ГЛАВА 13

– Вадим Геннадьевич, – воскликнула, как только мы вошли в кабинет профессора и закрыли за собой дверь, – я не виновата! – В этой гребанной жизни ничего не меняется… – с тяжелым вздохом Шлефов проследовал к своему дивану и развалился на нем трупом. На секунду мне даже обнять его захотелось, так вымученно он выглядел. – Только частота, с которой у меня дергается от тебя глаз, Василькова! И он посмотрел на меня в упор. Демонстрируя тот самый глаз. И дергался он на самом деле жутковато… На нервной почве хихикнула. Шлефов неодобрительно рыкнул. Я тут же замолчала. – В любом случае, – прихватив с собой стульчик, я приставила его к дивану. Присела у Шлефова, как медсестра у больного, – это не повод нам с вами играть эту дурацкую свадьбу! Не слушайте вы Игнатьева. Он уже старый, плохо соображает. Мы с вами придумаем варианты решения проблемы. – Дианочка, – на меня посмотрели, как на обкуренную идиотку, которая даже имени своего не помнит, – свадьба будет. Это даже не обсуждается. Единственное, что ты можешь сегодня решить сама – это какие цветы будут в твоем свадебном букете! Сдерживая злость, я старательно старалась говорить спокойно и размеренно: – С какой это стати? – С такой, – подорвавшись с места одним ловким движением, Шлефов достал из-за стола бумаги и всучил в руки. – Ты подписала документ, дорогая моя. Мне плевать, кто именно отослал фото в газету. Но расплачиваться за это будешь ты. Потому что только у тебя было это фото, и скопировать его могли только у тебя. Как, собственно, и личную переписку. На секунду я обрадовалась хотя бы тому, что Шлефов не считает меня злостной преступницей, которая копала на него материал, а потом отправила его в известную газету. Уже что-то хорошее. Но потом вчиталась в условия контракта и опешила: – «В случае, если ниже прилагаемое фото окажется в общественном доступе, гражданка Василькова обязуется вступить в фиктивный брак с господином Шлефовым ради реабилитирования положения. Так же обязуется поддерживать имидж счастливой семьи»… – прочитала и потеряла дар речи. Дальше перед глазами все помутилось. На эмоциях я разорвала те страницы, где была моя подпись и ехидно уставилась на Шлефова: – Съели? Ничего я делать не буду! – Это копия, милая. Съела? – в тон мне профессор театрально вздернул бровь. – А если так сильно не хочешь замуж, читай последний абзац пятой страницы! Лучше бы я этого не видела: – Неустойка в миллион долларов?! Вы с ума сошли! – Сошел, Дианочка. Когда сошелся с такой малолеткой, как ты, – выстрелил в меня словами тот. Причем говорил спокойно и размеренно. Будто лекцию читал. Ахнув от такого оскорбления, я вскочила на ноги: – Если я малолетка, то вы – старик! – Я виноват, что меня мама рано родила? – зевнул тот, закатывая глаза. – Недоношенный? Заметно! – злость накрывала меня волнами, застилая глаза диким желанием мести. Еще несколько дней назад он говорил, что хочет со мной жить. Затем бросил и сразу кинулся в объятия другой. И что сейчас? Навязывает фиктивный брак! С этим срочно требовалось что-то делать. – Знаете, как я поступлю? Пойду и дам интервью каким-нибудь репортерам! – Интересно-интересно… И что же ты им скажешь? – мужчина уставился на меня насмешливо, с издевкой. В голове был полный хаос. Выпалила я первое, что придумала: – Расскажу всем, какой вы дятел! – Хм… – он оскалился, как настоящее дикое животное. – Получается, ты в постели бревно? Зарычав, топнув ногой, я сжала руки в кулаки и послала Шлефову убийственный взгляд: – А еще расскажу, что у вас член, простите, пять сантиметров! Они мне поверят, на заблюренном фото ничего не понятно! – А еще расскажи во всех деталях, – накидывал тот, откровенно надо мной издеваясь, – что перед свиданием часов так за пять я начинал активно разминать губы. – Зачем? – я напряглась в недоумении. – Как «зачем»? Чтобы всю ночь на гармошке играть. Иначе что мы еще могли делать с тобой в постели наедине?.. – учительски проинструктировал меня профессор. Скомкав одну из страниц договора, я кинула ею прямо в лицо Вадима Геннадьевича. Попала. Правда тот улыбаться не перестал. – Скажу, что вы бесплодны! – не унывала я в попытках «горячей» статьи, способной задеть Шлефова. – Добавь, что это передается по наследству, – равнодушно открыв планер, он начал накидывать тезисно план свадьбы. – Скажу, что вы поднимали на меня руку! – я начинала нервничать. Дыхание в груди сперло, совсем не хватало кислорода. – Правильно, лапочка, – кивнул тот в знак согласия, помечая большими буквами: «Первая брачная ночь обязательна». – Поднимал руку и опускал. Зарядка такая. Иначе как мне еще поддерживать бицепсы такими стальными? – Какая я вам «лапочка»? – я скривилась и отвернулась. Лучше не видеть, что он там себе пишет. Разве что одним глазком… – Самая настоящая. Будущая жена все-таки. Только так теперь и буду тебя называть, – добивал меня садист. – Ах, так?! Тогда я вас «Мой кошелечек»! А что? Кратко и по существу! – кажется, только это Шлефова и задело. Он поморщился, но ненадолго. Радостно записал в блокнот: «Купить белье для ночи в бутике «Страсть и порядок!» Обязательно!!!». Какой же мрак творился… Застонав в голос от бессилия и глупости ситуации, я сдалась и прошептала: – Сто процентов разводов начинается с брака. Так себе статистика… Оно вам надо? – Да. Надо, – без единого колебания ответил Шлефов. – Еще вопросы будут? Фасон платья? Место проведения? Гости? Почему-то в голову пришел совершенно иной вопрос: – Почему вы не женились на Диане? Той, другой… С замиранием сердца я ждала его ответа. Точнее, чуда! Признания в любви и возгласов: «Мне нужна только ты!». Но это был Шлефов. Прагматичный сноб. Который, к тому же, чертовски сильно на меня злился. – Диана не сливала мои голые фото в сеть, – выстрелил в меня словами Шлефов. И правда. Я конкретно облажалась. Жизнь разделилась на «до» и «после». И если профессору, как мужчине, все еще может сойти с рук, то на мне закрепится клеймо «подстилка преподавателя». И никакая свадьба не поможет реабилитироваться. **** Десять часов утра. Понедельник. У всех нормальных студентов сейчас пара, а я одна – ненормальная – замуж выходила. В белом шикарном платье, явно за кучу денег. С дорогим макияжем и прической от звездного стилиста. Даже туфельки брендовые! А их, между прочим, из-под подола вообще не видно! Я всегда представляла свою свадьбу иначе. Молодежную, без официоза и с дешевой выпивкой. Шлефов же закатил грандиозную вечеринку с папарацци, элитным шампанском и тонной канапешек для гостей. Которые, к слову, по большей части оказались стариками из мэрии и министерства. – Какая нудятина… – застонала я в пол голоса, подавив зевок. – Я сейчас на вашем галстуке повешусь, Вадим Геннадьевич! От классической мелодии глаза слипались, и в сон клонило. Шлефов прижимал меня к себе теснее. То ли чтобы не сбежала раньше времени, то ли боялся, что засну от головокружительного веселья и упаду в трёхъярусный торт с голубями и фигурками из лакрицы! – Не «вы», а «ты», лапочка… – с натянутой улыбкой пригрозил тот. Приветливо кивая бесконечным гостям. – Почти муж все-таки! Я застонала в голос. Что за бред вообще происходит?! Как я могла ввязаться в фейковую свадьбу? И, что самое обидное, с мужчиной, который на самом деле был мне не безразличен! – Хорошо, мой кошелечек… – саркастично подмигнула профессору, по его лицу прошла тень раздражения. Данное прозвище жениху совершенно не нравилось, а мне очень даже. Бросив краткий взгляд на огромную гору подарков, я потерла руки в предвкушении. – Когда можно будет уже распаковывать? – Никогда, – попустил меня почти что муж. Пусть и не настоящий. – Мы их великодушно жертвуем на благотворительность. Ахнув от несправедливости, я окончательно расстроилась. Ведь подарки от неприветливых гостей – единственное, что радовало на этом унылом пафосном мероприятии. – Раньше вы говорили, что нуждающаяся – это я! Ведь живу в общаге и все такое… – мне категорически не нравилось, как «незаметно» Шлефов подводил меня к арке для обручения. С каждым шагом все сильнее хотелось сбежать! – Теперь ты без пяти минут жена обеспеченного мужчины, Дианочка. Привыкай, что о деньгах тебе придется думать в последнюю очередь, – не без самодовольства усмехнулся этот невыносимый гордец! Я уже собиралась отпустить язвительную шуточку, как Шлефов перебил карту козырем: – Кстати, дорогая! Пока ты здесь, мои люди освобождают твою комнату в общежитии. – Как?! – от шока ноги приросли к полу. Снова со мной никто не посоветовался! Играли, как куколкой! – Так! – он чмокнул меня в щеку, а затем более настырно потащил жениться. Буквально силком в талию вцепился и нес на себе. Уверена, на утро останутся синяки! – Вещи у меня дома. Прости, у НАС. А в комнате общаги с завтрашнего дня будет жить другая девочка. Вдруг слезы нахлынули пеленой. Не так я хотела выходить замуж, а по-настоящему! По любви! С настоящим кольцом, а не купленным за три часа в ближайшей ювелирке! Не в платье, подобранным стилистом, а простом и удобном! И чтобы гости были родными и любимыми или не были вовсе! – Согласны ли вы, Диана, стать женой Вадима? – театрально воскликнул на весь зал заранее приглашенный оратор. Шмыгая носом, сдерживая рыдания, я выпалила: – А можно звонок другу? – Нет! – рявкнул на меня Шлефов, многозначительно ущипнув. – Отвечай нормально, лапочка. – А на другой вопрос поменять, например? – не отчаивалась я. Гости рядом посмеивались. Они принимали мои слезы за сентиментальность, а шутки – за проявление стресса. Потом я вспомнила, что официально брак заключили еще вчера вечером, при одном лишь звонке Шлефова «куда надо». А все вокруг – полная фикция и показуха на камеру для прессы. И кивнула: – Согласна… Шлефов облегченно выдохнул. И не успел паренек сказать: «Горько!», как новообретенный фиктивный муж притянул меня к себе для поцелуя. Не очень-то и фиктивного, если говорить объективно… А вполне себе реального: горячего и напористого. На секунду я даже забыла, где нахожусь. Бабочки защекотали в желудке, а ноги предательски обмякли. Я повисла на женихе, забывая обо всем на свете. Но уже вскоре нас вернули в реальный мир гости. С каждым из которых нужно было срочно сфотографироваться, перекинуться парой слов и всячески расположить к себе. Они – эти надменные старики – даже не пытались поддерживать беседу и смотрели на меня с высока. Мол, удиви нас, дорогая! Заставь зауважать! Ну, я и старалась… Непонятно, правда, зачем. Прошло, казалось, сто лет, когда Шлефов объявил в микрофон: – Развлекайтесь! В вашем распоряжении накрытый стол, спиртное и шоу-программа! Нам же с невестой пора откланяться! Брачная ночь не ждет! Вокруг все понимающе захихикали. Я чуть под стол от стыда не провалилась. Вадим Геннадьевич же держался хорошо. Расслабленно уверенно улыбался, отвешивал шуточки и ни на секунду не расслаблялся. Поднял меня на руки и унес в сторону выхода. – Зачем этот пафос? – из последних сил терпела я, сгорая от желания сбежать с собственной свадьбы. – И на ногах бы дошла спокойно! – Молчи и улыбайся, – приказал мне новообретенный муж. – Это для красивого кадра! На удивление, водитель нас не ждал. Шлефов сам сел за руль, а мне предложил место пассажира. На всякий случай я покрепче пристегнулась: – Вы ведь пили! Так нельзя. – Не пил, а делал вид, – ошарашил меня мужчина. А ведь он бокал из рук не выпускал. Я думала, он уже еле на ногах стоит… Я и сама, не заметив того, пару бокальчиков прикончила. – Едем домой. Тебе куда-то надо по пути? – В ЗАГС! Подать на развод, – съязвила я, а Шлефов лишь хмыкнул. – Скажите, а если правда… Как скоро мы сможем разбежаться? Ответа не последовало. Весь остаток пути каждый думал о своем. Уже в лифте я встрепенулась. Шлефов смотрел на меня странно. Совсем не по-дружески. Из-под опущенных ресниц горящими глазами разглядывал мой наряд. – Вадим Геннадьевич… – начала было я смущенно. Он приложил палец к губам, затыкая многозначительным «Тсс!». Его голубые глубины испепеляли меня, сканируя насквозь. В лифте вдруг стало нечем дышать, воздух заискрил. Именно в этот момент створки распахнулись, из квартиры потянул свежий воздух, и я ринулась туда. – Стой, – он крепко сжал мое запястье, пригвождая к месту. По спине прошла дрожь. Нос профессора неторопливо скользнул по прическе с кудряшками. Зарываясь в волосы, вдыхая аромат полной грудью. От горячего пара из его распахнутых губ шея покрывалась мурашками. – Я отнесу тебя… Так принято… И пусть рядом не было папарацци, собирающих «компромат» для статьи с опровержением, Шлефов все равно остался джентльменом. Родные руки подняли меня наверх, платье телепалось по полу. Не включая света, не разуваясь, мужчина двигался вперед по коридору. Так, будто очень сильно опаздывал. Он выбрал последнюю дверь. Это была не гостевая, а хозяйская спальня. Шторы были раздвинуты. Через тюль пробивался яркий уличный свет, позволяя видеть в полумраке. Мое тело было брошено на мягкую постель, я утонула в воланах платья. – И, – голос осип, когда мужчина навис сверху, застывая в полуметре от лица, – что будет дальше? Его лицо казалось угрожающе прекрасным в тени, с четким ровным подбородком, припухшими губами и соболиными бровями. Дыхание рваным, хриплым. Руки напряжены до предела. Он думал, принимал решение. Словно боролся с собой. А я просто ждала, чем все это кончится. Какая-то часть меня мечтала о поцелуе, а другая вспоминала ту Диану, другую, которой он подарил цветы и мило беседовал в кофейне. – А дальше будет крепкий сон…– прошептал тот решительно, а после все же поцеловал. В лоб. И быстро вышел, крепко захлопывая за собой двери. **** Ту первую, брачную ночь Шлефов смотрел телевизор до рассвета. Кажется, пил спиртное. Но ко мне так и не зашел. А я глаз сомкнуть не могла. И, по глупости, его почему-то ждала… Шла первая неделя, вторая, третья… Мы со Шлефовым продолжали играть роль счастливой влюбленной пары на людях, а дома были совершенно чужими людьми и совершенно не общались. Вадим Геннадьевич всеми доступными способами пытался восстановить свою репутацию серьезного преподавателя. Кажется, медленно и верно у него это выходило. А вот у меня… Рита и Саша перестали со мной общаться окончательно. Флажков за спиной распускал грязные небылицы. Настя Петрова, на удивление, молчала. Но это видимо потому, что отныне я училась в другой группе, другого корпуса. Там друзей у меня не появилось. Все смотрели косо, шептались за спиной. А преподаватели при любом удобном случае пытались высказать все, что обо мне думают. «Здесь вам реально придется учиться. И оценки получать ПРИВЫЧНЫМ местом… Ой, простите… Образом не выйдет!», – съязвила англичанка. И это несмотря на то, что я независимой комиссии пересдала все предметы на высший балл! Выдержала пятичасовой террор по каждому предмету! Чуть с ума не сошла! «Мда, – посмеивалась биологичка, – судя по всему на прошлом месте к вам СЛИШКОМ лояльно относились! Знаний – ноль!». И ей было плевать, что меня буквально насильно перевели на ДРУГУЮ специальность. И биологию последний раз я учила в школе. «Кажется, у нас теперь новый источник шуток! Мда… Ну, что же! «ТАКОЕ» тоже попадает в вуз! Будем учить…», – поддел меня молодой физик. Девочки дружно расхохотались, бросая на меня надменные взгляды. А все потому, что я понятия не имела, что именно изучается в чужой группе на незнакомой специальности. Часто после пар я рыдала, закрываясь в кабинке туалета своего корпуса. Затем вытирала слезы и шла домой играть примерную жену. Потому что была виновата перед Шлефовым и всячески ему помогала исправить ситуацию. В один из дней, чувствуя себя абсолютно и беспросветно одинокой, я расплакалась прямо во время варки солянки. – Кажется, – голос Шлефова прямо за спиной заставил подпрыгнуть на месте от страха. Его ведь не было дома всего пять минут назад! – Кто-то переборщил с луком? – Нет! – я раздраженно откинула в сторону половник и уставилась на него пристально. – Мне просто надоела такая жизнь! Я так больше не могу! – «Нравится-не нравится? Терпи, моя красавица!» – заправив выбившиеся локоны за ухо, профессор ехидно улыбался. – Кто фото не удалил? Сама за это расплачиваешься. – Да, я расплачиваюсь. А вы? – прихватив на автомате со стола полотенце, я шлепнула им Шлефова. Не сильно. Но глаза того едва с орбит не выпали. – Зачем вы прислали мне то голое фото? Я вас об этом не просила! Почему расплачиваюсь я, а вы живете в свое удовольствие дальше?! – Никакого удовольствия. Повышение до ректора переносится на следующий год, – всем видом пытаясь показать свое страдание, Шлефов горько вздохнул. – Почему ты не удалила фото? Нам обоим принесла одни проблемы. – Ой, посмотрите на него! Какой несчастный! Пожалеть?! – я снова отвесила ему шлепок. Шлефов напряженно отшагнул в сторону. – К вам относятся уважительно! Вы работаете там же, где и работали! Все вокруг пытаются вам помочь и сочувствуют. Мол: «Ох, какой бедненький! Как же ему не повезло!». А я? – А что «ты?» – он прищурился, сложил руки на груди. – Живешь себе припеваючи в шикарной квартире. Нужды не знаешь. – Мне прекрасно жилось ДО всего этого! – по щекам потекли горячие слезы. – В маленькой комнате общежития, когда у меня были друзья и хоть какое-то уважение окружающих! А теперь только ленивый не тыкнул в меня пальцем и не сказал, что я подстилка преподавателя! – Ты преувеличиваешь… – он закатил глаза. – Никто бы не посмел. Просто назови имена. – А знаете, что не меняется со временем? Что тогда, что сейчас моя самая главная проблема – вы! – я наступала на него с полотенцем, а он отходил все дальше и дальше. – Годы унижений и оскорблений! Вы постоянно меня доводили до ручки! Добивались отчисления! – Ничего этого не было, – на полном серьезе заявил тот. Я даже зависла от такой наглости. А потом истерично рассмеялась. Он серьезно?! – Я просто уделял тебе больше внимания, чем остальным. Чтобы бы ты лучше усваивала материал! Ведь так и вышло. Ты великолепно сдала высшую математику, заслужила много похвалы. – Бред! – прокричала я, устав жить во лжи. Устав, что для всех я просто предмет интерьера. Мне нужно было лишь одно: – Говорите правду! Шлефов оказался зажат в углу. Руки мои все еще сжимали полотенце. Вадим Геннадьевич поглядывал на него насторожено. – ПРАВДУ! – воскликнула я, пытаясь сделать строгий вид. Немного помолчав, он тяжело вздохнул и покачал головой: – Правду, говоришь? – я кивнула, затаила дыхание. Пыталась не спугнуть. – Ты просто мне сразу понравилась. И чтобы это не было очевидным, я относился к тебе строже, чем к остальным. Пауза. Занавес! Я все осознать никак не могла, что три года терпела бесконечные придирки лишь потому, что преподаватель влюбился в студентку и так «маскировал» свою симпатию. Псих! – А отчисления зачем добивались? – все никак не могла понять я. – Какого отчисления, Диана? Только лишь перевода на другую специальность. Хотел заслать тебя подальше, – новая шокирующая информация заставила пошатнуться, схватиться за голову. – Я давил на тебя, чтобы ты сама сбежала… На Игнатьева… И все уже почти получилось, но то фото сбило планы. – Откуда у вас был мой номер? Вы оправляли фото мне или той, другой Диане? С какой целью?! – заваливала его вопросами я. Но тут произошло то, чего я боялась. Шлефов закрылся от меня. По глазам я поняла: все, больше ответов не получу. Он и так сказал больше, чем хотел. – Игнорируете меня? Так валите к своей Диане! – зачем-то произнесла я. Не сдержалась. – Я видела вас какое-то время назад в кофейне у дома. Красивые у нее цветочки были… И вообще, вы отличная пара! – Точно такая же, как и ты с Димой Флажковым, – он послал мне хищную ухмылку и многозначительный взгляд с приподнятой бровью. – Следила за мной? А меня за это осуждала… Ай-яй-яй! – Ни за кем я тогда не следила. Просто пришла помириться, а вы уже… – на глазах снова выступили предательские слезы. Чем больше я пыталась их сдерживать, тем сильнее дрожала нижняя губа. – Я думала, между нами что-то… Что-то большее, чем просто секс! А вы… Шлефов переменился в лице. Потерянный, разбитый и встревоженный, он протянул ко мне руки: – Диана… Я отмахнулась. Три недели ему не было до меня дела. А что теперь поменялось? – У меня ничего не было с Дианой, – вдруг произнес он, и я вздрогнула. – Той, другой… Ну, ты поняла, конечно же. Позволь объяснить, что нас связывает. Я кратко кивнула, замолчала. Очень хотелось послушать очередную «гениальную» историю с оправданиями. Но стоило профессору открыть рот, как в кармане брюк зазвонил телефон. – Возьмите, – Шлефов не спешил этого делать. Поэтому я сама зарылась в брюки и вытянула сотовый. От имени «Диана» меня передернуло. Она как будто чувствовала! – Возьмите же! Нехотя, напряженно и медленно Вадим Геннадьевич нажал кнопку приема и хрипло прошептал: – Алло… – Вадимка, привет! Ну, что там у тебя? Как дела? Говорить можешь? Солнце, горизонт чист? Не знаю, что со мной творилось в тот момент. Словно вселился внутрь другой человек. Смелый и безбашенный. Выхватив телефон у мужчины, я торопливо отчеканила: – Чист, дорогая! Но если еще раз сюда позвонишь, выпадешь в осадок без штормового предупреждения! И сбросила. А потом побежала к себе в спальню. Именно – к себе. Шлефов жил в гостевой. – Диана! – он бросился за мной следом. Но не успел до того, как я заперла дверь на замок изнутри. Сильные удары едва не сбили косяки. – Открой немедленно! Нам надо серьезно поговорить! Но говорить мне уже не хотелось. Раньше надо было. А я ведь ждала… Ждала чуда так долго! Но его не случилось.