Часть 22

Утро застало меня рядом с Идой. На кушетке у окна дремала тера Альма, а я сидела в кресле и смотрела на слегка порозовевшие щеки девушки, думая о том, сумеет ли лорд Горн найти убийцу. Но мысли тут же сворачивали на Эрика. Я снова и снова вспоминала его взгляд, его прикосновения, его руки и те движения, то непривычное ощущение между бедер… И страсть, что горела в мерцающей черноте глаз. Мне ведь не могло показаться?

— Миледи, — негромкий оклик Торбена заставил оглянуться на дверь. — Миледи, к вам пришли, — доложил лукар.

— Кто?

— Леди не представилась.

Леди? Кто это еще может быть? Неужели Горн был прав, и враги Эрика действительно зашевелились?

— Ты пустил ее в дом?

— Нет, Ваше сиятельство, как вы и приказывали, всех приходящих оставляю за дверью.

Что ж, это хорошо. И так, не замок, а проходной двор какой-то…

Я поднялась, поправила волосы и пошла к выходу.

— Она молода? — идя к лестнице, спросила дворецкого. Тот шел за мной довольно бодро, и я неожиданно поняла, что лукар изменился и выглядит… здоровее, что ли.

— Молода? Нет, миледи, я бы так не сказал.

— Объяснила, чего хочет?

— Нет, Ваша светлость.

Я прибавила шаг. Откуда только берутся все эти леди? То Арден, теперь вот еще одна.

Лестничные пролеты остались позади, и передо мной открылся холл — большой, темный, но уже не такой запущенный, как раньше. Взгляд тут же выхватил знакомую фигуру. Герцогиня Авенау. Разумеется, леди Шарлотта не стала ждать под дверью, пока ее примут, вошла сама. Что ж, ничего неожиданного, узнаю свою дражайшую родственницу. Тетушка была в светлом дорожном костюме и в одной из своих любимых широкополых шляп, в руках леди Шарлотта привычно держала трость, на которую и опиралась всем весом. Странно. Во всей фигуре герцогини, в положении изящных рук, в наклоне головы чувствовалась усталость.

— Тетушка?

Я спустилась с лестницы и приблизилась к незваной гостье, правда, постаралась сохранить между нами достаточное расстояние, чтобы предотвратить неприятные неожиданности. Лорд Горн, конечно, поставил защиту, но кто знает, насколько она действенна?

— Что вы здесь делаете?

— Здравствуй, Эви, — внимательно оглядев меня с ног до головы, сказала леди Шарлотта и неодобрительно добавила: — Выглядишь бледной. Замужество явно не пошло тебе на пользу.

Мне захотелось ответить тем же и съязвить, что со времени моего отъезда герцогиня тоже стала гораздо бледнее, но я сдержалась.

— Что привело вас в Бронен?

Я говорила спокойно и холодно, но на леди Шарлотту это не произвело ни малейшего впечатления. Она стянула перчатки и властно посмотрела на Торбена.

— Любезный, принеси нам чаю, — велела она лукару. — А ты, Эви, проводи меня в гостиную, нужно поговорить. Да не зыркай на меня так, не съем я тебя.

Узнаю тетушку. В любой ситуации она постарается подмять все под себя.

— Миледи, принести вам чай? — переспросил меня Торбен. Он словно бы не услышал распоряжение герцогини, и это неожиданно оказалось приятно. Хоть кто-то на моей стороне.

— Ты что, не понял? — изогнула бровь леди Шарлотта, но лукар ее проигнорировал.

— Ваше сиятельство? — обратился он ко мне.

— Да, Торбен, будь так добр, — улыбнулась в ответ, не переставая думать, с чем приехала герцогиня. Вряд ли с миром. Тут и к гадалке не ходи, и так понятно.

Лукар с достоинством кивнул и отправился на кухню, а я повела леди Шарлотту в гостиную.

— И вот на это ты променяла перспективу стать владелицей одного из самых богатых герцогств Кроненгауда?

Тетушка остановилась в дверях и окинула комнату пренебрежительным взглядом.

— Знаешь, в чем твоя беда, Эви? Тебе не хватает честолюбия.

Леди Шарлотта прошла к дивану и села, выставив перед собой трость.

— Не уверена, что это беда, тетушка.

— Не дерзи.

Герцогиня бросила на меня задумчивый взгляд, а я только сейчас поняла, что ее глаза выглядят иначе. Они больше не были черными. Скорее, темно-серыми. Странно. Как такое возможно?

— Так что привело вас в Бронен, тетушка?

Я устроилась в соседнем кресле и уставилась на гостью. И все-таки что-то с ней было не так. Эта бледность и появившиеся морщины… Неужели леди Шарлотта больна?

— Забота о твоем благополучии, Эви, — ответила на мой вопрос тетушка. — Надеюсь, теперь ты поняла, что совершила ошибку? Твой муж в тюрьме и ему грозит смертная казнь, а ты всю жизнь будешь носить клеймо жены убийцы. Печальная участь.

Леди Шарлотта сделала театральную паузу.

— Но я готова забыть обиду и помочь.

Взгляд герцогини потеплел. Ну прямо добрая тетушка, радеющая о благе племянницы!

— И каким образом?

Я заставляла себя говорить спокойно, в то время как внутри все бурлило от желания выставить родственницу из дома, а пальцы беспокойно поглаживали портальное кольцо. Лорд Горн предупредил, что если мне понадобится помощь, нужно всего лишь повернуть камень.

— Мы можем подать прошение Его величеству с просьбой расторгнуть твой брак с Каллеманом на основании того, что он был заключен под принуждением, — охотно пояснила леди Шарлотта.

— И кто кого принудил?

— Снова дерзишь? А ты изменилась, Эви. Больше не пытаешься изображать невинную овечку. Что ж, этого следовало ожидать, порода все-таки взяла свое.

Герцогиня едва заметно нахмурила тонкие брови, а я подалась вперед, пытаясь понять, о чем она говорит.

— Что вы имеете в виду?

— Твою бабку. Она тоже была из огненных. Этот дар обычно передается по женской линии через поколение, иногда через два.

Леди Шарлотта беспокойно шевельнула пальцами.

— София была сильным магом, — добавила она, а я вспомнила портрет красивой светловолосой женщины в строгом старомодном платье и спросила:

— Вы знали ее? Мою бабушку? Вы поэтому забрали меня из Аухвайне?

Герцогиня не торопилась отвечать. Она медленно обвела взглядом гостиную, задержавшись на жарко горящем камине, а потом посмотрела на меня и негромко спросила:

— Давно это произошло?

— О чем вы, тетушка?

— Твои глаза.

— А что с ними не так?

— Они изменили цвет.

— Не может быть.

Я растерянно посмотрела на герцогиню, вскочила с кресла и подбежала к настенному канделябру, у которого было зеркальное основание.

Узкая полоска отразила взволнованное лицо, выбившиеся из прически волосы и… яркое золото взгляда с мерцающими всполохами огня. Это было так странно и в то же время завораживающе красиво.

— Значит, я опоздала. Что ж, надо отдать должное ушлому потомку торгашей, — в голосе герцогини послышалась усталость. — Каллеман оказался не дурак, быстро сообразил, что к чему. Впрочем, такие, как он, всегда быстро соображают.

Я смотрела на свое отражение, и никак не могла понять, что произошло и о чем говорит тетушка.

— Огненный источник, Эви. Неициированный огненный источник. Твой муж понял это и сумел меня обыграть. Он ведь предлагал тебе фиктивный брак, не так ли? Якобы, чтобы спасти из рук жестокой и коварной опекунши. А потом наплел что-нибудь о чувствах или о грозящей ему опасности и воспользовался своим правом мужа?

Я обернулась и удивленно посмотрела на герцогиню. Откуда она знает, что мы с Каллеманом…

Леди Шарлотта усмехнулась, а у меня внутри все оборвалось.

— Вижу, я права, — кивнула герцогиня. — Глупая наивная девочка. Ты хоть понимаешь, что натворила? Неужели ты думала, что Каллемана привлекли твоя красота и кроткий нрав? Или что высший маг способен на жалость или еще какие-либо чувства?

Леди Шарлотта покачала головой.

— Запомни, Эви, высшие не умеют любить.

Тетушка криво усмехнулась, а я смотрела на нее и никак не могла вздохнуть. Воздух застрял в горле, перед глазами все расплывалось, и в голове звучали слова герцогини: — «глупая наивная девочка». Так и есть. Учит меня жизнь, учит, а я все еще на что-то надеюсь. Не было у Каллемана никаких добрых чувств, один расчет. И не пожалел он меня, а использовал, как и все остальные. Вот только пошел дальше, чем эти самые остальные. Значит, огненный источник получить захотел? Но как догадался? Ну да, он же Чтец, вот и догадался. А ведь я очень хотела верить в то, что кто-то может помочь просто так! Без задней мысли, без желания воспользоваться ситуацией, без выгоды. А он, выходит, еще там, в доме Овенбау все понял и использовал предоставившийся шанс. Или все не так? Единый, разве можно верить словам герцогини? А как же лорд Горн, и леди Кейт, и Хольм? Неужели они тоже мне лгали? Да нет, не может быть. И Каллеман… Это ведь я ему навязалась. Сама. Он же не вынуждал меня выходить за него замуж. Или вынуждал?

Я вспомнила, с какой поспешностью был заключен наш брак, и прикусила губу. Кому верить? Себе и своему сердцу я больше не доверяла, тетушке — тоже, Эрику… Единый, кто разберет, что у мага на уме?

— Знаешь, Эви, — впервые на моей памяти выпустив трость из рук и сложив их на коленях, устало сказала тетушка. — После того, как ты ушла с Каллеманом, я долго думала. И поняла, что была неправа.

Мне наконец-то удалось вздохнуть, и я попыталась унять ноющее сердце. Лучше отложить размышления на потом. Сейчас важно другое. Лорд Горн сказал, что враги Эрика должны будут проявить себя в ближайшее время. Что, если леди Шарлотта — одна из них? Что, если это она добилась заключения Каллемана под стражу?

Я настороженно покосилась на герцогиню. Торбен принес чай и подал гостье чашку, и я видела, как тетушка взяла ее дрогнувшей рукой и сделала маленький глоток.

— Нужно было с самого начала сказать тебе правду, — тихо пояснила леди Шарлотта. — Но ты сумела меня провести. Этот наивный, чуть испуганный взгляд, тихий голос, дрожащие ресницы… Ты оказалась хорошей актрисой, Эви.

Герцогиня суетливо поправила льняную салфетку, и этот мелкий старческий жест выглядел таким непривычным, что мне стало не по себе. Где прежняя несгибаемая леди Шарлотта? Куда она подевалась?

— Так в чем заключается ваша правда, тетушка?

— Думаешь, я действительно собиралась надолго отдать тебя этому недоумку Равенскому? — глаза герцогини блеснули былым мрачным огнем, но тут же погасли и посерели, будто подернулись пеплом.

— А разве нет?

— Нет. Твой брак, как и мой первый, продлился бы не больше недели, — леди Шарлотта посмотрела в упор и спросила: — Ты понимаешь, о чем я?

Удивительно, но я поняла. И даже поверила. Трудно было не поверить, когда на тебя так смотрят. И это еще больше убедило меня в том, что герцогиня вполне могла поучаствовать в бедах, обрушившихся на Эрика. Такие, как она, обид не прощают, а Каллеман увел меня прямо у нее из под носа, да еще и воспользовался правом мужа, разбудив мой дар.

— Запомни, Эви, мужчины — всего лишь средство, — говорила, между тем, герцогиня. — С их помощью женщина может добиться того, что ей нужно. А потом послать к ресу.

Тетушка цинично усмехнулась, и ее лицо преобразилось. С него исчез налет благородства, обнажив то, что скрывалось под ним: холодный расчетливый взгляд не слишком родовитой, но умной и изворотливой леди.

— Это все ради шахт? Кстати, зачем они вам?

Я старалась говорить спокойно, а сама подмечала каждый жест герцогини, каждое ее движение, и все пыталась решить, права я в своих подозрениях или нет.

Герцогиня посмотрела на трость, взяла ее в руки и погладила серебряный набалдашник.

— Как думаешь, сколько мне лет, Эви?

Голос леди Шарлотты звучал надтреснуто.

— Не знаю. Вы ведь маг, а высшие маги живут долго.

— Да, высшие маги живут долго, и я прожила долгую жизнь, почти двести семьдесят лет, — задумчиво повторила герцогиня. Она снова отложила трость и замолчала. На высоком лбу появилась морщинка. — Вот только я не высший маг, Эви.

Выцветшие глаза уставились в мои со странной настойчивостью.

— Но ведь…

Я не договорила. Не высшая? Как такое может быть? А глаза? Черные, пугающие, колдовские.

— У нас в роду никогда не было высших. Видишь это? — тетушка подняла трость, и набалдашник тускло блеснул. — Изобретение Николаса Куртена. Он был гениальным ученым, и он любил меня. Удачное сочетание, — сухо сказала леди Шарлотта и усмехнулась. — Мужчины… Они такие слабые, когда их охватывают чувства. Нику удалось то, что до него не делал ни один маг. Он изобрел преобразователь — вещество, наделяющее своего владельца большей силой, чем та, что была отпущена ему Единым.

— Получается, ваша магия заимствованная?

— Да. Мне были нужны эти шахты, Эви. В них — мое единственное спасение. За последние пятьдесят лет магия преобразователя постепенно слабела, и я потратила большую часть своего состояния на покупку сырца, но если бы шахты стали моими, я могла бы пользоваться им неограниченно, не отдавая за это ни рена.

Темные глаза впились в мои, лицо герцогини некрасиво скривилось, нижняя губа задрожала, и в ее уголках блеснула слюна.

— А ваш… друг? Он жив?

— Ник? Нет, Эви. Он давно уже умер, как и мое прошлое.

Мне стало холодно. Герцогиня так легко говорила об этом, словно человеческая жизнь для нее совсем ничего не значила.

— Осуждаешь меня? Поверь, Эви, чем дольше человек живет, тем меньше иллюзий у него остается. Да, я планировала выдать тебя за Эрнста, — продолжила она. — Но вряд ли он смог бы…

Тяжелые шаги, раздавшиеся у дверей, заставили тетушку замолчать.

— Миледи, во дворе магстража, — доложил вошедший в гостиную Торбен. — Во главе с лордом Дарвеном, который хочет с вами поговорить.

От этих слов внутри стало холодно, а потом сердце неприятно заныло. Вот оно, началось. Как ни готовься, как ни ожидай, а все равно страшно.

— Дарвен? — переспросила герцогиня и сильнее сжала трость. В холодных глазах мелькнул былой блеск.

— Проси, — кивнула я дворецкому, понимая, что допроса избежать все равно не удастся.

Главное, не бояться. Маги хорошо чувствуют страх. А может, наоборот, вспомнить былое и изобразить робкую испуганную леди? Впрочем, это вряд ли поможет.

— Миледи, может, позвать кого-нибудь на помощь? — Торбен все еще топтался на месте, беспокойно поглядывая на меня своими глазками-камешками.

Да нет, некого звать. Я должна сама разобраться с Дарвеном. Должна заставить его поверить, что Эрик не планировал бежать и все произошедшее — всего лишь недоразумение.

— Нет, не нужно. Веди сюда лорда.

Лукар бросил на меня взволнованный взгляд и ушел, чтобы вернуться в сопровождении мага.

При виде худощавой фигуры сердце тревожно сжалось.

— Леди, — коротко поклонился гость и уставился на меня своим стылым взглядом.

— Что привело вас в Бронен, лорд Дарвен?

Я не стала предлагать магу сесть. Внутри плескалась тревога, но я заставляла себя улыбаться.

— Я счел за лучшее не вызывать вас в Департамент, леди Каллеман, решил заехать лично и задать пару вопросов.

— Что ж, спрашивайте.

Я разгладила ладонями тонкий шелк платья и подняла взгляд на Дарвена.

— Где ваш супруг, леди Каллеман? — приблизившись, спросил тот.

— А разве он не в тюрьме?

— Поправьте меня, если я ошибаюсь: вчера вы с мужем были в камере, защищенной магическим контуром, но каким-то образом сумели разрушить щиты и исчезнуть. Вместе. И вот теперь вы здесь, а ваш супруг… Где он, леди Каллеман?

Сквозь прорези белых век черные провалы глаз смотрелись такими неподвижными и мертвыми, что меня замутило.

— Не знаю, лорд Дарвен. Я не знаю, что произошло, и почему меня выкинуло порталом в Бронен. Просто, в один момент раздался грохот, перед глазами все вспыхнуло, я услышала, как кричит Эрик, а потом меня подхватило и куда-то понесло. А когда открыла глаза, оказалось, что я в Бронене.

Я старалась говорить так, как говорила бы испуганная наивная девушка, но это было сложно. Внутри бурлило так много всего! И гнев, и страх, и мысли об Эрике, и сомнения…

— Я могу подтвердить, что все так и было, — неожиданно подала голос леди Шарлотта. — Я как раз находилась в замке, когда Эвелин вернулась порталом. Моя племянница пребывала в ужасном состоянии, и мне с трудом удалось привести ее в чувство.

Дарвен недовольно скривился. Видимо, наличие такого серьезного свидетеля пришлось ему не по вкусу.

— И вас не тревожит, леди Каллеман, что вы не знаете, где ваш муж и что с ним? — спросил он, видимо, решив зайти с другого бока.

— Но я думала, что Эрик остался в департаменте! И собиралась пойти туда, чтобы узнать подробности произошедшего.

— Что ж, я был уверен, что вы так и скажете, поэтому пригласил Чтеца, — бесстрастно произнес Дарвен. — Берден! — позвал он.

Не успела я возмутиться, как произошли сразу две вещи. В гостиную вошел высокий, похожий на длинную жердь мужчина, и с кресла поднялась тетушка.

— У вас есть разрешение на применение магии Чтецов? — строго спросила герцогиня, буравя Дарвена недобрым взглядом.

— У меня есть полномочия допрашивать любого, кто замешан в преступлениях против Его величества.

— А леди Каллеман обвиняется в преступлении против монархии?

— Леди Каллеман пока всего лишь свидетель, — неохотно пояснил Дарвен и добавил: — Но это пока.

— В таком случае, вы должны допрашивать ее как свидетеля, не прибегая к услугам Чтеца, — категорично заявила герцогиня, и я испытала нечто вроде благодарности. Наверное, в подобной ситуации, никто кроме тетушки не решился бы спорить. Вот только она не понимает, что это совершенно бесполезно.

— Ирвин, приступай, — не обращая внимания на слова леди Шарлотты, приказал Дарвен, и его подчиненный двинулся прямо на меня.

— Нет, — твердо заявила леди Шарлотта и встала у него на пути. — Вы не сделаете этого.

Ее руки вцепились в трость, а глаза почернели и стали совсем такими, как раньше.

— Отойдите, леди, не заставляйте причинять вам боль, — бесстрастно сказал Дарвен.

— И не подумаю, — вскинула подбородок герцогиня, и я неожиданно узнала в ней себя. Вот откуда эта неискоренимая привычка! Что ж, правильно говорила Милли, кровь не вода.

— Вы не имеете права…

Договорить леди Шарлотта не успела.

— Артавио! — резко произнес Дарвен, и герцогиня дрогнула, как от удара.

— Весценто, — пристукнув тростью, просипела леди Шарлотта.

Она застыла совсем рядом, закрывая меня от мужчин, и я видела, какой напряженной выглядела обтянутая серым атласом спина и как побелели сжимающие серебряный набалдашник пальцы.

— Тетушка, отойдите, не надо, — тронув худое плечо, тихо сказала я. — Вы не сможете их остановить.

— Глупости! — хрипло произнесла герцогиня. — Они не имеют права тебя допрашивать. Это противозаконно.

— Орсо! — не унимался Дарвен.

Герцогиня пошатнулась, но устояла. А спустя несколько секунд трость с громким стуком выпала из ослабевших рук, и леди Шарлотта тяжело осела на пол.

— Тетушка!

Я попыталась удержать герцогиню, но в этот момент Дарвен сделал неуловимый пас и равнодушно произнес:

— Ирвин, она твоя.

И в тот же миг я почувствовала в голове резкую вспышку и сжала виски, стараясь сдержать стон. Правда, боль тут же исчезла, а Берден скривился так, словно ему уксус на язык попал, и немного растерянно произнес:

— Я не могу пробиться через блок.

— Какой еще блок? — недовольно переспросил Дарвен. — Просто прочитай девчонку, что в этом сложного?

— Не могу, — мотнул головой Чтец. — Воспоминания словно запаяны в капсулу. Мне не под силу их вскрыть.

— А ты постарайся! — прошипел Дарвен, и его глаза налились колдовской темнотой. — Что я должен докладывать императору? Что мои подчиненные — слабаки, и не смогли прочитать какую-то никчемную девчонку?

— Лорд Дарвен, я…

— Читай! — оборвал оправдания Бердена безопасник.

Я почувствовала еще одну вспышку боли, и в ту же секунду Ирвина откинуло к двери с такой силой, что со стены посыпалась штукатурка.

— Бесполезно, лорд Дарвен, — с трудом разогнувшись, сказал Чтец. — Я же вам говорю, мы ничего не узнаем. Если даже удастся взломать блокировку, воспоминания исчезнут вместе с ней. Слишком мощная защита. Наверняка, работа Каллемана, он всегда был в этом силен.

— Ладно, — помрачнел Дарвен. — Мы уйдем. Но не думайте, леди Каллеман, что ваш муж сумеет избежать наказания. Где бы он ни был, рано или поздно мы его найдем. А пока мои люди обыщут дом и останутся на страже, на случай, если ваш супруг сюда сунется.

— Желаю удачи, лорд Дарвен, — с трудом отдышавшись, склонилась над тетушкой и осторожно похлопала ее по щекам. — Леди Шарлотта, — позвала герцогиню. — Очнитесь!

Дарвен со своим подчиненным наконец-то ушел, а я развязала шнуровку тетушкиного платья и попыталась ослабить завязки корсета. Ужасно непрактичная вещь! Ради чего заковывать себя в эти «латы»?

— Ну же, давай, — шептала я, борясь с неподдающимся «анахронизмом».

— Что ты делаешь? — послышался тихий вопрос.

— Хочу дать вам возможность вздохнуть.

— Оставь. Лучше помоги мне подняться.

Тетушка ухватила меня за руку и с трудом встала на ноги.

— Прилягте на кушетку. Вам нужно прийти в себя.

— Вздор. Со мной все в порядке.

Герцогиня опустилась в кресло и посмотрела на валяющуюся рядом с ним трость. Правда, трогать ее не стала.

— Спасибо, что вступились, тетушка.

— Кровь — не вода, Эви, — усмехнулась герцогиня, дословно повторив присказку Милли. — Дарвен ушел?

— Да.

Я подняла трость и вернула ее владелице.

— Нашел то, что искал? — посмотрела на меня герцогиня.

— Не знаю, я не поняла.

Мне не хотелось откровенничать. События последних суток настолько выбили меня из колеи, что я уже не знала, что думать и кому верить, а времени на то, чтобы привести мысли и чувства в порядок, не было. Судьба, будто нарочно, подкидывала одно событие за другим, не давая остановиться и разобраться в происходящем.

— И что ты решила? — пристально посмотрела на меня герцогиня. Она выглядела измученной, но упрямо тянула подбородок вверх.

— Вы о чем?

— Все еще хочешь остаться с человеком, который тебя использовал?

— А разве все остальные делали не то же самое?

— Эви, я уже сказала, что сожалею, — голос герцогини звучал глухо. — А я, знаешь ли, не привыкла признавать свои ошибки, так что не стоит вынуждать меня делать это вновь. Подумай как следует, я предлагаю тебе вернуться и обещаю свою защиту.

— Зачем? Вы рассчитывали обменять шахты на мою девственность, но ее больше нет.

— Неважно. Я не хочу оставлять тебя в руках этого торгаша. Как бы там ни было, но ты моя единственная родственница, и со временем из тебя может выйти толк.

Ничего не скажешь, весомые аргументы. Да вот только я не собиралась брать их в расчет. Хватит с меня благодетелей…

— Почему вы называете Каллемана торгашом? Он ведь граф.

Я вопросительно посмотрела на герцогиню.

— Он такой же граф, как я — урожденный высший маг. Отец Каллемана был из негоциантов, как и несколько поколений его предков.

Тетушка презрительно поджала губы, но потом взглянула мне в глаза и добавила едва ли не с мольбой:

— Эви, хватит упрямиться. Признай, наконец, что совершила ошибку, и мы вернемся домой.

— Нет, тетушка. Спасибо за заботу, но я останусь в Бронене.

— Упрямая девчонка, — пробормотала герцогиня и замолчала, надолго погрузившись в размышления. — Что ж, если одумаешься, двери моего дома всегда открыты, — сказала, наконец, она и поднялась с кресла. — Свертино, — еле слышное заклинание затянуло шнуровку платья, и леди Шарлотта бросила на меня еще один задумчивый взгляд. — Я не прощаюсь, Эви, — заявила она. — Уверена, что очень скоро мы увидимся.

Герцогиня высоко вскинула голову и пошла к выходу, а я проводила ее глазами и подошла к окну. Легкая занавеска не скрывала происходящее, и мне удалось рассмотреть и заполнивших двор стражников, и охрану, стоящую на воротах, и затоптанные грубыми сапогами клумбы.

Надо же, как быстро может прийти в негодность то, чему предшествовали дни упорного труда…

Я наблюдала за рыскающими по двору стражниками, а потом увидела, как из дома вышла тетушка. Она спустилась по лестнице, повернула на пальце кольцо и шагнула в открывшийся портал…

— Миледи! — послышался взволнованный голос лукара. — Ваше сиятельство, они устроили обыск! Я не смог им помешать.

Я стремительно обернулась, и увидела входящих в гостиную Торбена и четверых мужчин в ненавистной черной форме. Стражники, не обращая на меня внимания, разошлись в разные стороны и принялись осматривать стены, картины, горки с посудой и камин, простукивая, ощупывая, едва ли не обнюхивая.

— Вы что, собираетесь обыскивать весь дом?

Я наблюдала за тем, как один из магов, невысокий, с желчным худым лицом, сбрасывает с дивана вышитые подушки, и с трудом сдерживала негодование. Скольких трудов нам с девочками стоило навести здесь порядок, а эти мужланы просто пришли и все уничтожили!

— У нас ордер, — недовольно буркнул полный одышливый маг, разглядывая бронзовые часы, стоящие на каминной полке.

Понятно. Значит, разнесут весь замок под предлогом того, что заняты поисками беглого преступника.

— В доме больная девушка, ей нужен покой.

Я все еще пыталась бороться.

— Мы должны осмотреть все комнаты, — непреклонно заявил маг и, глядя мне в глаза, сбросил часы на пол. Те упали и жалобно зазвенели, а толстяк усмехнулся и добавил: — Боюсь, и за пару дней не управимся.

Я посмотрела в его наглое, жирное лицо, молча развернулась и пошла к выходу.

Похоже, стражники Дарвена терпеть не могут Каллемана, и не преминут ему отомстить.

***

Обыск длился до самой ночи. Безопасники обшарили каждую комнату, перевернули все вверх дном и успокоились лишь тогда, когда в замке не осталось ни одной нетронутой ими комнаты.

— Миледи, а они теперь уйдут? — тихо спросил меня Ларс, прислушиваясь к долетающим снизу голосам. — Или так и будут тут хозяйничать?

Я собрала всех детей и теру Альму в спальне Иды, и мы провели здесь почти весь день. Благо, что маг, проводивший осмотр в гостевой комнате, не слишком усердствовал.

— Скорее всего, несколько дней придется потерпеть.

Я надеялась, что лорд Горн сумеет найти преступника, но не хотела пока строить прогнозы.

— Зачем они так? — тихо спросила Метте. — Разве лорд Каллеман в чем-то виноват?

— К чему эти вопросы, дочка? — покачала головой тера Альма. — Неужели ты не знаешь, что от магстражи добра ждать не стоит?

Женщина вздохнула и поправила скрюченными пальцами выбившуюся рыжую прядь.

— Ой, а это что? — встрепенулась прикорнувшая у окна Кайла. — Кажется, кто-то кричит!

Я прислушалась. Действительно. Снизу, со стороны дороги, доносился какой-то шум и гул голосов.

Осторожно отодвинув занавеску, выглянула в окно и растерянно застыла, глядя на текущую к замку огненную реку.

— Что это? — прошептала Кайла.

Она приникла к стеклу рядом со мной, сплюснув курносый нос, и ее рыжие косы скользнули на подоконник тонкими змейками.

— Процессия. Факелы несут, — встревоженно сказал уставившийся в соседнее окно Ларс. — Что они делают? Миледи, они собираются поджечь замок! — выкрикнул он и с испугом повернулся ко мне.

Единый! Я увидела суетящихся у ограды людей, освещенные факелами злобные лица, услышала гневные выкрики: — «Смерть убийце!» и сорвалась с места.

— Миледи, вы куда?

— Ларс, присмотри за девочками, я попробую их остановить! Только не вздумайте выходить!

Я выскочила из комнаты и кинулась вниз. Лестница, холл, парадные двери — все промелькнуло мимо, и вот я уже на ступенях, рядом с равнодушно наблюдающими за происходящим стражниками.

— Почему вы бездействуете? — обратилась я к ним. — Почему не прогоните этих бунтарей? Они ведь сожгут дом!

— Ну и что? Нас это никак не касается, — ухмыльнулся толстяк, а двое других отвели глаза, не желая встречаться со мной взглядом.

Что ж, все ясно. Не хотят вмешиваться. А может, и рады случившемуся.

Я сбежала по ступеням, кинулась к воротам и встала прямо перед разъяренной толпой. Нас разделяла только ограда, сквозь прутья которой я хорошо видела искаженные злобой и ненавистью лица. На миг мне показалось, что я вижу среди них одно знакомое, но ветер повернул в сторону, и дымное облако скрыло нападающих, а когда оно рассеялось, померещившегося мужчины уже не было.

— Что привело вас в Бронен? — громко спросила я, стараясь говорить спокойно.

Ох, как же это было трудно! Сердце билось где-то в горле, едкий дым от факелов забивался в ноздри, затрудняя дыхание, шум толпы перекрывал мой голос, и мне приходилось кричать.

— Для чего вы пришли сюда ночью, когда все порядочные жители Бромса давно уже спят?

— Нам нужен граф! Где он прячется? Пусть ответит за свои злодеяния! — выкрикнул стоящий впереди тощий тер с длинными сальными волосами.

Толпа одобрительно загудела.

— Графа тут нет.

— Врешь! — взвизгнула какая-то растрепанная тера. — Он здесь, мы знаем!

— Он убийца! — закричал кто-то из глубины толпы.

— Убийца! — поддержал его невысокий толстячок в странной мятой шляпе. Он стоял прямо напротив, и я отчетливо видела красное, лоснящееся лицо, мясистый нос, выпуклые водянистые глаза. — Руки графа в крови! Смерть убийце! — глядя на меня, крикнул он. — Смерть!

— Да, смерть! — подхватила его слова толпа, и через ограду полетели факелы. — Гори огнем, убийца!

— Что вы делаете? Остановитесь! — кричала я. — В доме дети! Прекратите!

— Шлюха! — раздался высокий женский голос, и очередной факел приземлился около моих ног. — Это его шлюха! Сжечь ее!

Толпа взревела, принялась раскачивать ворота и скандировать:

— Смерть убийце!

— Миледи, вам нужно уходить, — услышала я за спиной негромкий голос. — Они не остановятся. Собирайте детей, я выведу вас отсюда.

Я обернулась и увидела того самого мага, что обыскивал комнату Иды.

— Их нужно остановить, — вцепилась я в его руку.

— Нет, миледи, — в тоне мужчины проскользнуло сожаление. — Мы не можем. Нас отзывают в департамент.

В душе все оборвалось. Все-таки подспудно я надеялась, что у стражников проснется совесть, и они остановят обезумевших горожан.

— Значит, вы уходите?

— Да. У нас приказ.

Понятно. Не удивлюсь, если это Дарвен натравил жителей Бромса на замок.

— Пожалуйста, уведите детей, — не отпуская крепкую мужскую руку, попросила я.

— А вы?

— Я не могу уйти.

Я действительно не могла сбежать и бросить Бронен и лукаров. Понимала, что это глупо, что в одиночку я ничего не смогу сделать, но какая-то властная сила заставляла меня отстаивать замок, как я отстаивала бы свой собственный дом. Да Бронен и был моим домом. Я чувствовала это так отчетливо, как будто меня соединяли с замком десятки прожитых вместе лет.

— Леди Каллеман, — темные глаза испытующе посмотрели в мои. — Вы не понимаете, их никто не сможет остановить. Уходите, иначе погибнете!

Я только головой помотала, наблюдая, как все сильнее раскачиваются ворота.

— Ну, как знаете, — с сожалением покачал головой тер и пошел к лестнице, а я осталась, пытаясь придумать, как спасти Бронен.

«Никто не сможет их остановить…» — звучали в ушах слова мага, но я лихорадочно искала выход, пока не поняла — такую обезумевшую толпу могло остановить только одно — страх. Если у меня получится…

— Удачи, миледи, — обернувшись, крикнул маг.

Он развернулся и побежал к лестнице, а я обвела взглядом горящую прошлогоднюю траву, подбирающийся к замку огонь, беснующихся людей и решительно пошла к дому. Пусть я никогда не пробовала управлять таким большим огнем, но вряд ли он так уж сильно отличается от обычного жителя каминов.

Преодолев сверкающую полосу, остановилась и подняла руку. Совсем рядом зашипели злобные искры.

— Сартавио.

Просьба-приказ заставила огонь дрогнуть. До стен замка за моей спиной оставалось каких-то несчастных полро.

— Бранто! — повела рукой вправо, чувствуя, как пламя невидимо потянулось за ней, и заставила его принять форму огромного змея. Он извивался, раскачиваясь на свернутом в клубок хвосте, и раздувал капюшон, совсем как гигантская кобра.

На лбу от напряжения выступил пот. Гул толпы стих. В воздухе повисла напряженная тишина.

— Серенто.

Змея качнулась в сторону ворот, дыхнула огнем на отхлынувших в страхе людей, и я уже подумала, что все получилось, но в этот момент пламя вырвалось из-под контроля и развернувшись ринулось на замок. Единый, мне не удержать такой большой огонь! Он слишком сильный и своевольный!

— Стронцо! — крикнула что было силы, направляя всю свою волю на то, чтобы одолеть огненного монстра.

Секунда, другая. Пламя замерло на месте. Оно колебалось, то уменьшаясь, то увеличиваясь в размерах, верткий змей шипел и брызгал искрами, но постепенно все ниже пригибался к земле, неохотно подчиняясь моему приказу.

По спине лился холодный пот, руки дрожали, но я крепко держала непокорное пламя, не позволяя ему ослушаться.

Теперь нужно было заставить огонь потухнуть, и это оказалось самым сложным. Я чувствовала, как сопротивляется пламя, как оно вырывается, не желая подчиняться, как злится и ворчит, подпитываемое людской злобой. Это был совсем не тот огонь, к которому я привыкла, и укротить его оказалось не так-то просто.

— Стронцо! — повторила громче, и в этот момент увидела рядом серьезное глиняное лицо.

— Я помогу, миледи, — заявил Торбен и взял меня за руку. 115c4c4

— И я, — послышалось откуда-то сбоку, и из дымной завесы появилась Марта. — И Бронен.

Лукарша коснулась ладони Торбена и встала рядом с ним, а я почувствовала, как от прохладных пальцев лукара ко мне тянутся тонкие ниточки магии.

За оградой все еще безмолвствовала напуганная, враз растерявшая уверенность толпа, во дворе не было видно ни одного стражника, а мы с лукарами стояли живой цепью, не позволяя огню взять то, ради чего его принесли в Бронен. Все. Ждать дольше было опасно.

— Асвио! — громко выкрикнула я запретительное заклинание.

Пламя взмыло под небеса, скрыв на мгновение и ограду, и людей за ней, и черноту ночи. А потом оно схлынуло и растворилось, оставшись на земле выжженой травой и горьким седым пеплом.

— Единый! — послышался удивленный крик.

Толпа отпрянула от ворот, и вскоре раздался топот множества ног.

Получилось. У нас получилось… Бунтари, испуганные увиденным, спешно покидали замок.