоже стоит вернуться в Бронен.

— Это еще зачем? — спросил Каллеман и впервые после нашего поцелуя посмотрел мне прямо в глаза. — Эви нельзя в замок, ее затаскают по допросам!

— Эрик, ты же понимаешь, что это необходимо.

— Нет, — резко сказал маг. Брови его сурово сдвинулись. Лицо потемнело, как перед грозой. — Исключено.

— Эр, мы должны это сделать, — не меняя расслабленной позы, подал голос Хольм.

— Нет, — твердо повторил Каллеман. — Эвелин не будет в этом участвовать, хватит и того, на что вы ее уже уговорили. С людьми Дарвена она разговаривать не станет.

В голосе мага зазвучал металл, а я слушала эти холодные отзвуки и представляла, что будет, когда мы с Каллеманом останемся вдвоем в этом затерянном лесном домике. Я ведь не выдержу! Все время видеть мага, ощущать каждое его движение, вспоминать прикосновения сильных рук, равнодушный взгляд…

— Я вернусь в Бронен, — поспешно сказала герцогу. — Там Ида. И дети, и тера Альма. Я им нужна. К тому же, к Иде мог вернуться голос. Что, если она сумеет описать нападавшего?

— Ты останешься здесь, это даже не обсуждается, — отрезал Каллеман, и глаза его яростно блеснули.

— Нет, не останусь.

Я твердо посмотрела на мага. Кто бы знал, чего мне стоила эта твердость!

— Успокойся, Эрик. Эвелин ничего не угрожает.

Горн положил руку на плечо друга.

— Мы не позволим причинить ей вред. Ты ведь сам прекрасно понимаешь, что если твоя жена не вернется в Бронен, она автоматически станет соучастницей твоего побега.

Я грустно усмехнулась. Похоже, судьба у меня такая, помогать сбежавшим преступникам.

— Лорд Каллеман, не волнуйтесь, со мной ничего плохого не случится. Я сумею за себя постоять.

Я посмотрела на мага, стараясь убрать из голоса язвительность, но она все равно прорывалась. И Каллеман прекрасно ее расслышал. Он смотрел так, словно всерьез раздумывал над тем, чтобы запереть меня в соседней комнате и никуда не выпускать.

— Эрик, у нас нет времени на споры, — вмешался лорд Горн. — Эвелин сказала про Вандау? Нет? Он будет ждать тебя завтра у заброшенной часовни в лесу Наврон ровно в полночь. Мы с Лукасом подстрахуем.

— Вы нашли Вандау? Где он сейчас? Впрочем, это неважно. Эви, ты должна остаться здесь, — посмотрел на меня муж.

— Нет, я вернусь, лорд Каллеман. Так будет лучше и правильнее.

Я увидела как полыхнули пламенем глаза мага и тут же погасли.

— Что ж, иди, — отвернувшись, сухо произнес он.

— Завтра ночью мы придем, — прощаясь, сказал лорд Горн.

— Эрик, не забудь принять настойку, — обнимая мага, прошептала леди Кейт, но я услышала, и мне стало не по себе. Что, если у Каллемана снова начнется приступ? Как маг будет тут один? Может, ему понадобится помощь и мне стоило бы остаться?

«Уймись, Эви, — остудил мой пыл голос разума. — Ему нужна была только твоя магия, а ты сама — без надобности».

— Держись, друг, — оскалился Хольм, обхватив мага своими ручищами. — Мы еще покажем этим недоумкам, кто в Дартштейне главный.

— Пора, — негромко сказал лорд Горн и открыл портал прямо посреди комнаты. — Эвелин, сначала ты, — позвал меня герцог.

Я бросила последний взгляд на хмурого Каллемана и решительно шагнула в раздвинувшееся пространство.

***

В кабинете Бронена стояла такая тишина, что в первый момент она показалась мне оглушающей.

Я бросила взгляд на исчезающее марево портала и подошла к письменному столу. Хоть Каллеман и предупреждал меня ничего не трогать в его личных покоях, я не смогла удержаться, чтобы не провести ладонью по раскрытому Атласу мира — почти точной копии того, что был у меня. А память уже подсовывала воспоминания о первом знакомстве с магом. Я ведь перед этим тоже изучала атлас. А потом появился имперец — суровый, пугающий, с кривоватой насмешливой улыбкой и блестящими черными глазами. Ни тогда, ни сейчас, я не смогла понять, что в них скрывается, и ни на рье не приблизилась к разгадке тайны под названием «глава магполиции». Эрик как был, так и остался для меня закрытой книгой. Единый, нужно перестать думать о Каллемане, иначе я просто лягу на пол и буду реветь до самого утра, пытаясь избавиться от той боли, что засела в груди. Ну почему меня угораздило влюбиться именно в этого холодного и равнодушного мага?

«Соберись, Эви. Нельзя сдаваться, любая боль рано или поздно проходит, тебе ли этого не знать? — настойчиво твердил внутренний голос. — Не думай о Каллемане, не вспоминай о том, что произошло в камере, займи себя чем-нибудь, отвлекись».

Да, это было бы лучшим решением. Сколько раз я сбегала от неприятностей настоящего в вымышленные миры? Книги — вот что всегда спасало меня от тягот жизни.

Я коснулась пальцами гладкой страницы атласа и остановилась на маленькой черной точке. Бромс. Столица одноименного графства и место совершения последнего преступления. Интересно, откуда взялось его название — лепесток? Или на древнедартском оно означает что-то другое? А если сравнить с названием замка? Бромс — лепесток, Бронен — конюшня. Не очень подходящие наименования. Хотя, когда я впервые попала в замок, он действительно напоминал конюшню, а пышно цветущая на улицах Бромса жимолость оправдывала название столицы графства. Огромное количество ароматных, похожих на собачьи мордочки лепестков буквально усыпало дворы и улочки Бромса.

Мысли то и дело сворачивали к магу, но я снова возвращала их к происходящему в империи. В конце концов, если удастся найти настоящего преступника и доказать, что маг не виновен, у нас, возможно, появится шанс понять, что делать и с нашим браком, и с моими чувствами.

«Всего и дел-то, Эви, найти убийцу и освободить мужа. И доказать ему, что ты вовсе не бесполезная обуза. А любовь… Кто знает, вдруг тогда все получится?»

Утерев мокрые глаза, — и когда успела разреветься? — разгладила ладонью карту и задумалась.

Интересно, а если посмотреть названия других городов? Что там говорил лорд Горн?

Я попыталась вспомнить, где были совершены остальные преступления.

Первым был юг империи: Лестер — гроздь, Гросно — кровь, Шронде — сердце. Дальше шел север: — Аброль — белый, Венгау — снег, Броде — чистый, или чистота, не знаю, как правильно.

Ну а дальше у нас запад и его города: — Бреголь — стальной, или сталь, Кроненгауд — роза и теперь вот Бромс — лепесток.

Я нашла их все на карте, пытаясь понять, почему убийца выбрал именно эти места. Что заставляет его рыскать по всей империи в поисках жертв? И чем объясняется география его преступлений? Лестер, Гросно, Броде…

— Леди Эвелин, вы уже вернулись?

В кабинет просунулась вихрастая голова. Ларс. Удивительно, но эльфенок умудрялся почувствовать мое присутствие в любой комнате замка.

— Да, Ларс. Ты что-то хотел?

Я посмотрела на плутоватое лицо и невольно улыбнулась. Один вид рыжей шевелюры поднимал даже самое безнадежно испорченное настроение.

— Да я только узнать, не нужно ли чего? — быстро ответил парнишка, но по тому, каким любопытством блеснули его глаза, я поняла, что он жаждет пообщаться.

— Ничего не нужно. Хочешь зайти?

Ларс обрадованно кивнул и подошел к столу.

— А это что?

Эльфенок осторожно коснулся атласа.

— Карта нашей империи.

— А эти точки? Почему вы соединили их линиями?

— Пытаюсь отыскать между ними связь.

— Зачем?

— В этих городах кое-что произошло…

Мне не хотелось рассказывать об убийствах, но Ларс и сам догадался.

— Что-то плохое, да? — спросил он, разглядывая карту, и неожиданно воскликнул: — Ой, это же похоже на виноград! На ярмарке такой продают, я видел. Смотрите, вот ножка, а дальше — как будто гроздь.

Я присмотрелась внимательнее. Точно. Очень похоже.

Черная гроздь, алая кровь… Что-то знакомое. Где-то я уже слышала это сочетание. В голове крутилась какая-то мысль, но я никак не могла ее ухватить.

Я взяла перо и лист бумаги и выписала названия городов и перевод. Аброль, Венгау, Броде…

— А где наш Бромс? — спросил Ларс, проводя пальцем по развернутой карте, но я его почти не слышала. Замерла рядом с мальчиком, всматриваясь в знакомые названия и пытаясь найти между ними связь. Стальная роза… Черная гроздь. Преступления охватывали север, юг и запад, но вот на востоке пока не было ни одного. Что это — случайность? Или какой-то план?

— Вот это, да? — парнишка ткнул пальцем в обведенный кружок. — Почти внизу кисточки, как будто маленькая черная виноградинка, — добавил он, и тут меня осенило.

Ну конечно! Гроздь и кровь… Это же слова старой баллады, приписываемой остенскому королю Фридриху — одному из самых известных поэтов Остенбрюге.

«Черная гроздь источает алую кровь,

Бьется в груди горячее смелое сердце,

Снег белоснежный укроет весь мир чистотой,

Роза стальная отдаст лепестки и увянет,

Но возродится однажды в бессмертии вновь».

Я записала последнюю строчку и задумалась. Бессмертие… И что это может быть? Или важно не бессмертие, а возрождение?

Сердце забилось неровными толчками. Получается, неизвестный следует словам баллады? Но тогда он должен совершить еще одно преступление! Понять бы только, где? На востоке империи? И когда? Пока Эрик в тюрьме, убийце нельзя проявлять себя, иначе все поймут, что Каллеман невиновен.

И тут меня прошиб холодный пот. Так ведь Эрик сбежал! А это значит, что у преступника развязаны руки!

— Миледи, что с вами? Вам нехорошо? — перепугался Ларс. — Может, воды принести?

— Нет, Ларс, не нужно, со мной все в порядке. Иди к девочкам, мне надо побыть одной.

— Да, — кивнул парнишка, но тревога из его глаз никуда не делась.

— Иди, Ларс, — поторопила я его, а когда за эльфенком закрылась дверь, схватила атлас, повернула на пальце кольцо и буквально влетела в открывшийся телепорт.

— Эвелин? — меня подхватили чьи-то руки. — Что-то случилось?

Я подняла глаза и наткнулась на встревоженный взгляд.

— Лорд Горн, я знаю, где будет совершено следующее преступление, точнее, предполагаю, — выпалила на одном дыхании и уставилась на герцога.

— Рассказывайте, — серьезно сказал тот, подводя меня к креслу.

Лорд Горн был в кабинете один. Пепельница на столе оказалась полна окурков — и когда герцог успел выкурить столько сигарет? Темноту комнаты рассеивал лишь один небольшой ар да пламя камина. С портрета на стене задумчиво смотрел пожилой лорд.

— Понимаете, когда вы перечислили названия городов, в которых были совершены преступления, мне что-то показалось странным, но я никак не могла сообразить, что. А буквально несколько минут назад я вспомнила старинную балладу, и все встало на свои места.

И я торопливо рассказала герцогу о своих догадках.

— Значит, бессмертие или возрождение, — задумчиво повторил тот, разглядывая на карте обведенные города, и мне польстило, что умный взрослый мужчина не отмахнулся от моих предположений, а принял их всерьез. Если бы и Каллеман относился ко мне так же… Нет, о Каллемане сейчас лучше не думать, иначе я точно расплачусь.

— Я не знаю, что это может быть, — затолкав чувства поглубже, посмотрела на собеседника. — У нас нет похожих городов.

— Нет, — кивнул лорд Горн, продолжая разглядывать карту. — Сейчас действительно нет.

Он помолчал немного, а потом добавил:

— Но если обратиться к истории, то можно кое-что обнаружить. Бывшая столица Остенбрюге, Остен, построена на месте старого капища бога Велна. Предки современных остов поклонялись ему, прося бессмертия и бесконечной череды возрождений.

— Выходит, речь идет об Остене?

— Если принять вашу гипотезу — да. К тому же, он находится на востоке империи.

Палец герцога остановился на черной точке, находящейся в самом центре «грозди».

— Видите?

— И что нам делать?

— Нам? Леди Эвелин, вам следует вернуться в замок и ждать появления людей Дарвена, а я навещу Эрика, и мы обдумаем, какие меры предпринять, чтобы поймать убийцу. Вы помните, о чем мы договаривались?

— Да. Я все сделаю.

— Что ж, хорошо.

Не дав мне ответить, герцог открыл портал и сказал:

— Доброй ночи, Эвелин.