Часть 24

— Эви, не спеши, не нужно.

Голос леди Горн звучал взволнованно. Стоило Хольму уйти, как герцогиня попыталась выяснить, что происходит между мной и Каллеманом. И я сообщила ей о своем решении уйти от мага и начать самостоятельную жизнь.

— Эвелин, не руби сгоряча, подумай как следует.

Моей руки коснулась мягкая ладонь. Синие глаза смотрели в самую душу, без труда читая все, что в ней происходит.

— Уже подумала.

Все то время, что просидела на малюсенькой кухне Верцхенов, я только и делала, что размышляла о своем будущем. И о Каллемане. О том, почему он на мне женился, о магии огня, привлекающей высших магов, о собственных глупых чувствах. И осознала, что больше не могу оставаться рядом с Каллеманом. Не хочу существовать где-то на обочине его жизни. В конце концов, у меня тоже есть гордость, и если мужу я не нужна, то навязываться не буду.

— Дай Эрику немного времени, — словно подслушав мои мысли, настойчиво сказала леди Кейт. — Он привык полагаться на разум, а не на чувства, какими бы те ни были, и сейчас не готов принять правильное решение, но я уверена, он обязательно это сделает, — в мелодичном голосе звучала едва ли не мольба. — Эви, если ты любишь мужа, дай ему шанс. Дай шанс вам обоим.

Шанс? А зачем? И сколько придется унижаться и ждать, пока Эрик что-то осознает? А если ему нечего осознавать, и никаких чувств и близко нет?

Сердце тоскливо заныло. И снова вспомнился равнодушный взгляд, которым маг смотрел на меня там, в камере департамента, вспомнились слова, которые он сказал, пытаясь меня отговорить… Я ведь понимала, что он говорил о себе, о своих чувствах и желаниях, точнее, нежелании навечно связывать судьбу с какой-то посторонней девицей. Что ж, Каллеман, разумеется, не решится нарушить слово, но я могу ему помочь. Сделаю это за нас обоих. Разорву ненужную связь, забуду, постараюсь выстроить свою жизнь так, чтобы не приходилось ни от кого зависеть. И пусть душа противится принятому решению, но я не отступлю — дождусь, когда Каллеман распутает клубок преступлений и моя помощь ему больше не понадобится, и уйду.

Разумеется, вслух я этого не сказала, но леди Горн все поняла по моему молчанию.

— Значит, ты все решила, — вздохнула она.

— Да. Но вы не волнуйтесь, я сделаю все, о чем вы просили. Если монетка действительно меня слушает, я помогу вам встретиться с Вандау. Вот только с Идой попрощаюсь. И да, спасибо за кольцо, оно мне больше не понадобится.

Я сняла портальный перстень и положила его на стол.

Мне не хотелось продолжать ненужный разговор. Не дожидаясь ответа, я вышла из малюсенькой кухни и заглянула в еще более маленькую спальню, в которой ютились все три девочки и тера Альма с малышом Улфом. Удивительно, но и так крошечное пространство комнаты оказалось поделенным надвое застиранной цветастой занавеской. В одной половине, прямо на полу, лежал набитый соломой тощий тюфяк, с которого на меня уставились три пары одинаковых голубых глаз, а во второй стояла хлипкая узкая кровать теры Альмы. Я заметила вырезанную из журнала картинку, висящую на стене, маленький вязаный половичок на полу и обгрызанную деревянную погремушку, закатившуюся в угол.

— Можно войти? — посмотрела на поднявшуюся хозяйку.

— Конечно, миледи, — всполошилась та и принялась одергивать старенькое покрывало, пытаясь прикрыть убогую постель. — Проходите.

Малыш Улф ударил ручкой по подушке и радостно загукал.

— Тише, милый, — шикнула на него тера Альма и подхватила сына на руки, а я отодвинула занавеску и опустилась на корточки рядом с девочками. Кайла и Метте тут же завозились и попытались подняться, но я остановила их и взяла за руку старшую.

— Ида, как ты себя чувствуешь?

На бледном лице появилась несмелая улыбка, и девушка жестами показала, что с ней все хорошо. Так и было. С каждым днем Ида чувствовала себя все лучше, и раны заживали неплохо, вот только голос к ней так и не вернулся.

— Мне нужно будет уехать, — сказала я сестрам.

— Надолго? — тут же спросила Кайла, и в ее глазах появилась настороженность.

— Да.

Я погладила бледные пальцы Иды и ощутила, как те дрогнули в ответ.

— А мы? — подалась вперед Кайла. — Мы вам больше не нужны? Вы нас бросаете?

Девочка смотрела с такой растерянностью, что мне стало неловко. И в груди что-то защемило.

— Кайли, дочка, что ты? — всполошилась тера Верцхен. — Разве можно так разговаривать с Ее сиятельством?

— Ничего, — остановила я женщину. — Понимаешь, Кайли, в Бронене сейчас неспокойно, так что мне туда нельзя, да и вам пока лучше побыть дома. А потом, когда все наладится, Марта будет вас ждать. Думаю, лорд Каллеман не откажется снова взять вас на работу и позаботится, чтобы с вами все было в порядке.

Я надеялась, что в этой просьбе маг мне не откажет. Вернее, я хотела поставить ее условием своей помощи.

— Вы насовсем уезжаете, миледи? — тихо спросила Метте, а Ида беспокойно заворочалась и крепко стиснула мои пальцы.

— Пока не знаю. Скорее всего.

Мне не хотелось обманывать и давать девочкам ложную надежду.

— А как же лорд Каллеман? Вы от него уходите? Значит, он и правда убийца?

— Кайла!

Тера Верцхен испуганно ахнула и укоризненно посмотрела на дочь.

— А что, разве не так? — выкрикнула девочка. — Все вокруг об этом говорят, и миледи уезжает, значит, это правда! А я еще не верила…

Она утерла кулаком повлажневшие глаза и отвернулась к стене.

— Да мало ли, что люди болтают! Разве можно повторять сплетни, дочка?

В глазах теры Альмы застыл укор.

— Но ведь миледи хочет от него уйти, — пробурчала Кайла. — Значит, это граф…

— Нет!

Хриплый возглас Иды оказался таким неожиданным, что я вздрогнула, а Кайла замолчала на полуслове.

— Ты что, снова можешь говорить? — удивленно пискнула Метте.

— Это не лорд Каллеман, — с трудом, проглатывая слоги, сказала Ида и повторила: — Это не он…

Девушка приподнялась, но так и не выпустила мою руку.

— Ты вспомнила? Можешь сказать, кто это был?

Я с надеждой смотрела на Иду.

Та кивнула и попыталась ответить, но из открытого рта вылетал только хрип.

— Тихо, Ида, успокойся, все хорошо.

Я гладила вздрагивающие плечи, и сама едва сдерживала слезы.

— Зверь, — послышался неразборчивый шепот. — Это был зверь, миледи.

Иду трясло, но глаза девушки были полны решимости.

— Зверь? — переспросила герцогиня.

Она незаметно вошла в комнату и остановилась за моей спиной.

— Да. Огромный, страшный, с красными глазами.

Ида задохнулась и схватилась рукой за грудь. Ее пальцы скребли повязку, словно пытаясь избавиться от нее, из горла вылетало хриплое дыхание, а тело содрогалось крупной дрожью.

Леди Кейт подошла ближе и склонилась над нами.

— Тихо, девочка, — приглаживая спутанные волосы Иды, сказала она. — Все хорошо, ты в безопасности. Тебе больше ничего не грозит.

Голос герцогини звучал так успокаивающе, что даже я готова была поверить, вот только разум не давал этого сделать. Пока убийца на свободе, ни о какой безопасности не может быть и речи.

Я поднялась и подошла к низкому окошку, выходящему на соседский дом, такой же маленький и скособоченный. Он был темным и будто нежилым, хотя Кайла говорила, что там живет подруга теры Альмы. Та самая, которой однажды помог Каллеман.

— Что-нибудь еще помнишь? — тихо спросила у Иды леди Горн. — Где он на тебя напал?

— Рядом с замком, — запинаясь, ответила девушка. — Выскочил из кустов ракитника и ударил меня лапой, а потом…

Она не договорила и закрыла лицо руками.

— Он… Он…

— Тихо, Иделин, — обнимая Иду, прошептала леди Кейт. — Тихо. Все, не думай об этом, — она гладила девушку по волосам, а та вздрагивала и прижималась к герцогине, словно пыталась спрятаться на ее груди от ужасов недавнего прошлого.

Малыш Улф тоненько заплакал на руках у матери, я обернулась и увидела растерянное лицо теры Альмы. Женщина смотрела на леди Кейт с таким изумлением, будто не могла поверить в происходящее. Да и кто бы на ее месте поверил? Герцогиня, обнимающая и успокаивающая простолюдинку… Удивительное зрелище для нашей империи.

— Выпей вот это, — леди Кейт достала из сумочки маленький серебряный флакончик и налила в стакан с водой несколько капель. — Тебе сразу станет легче.

Ида послушно проглотила лекарство, а спустя пару минут глаза ее закрылись, и девушка уснула.

— Она проспит до утра и забудет о том, что случилось, — глядя на нее, сказала герцогиня. — Повязку я завтра сниму, раны уже зажили, — повернувшись к тере Верцхен, пояснила она и посмотрела на меня. — Нам пора, Эви.

— Миледи, а можно, я с вами?

Кайла незаметно оказалась рядом и уставилась на меня умоляющим взглядом.

— Вам ведь нужна будет горничная? А я смогу… Я все, что скажете, сделаю.

И столько наивной убежденности прозвучало в ее словах, что у меня внутри все перевернулось. Кайли-Кайли… Она не понимает, что в моей новой жизни горничные не нужны, мне попросту нечем будет им платить. Самой бы выжить.

— Вы не думайте, я и прически делать могу, — не отставала девочка. — И шить.

— И тебе не жаль будет расстаться с семьей?

— Жаль. Но я все равно хочу с вами.

— Прости, Кайли. Я не могу тебя взять. Там, куда я поеду, горничные не нужны, а вот Бронен очень нуждается в помощи. Без вас он просто погибнет, понимаешь?

При мысли о старом замке на душе стало еще горше. Как будто я с родным домом прощалась. И снова возникла предательская мысль остаться. Может, все еще наладится? Может, стоит поговорить с мужем и выяснить, что он думает?

«Разве это не то, о чем он тебя предупреждал? Эрик же сам сказал, что терпеть не может выяснять отношения, а как еще он воспримет твою попытку поговорить? Да и о чем разговаривать? О твоей влюбленности? Об отсутствии гордости? О глупых надеждах? Нет. Решила уходить — уходи».

— Эви! — позвала меня леди Кейт. — Нужно торопиться.

Я только молча кивнула и, выходя из комнаты, сунула тере Альме несколько ренов.

***

В охотничий домик мы вернулись порталом. Одно из колец леди Горн легко открывало переход туда, куда приказывала хозяйка, и я в который раз подумала о том, что лорд Горн, наверное, очень любит свою жену. Портальные кольца, открывающие проход в любую точку мира, стоили баснословно дорого. Обычно маги использовали предметы с заданными координатами, вот как тот перстень, что дала мне леди Кейт. А многоходовые портальники могли позволить себе лишь самые обеспеченные жители империи.

— Рес! — приглушенно выругалась леди Горн, когда мы оказались в небольшой гостиной охотничьего дома, а я выглянула из-за плеча герцогини и моментально забыла все свои обиды и принятые решения, увидев бьющегося в припадке Каллемана. Сердце зашлось болью.

— Эрик!

Я кинулась вперед, не думая, не рассуждая, не обращая внимания ни на что вокруг. И только оказавшись рядом с мужем, поняла, что его пытаются удержать лорд Горн и Хольм, и что они просто не дадут мне подойти ближе.

— Не нужно, Эвелин, он может вас покалечить, — глухо сказал мне Горн. — Отойдите подальше.

Отойти? Я не могла заставить себя сделать шаг назад. И все доводы разума не способны были затмить ту боль, что плескалась в груди, как и желание помочь Каллеману.

— Сколько? — отрывисто спросила леди Кейт.

— Двадцать минут. И стихать не думает.

Лорд Горн нахмурился, а оборотень добавил:

— Кажется, с каждым разом приступы становятся все сильнее.

Каллеман застонал и выгнулся, легко раскидав держащих его мужчин, и я, не сомневаясь ни секунды, кинулась к магу, склонилась над ним и обняла, укрывая собой, совсем как тогда в Бронене. И не думала при этом ни о том, как это выглядит, ни о том, что решат супруги Горн и Лукас Хольм, ни о том, что муж может меня покалечить.

— Тихо, милорд, успокойтесь, я рядом, — шептала, прижимая к себе голову мага и ощущая, как сильно гнет его приступ. Я видела, как вздуваются вены на выкручиваемых руках, и пыталась усмирить, успокоить, погасить того «демона», что мучает Каллемана. — Все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо.

Не знаю, сколько прошло времени. Тело в моих руках постепенно обмякло, бьющая его дрожь стала тише, дыхание Эрика выровнялось. А потом я почувствовала, как на моей талии сомкнулись крупные ладони, и поняла, что маг пришел в себя.

— Ты вернулась, — негромко сказал он, и от одного звука этого хриплого, но такого неожиданно родного голоса, у меня на глазах выступили слезы. И захотелось уткнуться в темное сукно камзола и забыть о том, что собиралась сделать. Забыть о принятых решениях и о своем намерении уйти. Но я пересилила себя и отстранилась.

На губах мага мелькнула кривая усмешка. Видимо, он все понял.

— Долго я тут валяюсь? — поднимаясь с пола, спросил он Горна.

— Нет, — коротко ответил тот, переводя с Каллемана на меня задумчивый взгляд.

— Тогда у нас еще есть шанс достать Вандау, — сказал Каллеман и тоже посмотрел на меня — долго, пристально, так, словно пытался прочитать то, что творится у меня в душе. А я, завороженная колдовством черных глаз, не могла отвести взгляд, не могла сдвинуться с места, не могла перестать любить этого ресового мага.

— Да, идем, — открывая портал, кивнул лорд Горн и протянул мне знакомые полрена. — Возьмите, леди Эвелин.

Монетка, словно живая, уверенно легла в ладонь. И моментально нагрелась.

— Подождите, — очнулась я и торопливо добавила: — Ида заговорила!

— Сказала, кто это сделал? — негромко спросил Каллеман, и по тому, как напряглись его плечи, я поняла, что он и хочет, и опасается услышать ответ.

— Девушка говорит, что на нее напал страшный зверь с красными глазами, — вмешалась леди Кейт. — Он выскочил из кустов ракитника, что растет рядом с замком, и сбил ее лапой, а потом принялся рвать когтями.

На лице Каллемана проступило облегчение, но спустя секунду маг снова закрылся, а я невольно подумала, каково это, подозревать самого себя? Врагу не пожелаешь…

— Зверь? — переспросил Горн и переглянулся с магом.

— Неужели опять призрачные псы? — встрял Хольм.

— Потом обсудим, — резко сказал Каллеман и уже тише, одной мне, добавил: — Держись рядом со мной.

Он еще не совсем отошел от приступа и выглядел бледным и измученным, но, Единый, до чего же красивым! Мне пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не смотреть на мага. А разум все пытался достучаться до меня, призывая одуматься и не совершать непоправимую ошибку.

«Не верь Каллеману, Эви. Он тебя просто использует».

Использует… Но что делать с нежелающим смиряться сердцем? Знать бы еще, почему оно выбрало именно этого мага? Почему не захотело ждать того, кто мне подходит?

Тем временем портал вывел нас на лесную поляну и схлопнулся. Я огляделась. Это и есть тот самый Наврон? Странное название. В голубоватом свете луны все казалось зловещим: и старая, полуобвалившаяся часовня, и растущие на ее куполе березы, и высокая каменная лестница с разбитыми вазонами по краям, и пятачок голой, словно выжженной земли перед входом в заброшенный лесной храм.

— И что дальше? — спросил Хольм.

— Если бы знать, — напряженно ответил герцог и посмотрел на меня. — Леди Эвелин, вы можете пройти немного вперед?

Я сделала пару шагов и тут же почувствовала за своей спиной мага. Он держался рядом, не оставляя меня ни на секунду. Оберегает? Или не доверяет?

— Что вы делали в прошлый раз, перед тем, как появился Вандау? — спросил меня Горн.

— Держала монетку в руках и вспоминала о том, что было той ночью, когда впервые его увидела.

— Хорошо. Попробуйте повторить свои действия.

Герцог отошел, оставив нас с магом вдвоем.

Я сжала полрена и попыталась вернуться мыслями к Вандау, но те все время сворачивали на Каллемана, на нашу первую встречу, на тот страх, что вызывали необычные глаза с красными зрачками.

Холодный ветер пробрался под тонкую ткань платья, и я поежилась.

— Сосредоточься, Эви, — раздался тихий голос Эрика, и мне на плечи легли тяжелые ладони.

Маг притянул меня к себе, укрывая от промозглой лесной сырости, и это уверенное прикосновение разбередило и без того измученную душу. Единый, что ж он делает? Неужели не понимает, что рядом с ним я не смогу думать ни о чем, кроме обнимающих меня рук и тепла, исходящего от крепкого мужского тела?

Странно все-таки. Раньше Каллеман казался мне холодным, как снег на терриконах Аухвайне, а сейчас его ладони пылали, прожигая плечи сквозь тонкую ткань платья.

— Закрой глаза.

Голос мага звучит хрипло, скользит по шее горячим дыханием, царапает щеку, касается губ.

— Не думай ни о чем, просто вернись в тот вечер. Давай, Эви, представь, что ты снова на конюшне, перед тобой горит маленький светлячок, выхватывающий из темноты кучу сена и лицо Вандау.

Каллеман говорит тихо, почти беззвучно, но каждое его слово отпечатывается в голове, возвращая меня в тот ненастный амвьенский вечер, к так неожиданно исчезнувшему беглецу. И я вижу все, о чем говорит маг, и готова отрешиться от прочих мыслей, но тут появляется одна, которая разом перечеркивает видение прошлого.

— Вы знали, что произошло.

Я обернулась и посмотрела в нависающее надо мной сумрачное лицо.

— Вы знали!

— Да, — кивнул маг, не выпуская меня из рук.

— Давно?

— После того, что было в камере.

— Вы прочитали меня?

— В этом не было нужды. Ты слишком ярко думаешь, Эви, — по губам мужа скользнула улыбка, но не та, обычная, насмешливая и ироничная, а настоящая. Добрая. Живая.

И я засмотрелась на нее, не замечая, как сама начинаю улыбаться в ответ.

— Эй, голубки, может, прекратите уже обжиматься и вспомните, для чего мы сюда пришли? — раздался недовольный голос Хольма.

И меня словно пружиной подкинуло. Что я творю?! Стою тут, млею в объятиях Каллемана, вместо того, чтобы сделать положенное и уйти. Проклятый маг, совсем голову закружил!

Я дернулась, собираясь отстраниться, но в этот момент монетка в моих руках нагрелась, а в следующий — рядом с часовней появился Вандау. Выглядел он еще хуже, чем в прошлый раз. Бледный, всклокоченный, похудевший почти до прозрачности.

— Леди Эвелин! — увидев меня, воскликнул беглец и поклонился, а потом настороженно оглядел стоящих вокруг лорда Горна, леди Кейт и Хольма и остановил взгляд на Каллемане. — Вот мы и встретились, граф, — в голосе Вандау слышалась грусть.

— Чего вы хотите? — задвинув меня за спину, спросил Каллеман.

— Справедливости.

Вандау сделал шаг вперед, и Горн с Хольмом мгновенно подобрались. Я видела, что они готовы в любую секунду отразить нападение, знала, что лес полон солдат Горна, но была уверена, что те не понадобятся. Ни тогда, ни сейчас Вандау не казался мне опасным.

— Я расскажу все, что знаю об Иных, их нужно остановить, пока не поздно.

Лицо беглеца побледнело еще больше, а в глазах появилась мука.

— Вы больны? — негромко спросила леди Кейт.

— Да, миледи, но это неважно. У меня мало времени. Я должен предупредить. Иные готовят переворот. Я не знаю, что за магический ритуал они используют, но им осталось совсем немного, я сам слышал, как один из руководителей сказал, что еще пара дней — и наступит свобода от тирании Вильгельма.

— Кто входит в руководство? Где собираются Иные? Говорите все, что знаете, и мы гарантируем вам защиту, — сказал Каллеман.

Голос его звучал ровно и уверенно.

— Она не поможет, — покачал головой Вандау. — От яда остенского каваре, замешанного на магии, нет противоядия, так что мне осталось недолго.

Лорд Горн с женой переглянулись, и по их помрачневшим лицам я поняла, что все очень плохо. Неужели это тот же яд, что убивает Каллемана?

Душу окатило холодом. Нет. Нет-нет-нет! Маг не умрет! Он просто не может умереть…

— Из верхушки я знаю только двоих, тех, кто принял меня в братство, остальные скрывают свои лица под масками тьмы и выяснить, кто из них кто практически невозможно.

— И кто эти двое? — спросил Эрик.

— Барон Дельгау и лорд Вассермен.

— Александр Дельгау? — удивленно присвистнул Хольм. — Никогда бы не подумал, что он способен на такую глупость.

— Увы, на эту глупость оказались способны очень многие. У Иных по несколько отделений в каждой области империи, они создали настоящую сеть, в которую попадают такие глупцы, как я, — с горечью произнес Вандау и посмотрел на Каллемана. — Вы должны что-то сделать, граф, иначе вся империя окажется под властью этих чудовищ.

— Что вы знаете об убийствах? — спросил маг.

Я заметила, что Горн не вмешивается в разговор, предоставив Эрику самому вести «допрос».

— Ничего, кроме того, что это каким-то образом поможет Иным получить власть.

— А как вы сумели связаться с моей женой?

Каллеман выделил голосом последнее слово.

— Монетка. Она помогла мне исчезнуть от преследователей, и она же позволяет находить леди Эвелин в любой точке страны.

— Что это за магия? Как она действует?

— Иные используют такие монеты как фаленотры, они есть у каждого члена организации. Именно поэтому все, кого вам удавалось поймать, исчезали прямо у вас на глазах.

— А почему же с вами это не сработало? — спросила я.

— Я не обладаю достаточным уровнем магии, миледи, — вздохнул Овенбау. — Обычно Иные не принимают в свои ряды таких слабаков, но им нужны были шахты, доставшиеся мне от отца, поэтому меня и завербовали. Это я уже позже узнал, а поначалу раздувался от гордости, думал, что смогу послужить освобождению Остенбрюге от тирана Вильгельма. А тогда, в конюшне, на фалентор повлияла ваша магия, леди Эвелин, и это помогло мне сбежать.

— Почему же вас отравили? — подал голос Хольм.

— Когда я понял, что все совсем не так, как мне представлялось, я попытался выйти из организации. Вот только еще никому не удалось уйти от них живым. Меня заставили подписать бумаги, передающие права на сырецкие копи, а после подсунули яд — просто добавили в кофе. И цинично сказали об этом, когда я его допил.

На поляне стало тихо. Я смотрела на Вандау, который выглядел скорее призраком, чем человеком, и думала о том, как Эрику удается справляться с ядом. За то время, что прошло с нашей последней встречи, Вандау превратился в тень прежнего себя, а Каллеман выглядит почти нормально — если не считать усиливающихся приступов. Вероятно, магия высших задерживает действие яда, но вот насколько ее хватит?

Сердце тоскливо сжалось.

Видимо, все присутствующие думали о том же. Я видела, как переглядывались Горны и хмурился Хольм, исподлобья наблюдающий за Вандау. И только Каллеман казался привычно невозмутимым.

— Сможете показать, где они собираются? — нарушил он оглушительную тишину.

— Иные постоянно меняют места встреч.

— А вы? — вмешался Горн. — Где вы прячетесь?

— В доме Дельгау. Несколько раз Иные проводили собрания в подвале его особняка. Кстати, меня держат именно там, и уйти оттуда я не могу. Если бы не фаленотр…

Он не договорил.

Горн с Каллеманом переглянулись, а Лукас присвистнул.

— Вот тебе и безобидный ученый очкарик! — хмыкнул оборотень и посмотрел на друзей. — Ну что, наведаемся к старому знакомому?

— Да, надо бы задать Алексу пару вопросов, — согласился Эрик.

— Ты ему веришь? — кивнув на Вандау, спросил Горн.

В голосе его звучало раздумье.

— Ну, верить или нет, это мы потом решим, а пока, — он повернулся к Вандау. — Сможете провести нас в особняк?

— Думаю, да. Там стоит защита от посторонних, но на меня она не распространяется. И теоретически я могу провести с собой людей.

— Отлично.

Горн посмотрел на Хольма.

— Уведи женщин в Бреголь.

— Почему я? Пусть твои люди…

— Лукас, — надавил голосом Горн, и оборотень недовольно кивнул.

— Хорошо, — буркнул волк. — Леди, — повернулся он к нам.

— Дерек, не рискуй понапрасну, — тихо сказала леди Горн, обнимая мужа.

Я покосилась на Каллемана. Тот о чем-то тихо говорил с Вандау, но, почувствовав мой взгляд, оглянулся и посмотрел на меня так, что внутри все перевернулось.

— Идем, Эви, — взяла меня под руку герцогиня, а Хольм мгновенно оказался рядом и широко улыбнулся, отчего его белые клыки блеснули в лунном свете. (31c44)

— Дамы, я полностью в вашем распоряжении, — галантно поклонившись, сказал он. — Можете располагать мною, как вам заблагорассудится.

— Фигляр, — усмехнулась леди Кейт, но я видела, что мысли ее далеки и от меня, и от оборотня. — Идем.

Она первой шагнула в портал, Хольм ловко подтолкнул меня следом, и не успела я оглянуться, как оказалась в особняке Горнов.