Часть 23

Тишина. Лес на границе Остена и Дартштейна молчал, настороженный и злобный. Эрик огляделся по сторонам. Он никогда не любил Наврон. Угрюмая вековая дубрава напоминала ему о старых сражениях, и рана на плече, полученная в бою с эри, все еще ныла на погоду, воскрешая в памяти злобные морды порождений хаоса.

К часовне он подошел чуть раньше полуночи, намереваясь осмотреться. Дерек с Лукасом прятались поодаль, в чаще, а он остановился на границе освещенного луной пятачка и обвел старые развалины внимательным взглядом. Правда, надеялся больше не на зрение, а на внутреннее чутье. Когда-то лес Наврон примыкал к одноименному замку, принадлежавшему барону Отте. Здесь устраивались шумные праздники, древние деревья содрогались от грохота фейерверков, а под их кронами любили уединяться парочки. Помнится, и он не раз бывал в их числе. А потом барона казнили за измену, а замок снесли, и теперь только старая полуразрушенная часовня напоминала о прошлом.

Эрик смотрел на белеющие в темноте колонны и пытался сосредоточиться на предстоящей встрече, но монетка, что была в ладони, будила в душе совсем другие эмоции и мысли. Он снова был там, в грязной камере, а под его руками… Рес! Нашел же время!

И где этот проклятый Вандау? Почему его до сих пор нет?

Он потер полрена, пытаясь понять, в чем их особенность, но монетка и не думала раскрывать свои тайны. Холодная и мертвая, она молчала, даже Дерек не смог с ней справиться, и это наводило на неприятные мысли. Что же за магию используют Иные, если с ней не сумел совладать деворатор?

Время шло, лес настороженно наблюдал за ним сотнями глаз, а Вандау так и не появился.

— Нужно уходить. Он не придет, — сказал возникший рядом Дерек.

Эрик повернулся к другу.

— Понять бы еще, почему? Он же сам просил о встрече. Может, испугался?

— Или его не отпустили. Судя по тому, что рассказывала Эвелин, Вандау не особо весело живется. Ладно, уходим.

— А если он все же придет?

— Я оставлю охрану. Парни проследят за часовней.

Горн открыл портал и кивнул, приглашая его пойти первым. Что ж, какой смысл спорить?

Эрик шагнул вперед, втайне надеясь, что увидит в охотничьем домике Горнов знакомую светлую головку, быстрый взгляд из-под ресниц, мягкий овал лица. И неожиданно остро захотелось наплевать на доводы разума, поддаться той мягкой силе, что лилась из светлых, удивительно чистых — он таких раньше никогда не встречал — глаз, разрешить себе эгоистичное безумие быть с Эви так, как хотелось. Без ненужного анализа, без опасений и недоверия, без наносного равнодушия.

Эрик и сам не мог объяснить, почему так рьяно противится тому, чем одарила его судьба. Можно сказать, на серебряном подносе подсунула, на, дескать, пользуйся. Проклятье! Эвелин Браге действительно одна сплошная неприятность! Он знаком с ней не больше месяца, а от его прежней жизни остались жалкие ошметки. И будущее еще никогда не было таким туманным и неустойчивым.

— Ну как? — встретил его взволнованный вопрос.

Кейт. Не Эвелин.

На душе стало пусто.

— Не пришел.

Он подался к окну и отодвинул занавеску. И вдруг дико, до боли захотелось очутиться в Бронене, сжать в объятиях Эви и уткнуться в светлую, пахнущую солнцем и луговыми травами макушку.

— Ресов Вандау! — послышался возмущенный рык Лукаса. — Ты представляешь, Кэтрин, этот лисий потрох нас кинул!

— И что будем делать?

Кейт говорила спокойно, но он-то знал, что она встревожена, хоть и пытается это скрыть. Вандау был их единственной надеждой. Противоядия так и нет, а все попытки определить, что за яд сводит его в могилу, провалились.

— Мне не дает покоя мысль, что мы что-то упускаем, — задумчиво сказал появившийся вслед за Лукасом Горн. — Какую-то деталь, которая все объясняет.

Дерек забрал у него злосчастную монетку и покрутил ее в пальцах.

— Я тебе даже скажу, как зовут эту «деталь», — хмыкнул Эрик и пояснил: — Эви. Все упирается в нее.

— А ведь верно, — кивнул друг. — Вандау появляется только тогда, когда Эвелин рядом.

— Может, фаленотр слушается только ее? Или срабатывает, когда она берет его в руки? — предположил Хольм и многозначительно усмехнулся, глядя ему в глаза. — А что? В таких ручках я тоже был бы готов на все.

— Заткнись, — сдержав мгновенно вспыхнувшую злобу, резко сказал он.

— Ты чего, Эр? — состроил невинную физиономию проклятый оборотень. — Ревнуешь, что ли?

Он хотел ответить, но ощутил на плече руку Горна.

— Остынь, — тихо сказал друг. — Вполне возможно, что Лукас прав. Магия огня самая непредсказуемая из всех, а ее носители способны пробуждать в людях и предметах особые свойства, усиливая их в десятки раз.

Горн потер тусклый медяк, а Эрик вспомнил, что тот выглядел в руках Эви вовсе не таким жалким. И блестел как-то по особому.

— Значит, нам нужна Эвелин, — решительно сказала Кейт.

Нужна. Очень нужна. И с каждым днем все больше. Наверное, это и есть воздействие магии огня. Да, точно. Иначе как объяснить, что с ним происходит?

— Я ее приведу, — вызвался Лукас, а он снова почувствовал, как вспыхнуло внутри неконтролируемое желание ударить друга, и резко бросил:

— Нет!

— Нет? — удивление Лукаса было почти искренним, но он легко расслышал в голосе Хольма наигранные нотки и тот особый охотничий азарт, что выдавал заинтересованность волка.

Чтоб ему провалиться, этому ресову оборотню! Ни одной юбки не пропустит, уже и на Эвелин глаз положил! Видно, успел узнать обстоятельства его брака.

— Держись от моей жены подальше, волк.

А голос сипит. Плохой признак.

Рука потянулась за таблетками, но он переборол себя, сцепил зубы и беззвучно выругался. Не слабак. Справится.

— Так ведь вы с ней все равно того, не по-настоящему. А мне она сразу понравилась, всегда питал слабость к блондиночкам. Они такие… — Лукас не договорил и повертел в воздухе пальцами, а его будто подкинуло что-то и захотелось от души врезать проклятому оборотню, да так, чтобы тот кровью умылся, но он не успел. На плечо снова легла тяжелая рука.

— Я схожу, — негромко сказал Дерек. — Лукас, проверь пока внешний контур.

— Эрик, кофе? — ненавязчиво предложила Кейт, и ее мягкий голос успокоил беснующуюся тьму.

— Не надо, — отказался он, и вместо бонбоньерки достал портсигар.

Смотреть на Лукаса не хотелось. Горький дым прояснил мозги, но внутри все еще ворочалось то темное, что жило в душе с момента отравления и почти с ней сроднилось.

— Эрик, ты уверен, что речь в той балладе идет об Остене?

Кэтрин. Умница Кэтрин. Старается, пытается увести его от мыслей об Эви.

— С Иными ни в чем нельзя быть уверенным наверняка, — ответил он — Каждый раз, когда мы думаем, что почти прижали их, они исчезают. Знать бы, кто стоит во главе этой шайки, и какую магию они используют.

— Ничего, кто бы это ни был, рано или поздно он просчитается, — поигрывая брелоком, сказал Хольм. — И вот тогда мы его… того, — волк сделал красноречивый жест и ухмыльнулся.

— И все же, как думаешь, кому понадобилось развязывать эту войну? — не отставала Кейт.

Он собирался ответить, но тихий треск портала заставил отвлечься. И сердце почему-то забилось сильнее. Сейчас он увидит Эвелин. Как она на него посмотрит? Злится? Обижена?

Эрик сам не заметил, как перестал дышать, ожидая, что вот сейчас из-за спины Дерека покажется светловолосая головка Эви и…

— Ее нет в Бронене.

Голос друга звучит напряженно, и вроде, понятно Дерек говорит, а смысл не доходит.

— Что значит нет?

Откуда взялся этот холод?

— В замке только лукары. Верцхенов тоже нет.

Ушла. Все-таки ушла…

Пусто. Слова падают в пустоту — тяжело, гулко, как булыжники в заброшенный колодец. Обиделась.

— Перед этим в замке был огненный выброс большой силы, — продолжил Горн. — Во дворе валяется несколько использованных факелов, Торбен сказал, что жители Бромса хотели сжечь замок, но Эвелин его отстояла.

— Отстояла? Одна?

Перед глазами мгновенно возникла картина: разъяренные простолюдины, страшные в своем безумии, и стоящая против них маленькая тонкая фигурка.

Он так явственно увидел это, что руки сами сжались в кулаки и захотелось уничтожить мерзавцев, посмевших угрожать его жене. И ведь он ничего не почувствовал. Почему? Разве метка связи не должна была сработать?

Эрик прислушался к своей магии. Проклятье! Нет больше никакой метки. То ли Дарвен постарался, когда блокировал его силу, то ли Эви каким-то образом удалось от нее избавиться. Нет, она не могла. Эвелин хоть и обладает магией огня, но для снятия метки нужны знания, которых у нее нет.

— А с чего жители Бромса пошли против своего суверена? — удивленно спросила Кейт. — Раньше они боялись лишний раз на глаза тебе показаться.

— Думаю, до них дошли слухи о том, что все эти преступления — моих рук дело, — он зло усмехнулся. — Вот только, полагаю, без идейного вдохновителя не обошлось.

Эрик не верил, что простолюдины способны самостоятельно осмелиться на такое. Нет. Весь его опыт говорил, что за этим бунтом кто-то стоит.

— Я должен вернуться и найти Эвелин.

Он посмотрел на Горна, но тот отрицательно качнул головой.

— Нет, Эрик. Этим займется Лукас, у него для этого больше возможностей. К тому же, я заметил в Бронене следилки, люди Дарвена оставили на случай твоего возвращения. Так что сиди здесь и жди вестей из Остена. До следующего полнолуния остается двое суток, и если мы все правильно рассчитали, то и до следующего преступления — тоже.

— Твои парни уже на месте?

— Да. Там пока тихо.

Наверное, впервые в жизни он не знал, как поступить. Сердце настойчиво толкало в Бронен, искать Эвелин, но разум резонно возражал, что нельзя так глупо подставляться.

— Эрик, не волнуйся, мы с Лукасом найдем Эви, — уверенно сказала Кейт. — Скорее всего, она просто испугалась за детей, и увела их из замка.

Да, скорее всего. Кэтрин права. Только почему же на душе так паршиво? А что, если Эвелин не вернется? Или с ней что-нибудь случится? Она ведь постоянно влипает в неприятности.

«На ней твоя защита, — осадил его внутренний голос. — Глупо дергаться».

Да. Глупо.

«Хольм ее найдет. Даже для оборотня у него исключительный нюх».

Так и есть. Только не заведет ли его этот нюх куда не надо? Вон как об Эви говорит, чуть ли слюна не капает, что, если волк посмеет… Проклятье!

— Эрикен?

Горн глядел на него с тревогой.

— Хорошо. Подождем, — кивнул он и заставил себя спокойно смотреть на то, как исчезают в портале Кейт и Лукас.

***

Я поставила чашку на стол и провела пальцем по ее отбитому краю.

— Миледи, может, еще чаю?

Голос теры Верцхен звучит робко, словно женщина не уверена, что делать и что говорить. Бедная. Не ожидала, что придется «саму графиню» в своем домике принимать.

Я отвлеклась от разглядывания светлых щербинок на потрескавшейся от времени керамике и заставила себя улыбнуться.

— Благодарю, тера Альма. Не хочется. Девочки уже легли?

— Да, миледи.

— Ну и вы идите отдыхать. А я еще немного посижу.

Тера Верцхен переступила с ноги на ногу, помялась немного, но потом попрощалась и ушла, оставив меня в крошечной кухоньке своего дома, а я подперла голову кулаком и снова уставилась на отбитый ободок затертой голубой чашки. Мысли вернулись к тому моменту, когда мы с лукарами вошли в замок и обнаружили, что дети и тера Альма и не думали никуда уходить.

— Вы почему не уехали с тером магом? — напустилась я на них.

— Мы без вас и шагу не сделаем, миледи, — упрямо заявили Верцхены. Ларс даже на цыпочки приподнялся и грудь выпятил, стараясь казаться увереннее и взрослее.

Не сделают. Достаточно было посмотреть на рыжее семейство, чтобы понять, что так оно и будет. Только и оставаться в Бронене небезопасно. Пусть сейчас бунтовщики ушли, но кто знает, на что они способны? Как защитить детей и еще не отошедшую от нападения Иду?

Вот так мне и пришлось погрузить Верцхенов в мобиль и поехать в их старый домишко, поражаясь про себя прихотям судьбы. Забирая семейство в Бронен, я думала, что помогаю им, и что в замке они будут в безопасности, а оказалось совсем наоборот.

В памяти снова возникли события последних часов — беснующаяся толпа, такой же беснующийся огонь. А потом мысли опять вернулись к Каллеману. Да что там! Они все время к нему возвращались. Как и к старой балладе. «Черная гроздь, алая кровь…» А что, если я ошиблась, и между стихами и убийствами девушек нет никакой связи?

Я потерла ноющие виски. Бедная моя голова, удивительно, как она еще не лопнула от всех этих мыслей?

Тихий стук в окно заставил насторожиться.

Я поднялась и отодвинула тонкую занавеску.

— Леди Кейт?

Удивленный возглас сам сорвался с губ, а женщина за стеклом улыбнулась и жестами показала, чтобы я открыла дверь. И спустя пару минут в кухне стало тесно. Леди Горн была не одна, ее сопровождал Хольм. Оборотень выглядел странно задумчивым и поглядывал на меня так, что у меня сердце упало.

— Что-то случилось? С Эриком?

Я смотрела на неожиданных гостей, чувствуя, как сбивается дыхание.

— Да что ему сделается? — хмыкнул Хольм. — Все с ним в порядке.

Он прошел к столу, придвинул ногой стул и сел.

— А вот вы, леди Эвелин, заставили нас всех поволноваться. Ни записки не оставили, ни весточки. И Торбен молчит, как глиняный истукан.

Еще бы он не молчал! Я его лично об этом попросила, рассчитывая выиграть время на раздумье. Мне нужно было побыть подальше от всего, что напоминало о Каллемане, и решить, что делать со своей жизнью.

— Это было неблагоразумно, леди Эвелин.

Оборотень небрежно закинул ногу на ногу и посмотрел на меня цепким волчьим взглядом. Словно прикидывал, чего еще от меня ждать, а я разглядывала его красивое, мужественное лицо, слегка отросшую за день щетину, щегольскую полосатую пару и сверкающий на мизинце перстень и думала о том, что Хольм не идет ни в какое сравнение с Эриком.

— А как вы меня нашли? — запретив себе тосковать по вероломному магу, спросила у леди Кейт, но ответила не она, а оборотень.

— Обижаете, леди Эвелин, — усмехнулся Хольм, и темная щеточка его усов дрогнула, сломалась, поползла вверх. — Я вас не то что в Бромсе, в Бреголе найду.

Ничего себе! Никогда не думала, что у волков такой нюх.

— Так с Эриком все хорошо? — посмотрела я на леди Кейт. — Он в охотничьем домике?

— Успокойся, — руку накрыла теплая ладонь. — С твоим мужем все в порядке.

Герцогиня улыбнулась и погладила мои пальцы. Мягкий шелк ее перчатки успокаивающе холодил кожу, но не сумел унять мое беспокойство.

— Тогда почему вы здесь?

— Дерек был в Бронене, Торбен рассказал, что произошло, вот мы и отправились на твои поиски.

Леди Горн говорила уверенно и спокойно, но я вдруг поняла, что она что-то скрывает. И это касается Каллемана. Вот просто всей своей обострившейся интуицией почувствовала.

— Эрик в Остене, да? Ищет преступника?

Порыв ветра распахнул ветхую оконную створку, и та жалобно задребезжала.

— В Остене? — переспросил Хольм, и глаза его насмешливо блеснули. — Ну, вы, леди Эвелин, и хватили! Чего ему там делать?

Он посмотрел на свои отполированные ногти, перевел взгляд на меня, и в желтых волчьих глазах я увидела жалость и понимание.

Странное дело. Я хорошо знала, что такое унижение. Вернее, думала, что знаю. Розги леди Вонк, старомодная одежда, насмешливые взгляды ровесниц-соседок. Все это казалось унизительным, но я знала, что ничто не может унизить человека, обладающего внутренним достоинством. Если ты уверен в себе, тебя не заденет ни одно оскорбление, оно просто отскочит от той брони, в которую закована твоя душа. Но сейчас… Сейчас эта броня не спасала. Вернее, ее не было. Она растрескалась и осыпалась, как разбившееся стекло, еще в тот день, когда я пришла в тюрьму к Эрику.

Я механически погладила ободок чашки. Скинуть бы ее со стола, чтобы громко стукнулась об пол, брызнула острыми осколками, разлетелась по кухне голубыми искрами. Но нельзя. Нельзя показывать слабость. Слабые не выживают.

— Эви, с тобой все хорошо?

В голосе леди Кейт слышалось беспокойство.

— Да, леди Горн.

Привычная ложь далась нелегко, но я подкрепила ее улыбкой и взяла себя в руки. И тут же снова почувствовала острый внимательный взгляд оборотня. Казалось, Хольм чего-то ждал. Понять бы еще, чего. Что я сорвусь? Заплачу?

— Не проводишь меня к Иде? — спросила леди Кейт.

Удивительная женщина. Точно чувствует, когда не стоит лезть с вопросами.

— Да, конечно.

— Лукас, подожди на улице.

— Уверена? А вдруг вас кто-нибудь украдет? Такие красотки и без охраны…

Яркие губы раздвинулись в улыбке, и из-под щеточки усов блеснули крепкие белые зубы.

— Ты-то за себя постоишь, а вот леди Эвелин не обойтись без защитника.

— Выйди, — коротко приказала леди Кейт, и оборотень послушался. — Не обращай на него внимания, волки все такие… напористые, — дождавшись, пока Хольм уйдет, тихо пояснила она.

— Я и не обращаю, — вздохнула в ответ.

— Вот и молодец, — кивнула герцогиня, и я, наконец, выпустила из рук несчастную чашку.

***

Он достал портсигар, подошел к окну и толкнул жалобно скрипнувшие створки. В лицо пахнуло влажной землей, молодой хвоей, неизвестно откуда взявшимся ароматом фиалок. Откуда они здесь? Или ему кажется?

Да нет же, он ни с чем не спутает этот запах, так схожий с запахом Эви.

Рука, держащая сигарету, дрогнула, а в следующую секунду плечо прошила острая боль, «Сверсо» выпала из ослабевших пальцев, и он согнулся, не в силах сделать вдох.

— Эрик!

Голос друга долетел сквозь клубы серого тумана, заполнившего сознание, но ответить он уже не смог. Приступ накинулся всей своей неукротимой силой и победно свернул его в дугу, выбивая последние разумные мысли и погружая в вязкую тьму безвременья.