ГЛАВА 12

– Что мы тут делаем? – я напряглась, когда машина мужчина припарковалась на стоянке около «опасной» улицы. Так мы с подругами называли местность брендовых, недоступно дорогих магазинов. И обходили те стороной. Шлефов посмотрел на меня с многообещающей улыбкой: – Трусики надо купить. У кое-кого мокрые. Не по погоде. Шутку я не оценила, гневно оскалившись. Стрельнула в него глазами и буркнула: – Не дотерпели? В вашем возрасте это нормально… Говорят. Есть памперсы размера «ХХХЛ», знаете? Если бы мне кто-то сказал, мол ненавистный профессор будет смеяться над моими шутками – не поверила. Но сейчас, рядом со мной, Шлефов казался каким-то другим. Позитивным и совсем не жестоким. Только что на самом деле являлось маской: мужчина, которого я знала три года до этого, или тот обольстительный принц, что пытается вскружить голову последнее время? – Я – нет. Странно, что ты в курсе… Настораживает, – он вышел из авто, обошел и открыл пассажирскую дверь, галантно протягивая руку. – Давай, Диана. Торопись. У нас много дел! – «У нас» нет никаких дел. И ничего общего тоже нет, – сложив руки на груди, я отвернулась. Мол, никуда не пойду. Галантность кончилась. Шлефов буквально выволок меня на улицу с тяжелым усталым рыком. Затем крепко сжал талию и потащил в нужном ему направлении. – Это похищение! – шепотом прокричала ему я, пытаясь вырваться. Тщетно. – Нет. Ты добровольно села в машину. Похищение работает не так, дорогая, – его пальцы погладили мою талию. Даже через пальто я получила свой заряд эндорфинов. – Тогда… – кусая губы, я оглядывала дорогие магазины вокруг. Что мы вообще тут делаем? Предчувствие было нехорошее. – Это абьюз! – Согласен, – Шлефов завернул в один из бутиков с шикарной золотой витриной и сдержанной деловой одеждой. – Перестань это делать, маленькая абьюзерша. Помещение внутри больше походило на музей: классическая музыка, дорогие стойки с вещами из цельного дерева, множества зеркал и современных дизайнерских штучек, а продавцы напоминали выдрессированных зайчиков в одинаковых костюмчиках. – Здравствуйте, девушка! – бодро поздоровался Шлефов с кассиром. А та сразу стала стоить ему глазки, чем мгновенно взбесила меня. Но ее энтузиазм спал, когда профессор многозначительно указал на меня: – Моей второй половинке нужна новая одежда. Она у меня противная и мерять не станет из гордости. Так что подберите что-то на свой вкус: максимально закрытое, черное, невзрачное. Чтобы ни у кого на нее даже случайно взгляд не упал. Чтобы при слабом освещении со стенами сливалась. Сможете? – Да! – девушка гордо кивнула. – Без проблем. – Тогда сразу пробивайте. Мы берем! – добил меня Вадим Геннадьевич. С широко распахнутым ртом я следила за происходящим. Внутри вспыхнула дикая злость! Оттолкнув от себя профессора, я решила вставить свои пять копеек: – Я не буду это носить. – Будешь. Потому что твоя остальная одежда «случайно» куда-то испарится, – пошутил тот, смеясь. Или не шутил? Я испугалась. Напряглась. Огляделась вокруг. Ну, хочет он купить мне новую одежду… Ну, некуда ему деньги девать… Кто я такая, чтобы ему запрещать? Тем более, ходить в парандже мне не хотелось. – Я буду мерить и выбирать сама, – строго предупредила я мужчину. Тот подозрительно быстро согласился. А не было ли это его изначальным планом? Ближайшие полчаса нас со Шлефовым всячески умасливали сладкими речами консультанты. Напоили, накормили… Как потом оказалось, не бесплатно. За это время я успела перемерить пол магазина. Из всего изобилия больше всего подошел строгий брючный комбинезон, современный костюм с юбкой в полоску и вечернее черное платье. – Не знаю… – Шлефов скривился, напрягся, пока я крутилась перед ним в шикарном наряде. – Оно какое-то голое. – Закрытое по шею. С длиной ниже колен. И правда, я будто на панель собралась, – закатив глаза, я развернулась и направилась раздеваться в примерочную. – Сноб вы, Вадим Геннадьевич! Манипуляция, которую я сама от себя не ожидала, сработала на «ура». Шлефов не только купил платье, но кучу других шмоток. Кроме того, пока я была занята, лично отобрал тонну сексуального нижнего белья, чулки, халатики, тапочки и все в подобном духе. На вопрос «Зачем?» он только загадочно пожимал плечами. Ей богу, я искренне не понимала, к чему такая щедрость? – А сейчас что? – было уже тревожно, когда Шлефов вместо поворота к дому продолжил путь дальше по трассе. – Покушаем и домой, – заверил профессор меня. Я же пыталась убедить того, что сама приготовлю ужин. Но, нет… Шлефова было не переубедить: – После учебного дня? Зачем тебе это надо, Дианочка? Отдыхай. И час был убит в пугающе дорогом ресторане, где официанты вылизывают тебя до блеска ради чаевых. Там нам играла скрипочка, мне наливали дорогое вино, а кормили какими-то изысканными морепродуктами. – Теперь домой? – с надеждой спросила я у мужчины. – Почти! – и свернул на парковку гипермаркета. – Осталось пару мелочей приобрести… По тому, как нелепо Шлефов катает тележку, я сразу поняла, что профессор первый раз сам себе затаривается. И все же справился он хорошо. Без проблем нашел новую электрическую зубную щетку, более мягкую подушку (потому как его твердая мне не подходила), миниатюрное зеркало для макияжа с подсветкой, коврик для йоги (ведь я обмолвилась ему, что каждое утро начинаю с зарядки) и кучу других мелочей. После чего подвел меня к огромному косметическому стенду и сказал: – Выбирай, что тебе нужно для повседневной жизни. Я не разбираюсь. – Зачем? – с каждым часом наших удивительных приключений я начинала все больше нервничать. Ведь Шлефов не говорил, что именно задумал. – У меня все есть. – Будет новое, – настаивал мужчина, подталкивая вперед. – Старое выбросишь. Или отдашь кому-то… Плевать. Сердце в груди билось все быстрее, когда я более настойчиво повторила: – Зачем?! Равнодушно, буднично и уверенно он пожал плечами: – Жить будем вместе, Дианочка. Разве это не очевидно? И выглядел при этом так, будто мы это десять раз обсуждали. Проморгавшись, вернув дар речи, я растерянно прошептала: – Но… Зачем? – «Зачем, зачем, зачем?!» Ты, как ребенок! Одни вопросы… – вспылил тот. Психанув, он сам подошел к отделу и начал выборочно бросать тюбики в корзину. – Хочу каждый день тебя видеть. Утром, вечером и ночью. Днем тоже по возможности. Это достаточная причина? В животе защекотали мурашки. С трудом удержав лицо, я сглотнула ком в горле. Спокойно выложила все, что накидал мужчина, и заменила другими баночками. Это не было согласием на совместное проживание, нет… По крайней мере, я себя в этом убеждала. Просто мне ведь понадобится все это, продолжай я оставаться у него с ночевкой. Верно? Домой мы вернулись поздно. Уставшие. По крайней мере, я… Уже в двенадцатом часу, развалившись на постели с тетрадкой английского, я повторяла материал. Вдруг мужское тело обрушилось на меня камнем и вдавило в простыни. – Зачем тебе эти глаголы? Они ведь неправильные! – совсем не по-преподавательски подметил Шлефов. К учебе тем вечером и ночью я так и не вернулась. Мужчина придумал занятие поувлекательней. А утром, собираясь на пары, я содрогнулась от нового сообщения шантажиста: «Сегодня ты должна пойти на свидание с Флажковым. Если не сделаешь этого, фото попадет в сеть». И больше ничего. **** – Что будешь заказывать? – Флажков старательно изучал меню вдоль и поперек, явно искал блюда подешевле. – Ничего, – отмахнулась я, кусая губы. – Я не голодна. До сих пор не верилось, что я согласилась на условия шантажиста! Но у меня был план: перехитрить его и вывести на чистую воду. Ведь если шантажисту так важно, чтобы я зачем-то пошла на свидание с Флажковым, то он обязательно должен быть где-то поблизости и следить за происходящим. Подозреваемых было не так уж и много… Настя Петрова, которая все годы учебы точила на меня зуб и вполне открыто ненавидела. Кроме того, она была влюблена в Шлефова. Ей на руку свести меня с кем-то другим. И родители, которые наверняка и устроили погром в комнате! Наверняка, нашли флешку и решили устроить мне «веселую жизнь», как обещали. Мною для липового свидания был выбран фудкорт в самом популярном торговом центре. Выбрав столик в самом центре огромного зала, я могла спокойно просматривать ситуацию вокруг. Никто бы не укрылся от моего цепкого взгляда. – Я пошел, сделаю заказ, – радостный Флажков ушел. Пока я осматривалась по сторонам, он вернулся с полным подносом. – Я сегодня не обедал, поэтому взял себе суп, фрикадельки с рисом и салатик. О, еще там был симпатичный брусничный морс – не удержался. – Спасибо, – я вежливо кивнула, когда тот протянул мне стакан минералки. – Очень заботливо с твоей стороны! – Я ведь поднимаю женщин. «Нет» значит «да», – самодовольно оскалился тот, приступая к еде. Шли минуты, а вокруг никого не было. Вдруг у бургерной заметила знакомое лицо. Настя Петрова! Вместе с университетскими подругами, нагруженные тонной пакетов, они делали объёмный заказ. – Так я и думала! – не теряя времени, поднявшись с места, я направилась к ней. Но, не ступи и пяти шагов, застопорилась в недоумении. – Какого черта? За столиком прямо позади нас сидел… Шлефов. Вальяжно попивая кофе, он отсалютовал чашечкой. Меня передернуло. В голове вдруг возникла жуткая идея: что если шантажист – это сам Шлефов? Что если мужчина помешался на мне и таким странным способом просто решил привязать к себе? А потом еще проверить на «вшивость»: пойду я на свидание с другим или нет? Если шантажист – профессор, то он-то на самом деле ничем не рискует. Здесь тоже было рациональное зерно… – Сейчас это и выясним… – пришлось сменить курс. Бросив Флажкова в полном недоумении, направилась к Вадиму Геннадьевичу. Гневно ударив ладонями о его столик, я с прищуром уставилась на профессора взглядом следователя: – Следите за мной? – Слежу, – он даже не стал отпираться. Чем ввел меня в ступор. – А ты как думала, Диана? Сбежала куда-то в субботу вечером. Я, по-твоему, совсем идиот? – Допустим… – сердце в груди бешено колотилось. – Но как вы нашли точное место? Проследили?! – Проследил, – и снова никакого стыда. Лишь голые факты. – С помощью системы слежения на твоем телефоне. – Что?! – от шока услышанного голос осел и задрожал. Я не верила собственным ушам! Думала, сплю! – Вы в своем уме? Это не нормально! – Не нормально после занятия сексом с одним человеком ехать на свидание с другим, – встав с места, он всучил мне в руки свою пустую чашечку. Его голубые глаза в этот момент были такими же пустыми и чужими. – Знаешь, я, видимо, поторопился. Тебе двадцать с хвостиком. Мы хотим разного. Почему-то услышать это от Шлефова оказалось физически больно. Настолько, что слезы мгновенно встали пеленой перед глазами, а голос задрожал: – Это вы о чем? – Ты все прекрасно понимаешь, Василькова. И была права с самого начала. Не стоило усложнять, – он послал мне улыбку, но та вышла злобной и пугающей до дрожи. – Не забудь, что через неделю у тебя операция на зрение. Я вышлю все необходимые квитанции. И он просто ушел, будто между нами ничего и не было… Наверное, так и есть. Ведь отношения даже месяца не продержались! Но почему тогда чувство, будто я провела со Шлефовым целую жизнь и не представляю без него следующего дня? Почему так тяжело, будто часть души умерла? Я смотрела вслед уходящего Шлефова и боролась с желанием догнать его и начать оправдываться… Как же глупо и совсем не меня не похоже! – Диана, ты скоро вернешься? – окликнул меня Флажков, приводя в чувство. Промокнув слезы салфеткой, я вернулась к парню с натянутой улыбкой и села за столик, залпом осушив стакан минералки. План стоило довести до конца несмотря ни на что! – Знаешь, Диана… Я всегда хотел себе ухоженную девушку, – вдруг завел свою шарманку парень. – Чтобы с маникюром, макияжем, укладкой и все такое. Это так, на будущее… – Хочешь ухоженную? Так ухаживай, Дима. Кто тебе мешает… – буркнула я себе под нос. Настроение упало ниже плинтуса. Настя Петрова сидела с подругами за столиком в другом конце зала и, кажется, вообще в нашу сторону не смотрела. Или это притворство? – Ваши роллы, – вдруг откуда не возьмись появился официант и поставил передо мной Филадельфию. Я удивленно посмотрела на Флажкова. Неужели тот раскошелился? – Ой, это не мой заказ… – краснея, он отвел взгляд, а потом расхохотался: – Поняла шутку, Дианочка? «Немой заказ»! Ахаха, – потом резко посмотрел на официанта: – Но, если никто не заберет, несите обратно. Я съем! Отлично! Лучшее свидание в моей жизни… Зарывшись лицом в ладони я застонала от бессилия. План не сработал. Точнее, совсем не так, как я планировала. Все мысли крутились вокруг Шлефова. Неужели теперь он меня ненавидит? И это конец? – Диана? – я вздрогнула от голоса Саши. Подняла взгляд, застав ее и Риту около нашего с Димой столика. – А ты как тут?.. – Это я вас решил свести, – радостно объявил «мой» кавалер. – Знаю, что вы разругались. Вам стоит поговорить… Саша и Рита, кажется, очень обрадовались такому раскладу и радостно присели рядом. А я впервые посмотрела на Флажкова иначе… Что если шантажистом на самом деле был он? Если я ему нравлюсь, он не заинтересован в конкурентах. И шантажировать свиданием – это вполне в его духе. Глупо и очень палевно. – Девочки, нужно разрядить обстановку… Анекдот! – Дима снова перенял на себя все внимание. С каждым мгновением он раздражал меня все больше и больше. – Как поймать тигра в клетку? Моя неприязнь уже в открытую рвалась наружу: – Пойду куплю карты и погадаю, гений… Подруги бросили на меня удивленный взгляд. Как они могли рассчитывать на посиделки, аля «ничего не произошло» после всего того, что мне наговорили! Энтузиазм Димы плавно стих. Опустив взгляд, он равнодушно выпалил: – Никак. Они бывают только в полоску. Вопрос с подвохом… Зависла неловкая тишина. Первой голос подала Рита, погладив Флажкова по руке и заигрывающе прошептала: – Ты такой видный парень… Все девочки, наверное, на тебя вешаются. Диане очень повезло! Я расхохоталась до слез. Так сильно, что живот заболел. Пора было заканчивать этот цирк! Встав на ноги, прихватив сумочку, я собиралась исправить то, что натворила. – Видный, да. Потому что такого идиота за километр видно. Шутки у тебя тупые и сам ты жмот! Саша и Рита ахнули, всем видом демонстрируя, насколько меня осуждают. Дима же едва ли не разрыдался. Взрослый качок, пытающийся все показать, какой он альфа-самец, буквально захрюкал от жалости к себе. – Деньги верни за минералку, раз такая умная! Ощупав карманы, я поняла, что мелочи с собой не принесла. Пришлось Диме раскошелиться. Весь путь домой меня трясло от непонимания, что будет дальше. Я тренировала речь, которой объясню Шлефову свой план. Для этого, конечно, придется рассказать о шантажисте и флешке, но откладывать этот разговор больше некуда… Многовероятно, что, узнав правду, он больше никогда не захочет иметь со мной ничего общего. А потом, в отместку, еще и отчислит… Уже подходя к дому Шлефова, вдруг ощутила, как отъезжаю. От нервов кружилась голова, не слушались ноги, и пересохло во рту. Забежав в кофейню на углу, я принялась бегло изучать меню, как по ушам больно резанул знакомый смех… Диана. Она была где-то в глубине зала. Проследовав туда, я содрогнулась от очередного удара. Девушка смотрелась очень органично вместе со Шлефовым. Они казались идеальной парой, которая давно вместе. Смеялись, о чем-то болтали. На столике лежал букет пионов. Мужчина заботливо убрал волос с лица девушки… Не ожидая от себя подобного, я бросилась в уборную. Весь завтрак и обед оказался в сливе. Затем, приведя себя в порядок, я просто вернулась в свою «любимую» общагу. Холодную, пустую, где него Его. Плача безмолвно в подушку, я еще не знала, что утром жизнь кардинально изменится, и вернуться обратно, в тишину и покой, будет уже невозможно. **** Около семи меня разбудила жажда. Выбравшись из постели, я обнаружила, что в холодильнике нет молока, а на полке закончились и кофе, и чай. Натянув теплый костюм, я без задней мысли вышла в коридор. С этого момента началось что-то странное… Абсолютно каждый, кто встречался мне на пути, застывал с каменным лицом и никак не реагировал на приветствие. – Доброе утро, Марья Семеновна! – как можно дружелюбнее поздоровалась я с комендантом. Ноль по фазе. Только этот странный взгляд… Как у всех. В магазине на меня уже не пялились. Но вот с кассиршей возникли проблемы. – Касса работает? Могу расплатиться? – я улыбнулась, пытаясь произвести хорошее впечатление и не показаться грубой. Девушка нехотя оторвалась от телефона и мазнула по мне равнодушным взглядом. Затем снова посмотрела, но уже более заинтересованно. На губах ее появилась ехидная ухмылочка: – А презервативы возьмете? – Эм… – я не на шутку растерялась. – Зачем? – По скидке, – та заговорщицки подсунула мне стенд с защитой. – Вам какие: побольше или поменьше? Можете поделиться, я никому не расскажу. Проигнорировав странный интерес кассирши, я вышла на улицу. Именно в этот момент зазвонил телефон. Балансируя с бутылочками в руках, я все же сумела ответить: – Алло? – Диана Василькова? – звонкий молодой голос по ту сторону трубки дружелюбным не был. – Я главный по планированию всех мероприятий нашего университета. Так вот, с сегодняшнего дня вы нигде не задействованы. Я замерла в недоумении: – Можно спросить, почему? Гудки стали ответом. Присев на лавочку, я ощутила нарастающую тревогу. Вокруг было тихо, даже птицы не пели. Словно перед бурей! «Мы всегда знали, что наша дочь шалашовка подзаборная, а теперь все в курсе!», – пришло от мамы. Они и раньше меня особо не жаловали… Но почему решили «признаться в любви» именно сейчас? И что значит «теперь все в курсе»?! Я дрожащими пальцами вошла в социальную сеть, собираясь прочесть в чате новости нашего вуза. Но, вот это новость, меня оттуда удалили! Я даже не знала, что так можно! Снова зазвонил телефон. Незнакомый номер. Я с опаской поднесла гаджет к уху, затаила дыхание и перепугано шепнула: – Алло? – Диана Василькова? Могу я попросить вас к себе на прием. Срочно, милочка, – это был старик. Деланно вежливый, но едва ли не икал от злости и часто дышал. – А кто это, простите? – я даже не злилась от такой наглости. Просто сильно паниковала. Что-то явно было не так! – Ректор вуза! В котором ты, прости господи, еще учишься! – проорал тот и прежде, чем бросить трубку, рявкнул: – БЫСТРО! Я вызвала такси. От нетерпения трясло. В страшном наряде, не причесанная, с молоком, кофе и чаем под мышкой бежала по коридорам вуза. Радовалась, что воскресенье и на лестницах нет студентов. Но боялась, чего это вдруг ректор вышел на работу в свой выходной? Откуда у него мой номер? – Василькова? Наконец-то! – чуть ли не с порога в меня вцепилась секретарша. Ей будто дали задачу привести меня живой на растерзание. – Бегом-бегом! Петр Семенович рвет и мечет! – А почему? Что произошло? – отвечать мне никто не собирался. Я будто должна была знать обо всем сама. Меня просто затолкали в кабинет. И дверь закрыли… На замок. Зачем? Чтобы не сбегала? А зачем мне бежать? В огромном просторном, но немного совдеповском кабинете во главе широкого резного стола восседал крупный дед в черном деловом костюме. Наш ректор Петр Семенович Игнатьев. Его лицо было красноречивей слов. Я сразу поняла, что он не прочь покидать в меня дротики. – Присаживайся, главная героиня первой полосы! – он театрально махнул рукой на одно из двух мест перед собой. Я сразу обратила внимание, что стулья были с карикатурно высокой спинкой, но лишь подойдя в плотную заметила, что один их них занят…. Шлефовым! – А вы тут как? – тихо шепнула, но Вадим Геннадьевич на меня даже не посмотрел. Он был холоден, как никогда. Буквально возвел между нами стену изо льда. – Я всегда мечтал, чтобы о нашем именитом университете заговорили из каждого угла! Хотел привлечь инвестирование и больше льготных мест. Как говорится, нужно правильнее формулировать желания! – громогласно начал ректор, переводя взгляд с меня на Шлефова. – С понедельника у нас будут все проверки, какие только можно! Грядет сокращение штата! Мы теперь будем жить под огромной лупой! Доигрались, молодежь? Какая-то часть меня начинала понимать, но все равно отказывалась верить в происходящее. Провалившись в стул, я мертво шепнула: – Вы объясните мне, что происходит?! Игнатьев кинул в меня известной газетой. Большая часть населения страны предпочитала изучать ее каждое утро в электронном виде, но наш ректор был приверженцем классики. Дрожащими пальцами я развернула сложенную вдвое бумагу и обомлела от первой кричащей страницы. А на ней были скрытые кадры нас с Вадимом Геннадьевичем. Где-то мы целовались в машине, где-то обнимались на улице. Кто-то даже сделал кадр в том самом клубе! Но самый ужас оказался в конце – дик-пик профессора. Заблюренный, к счастью. Но не думаю, что Шлефову от этого было легче. – Читай вслух! – приказал ректор так грубо и настойчиво, что я не смела ослушаться. Набрав побольше кислорода, я приготовилась краснеть: – «Как в именитом вузе зарабатывают хорошие оценки? На этот вопрос ответит профессор Шлефов. Который, к слову, метит на место ректора! Он как никто знает, что лучше всего знания усваиваются через натуру!». Дальше читать я просто не смогла, а лишь пробежалась глазами. Вадима Геннадьевича выставляли злостным маньяком, который якобы склонял девочек к сексу за успеваемость. Меня же показали в роли подстилки. Мол, тупая, как пробка. Три года плохо училась. А потом начала крутить шашни с правильным «папиком», и все пошло на лад. Самое страшное оказалось даже не то, что кто-то следил за нами и фотографировал из-за угла, а то, что кто-то слил нашу с мужчиной переписку… Она была шуточная, игривая. Что-то вроде постельной игры. Но автор статьи считал иначе. «Ты сегодня пришла в экстремально короткой юбке, плохая девочка! Всю пару я думал о том, как ты отсасываешь мне под столом!», – писал профессор. «Готова сделать это прямо сейчас, если в четверти поставите мне высший балл!», – подыгрывала ему я. «Если просидишь под моим столом всю пару, то я освобожу тебя от гребанной высшей математики на весь следующий год!», – говорил тот. Но, конечно, никто из нас не принимал это за чистую монету! Просто роль, которая заводила. О, или еще фраза Шлефова, за которую зацепились в статье: «Еще раз посмеешь мне перечить при всех в аудитории, я раздену тебя, закину на стол и отшлепаю так, что месяц ходить не сможешь! Это ясно?». «Да!», – отвечала тогда я, предвкушая ночь. «Неправильно! «Да, мой господин!»». «Да, мой господин!», – поправила сама себя я. Теперь наша личная жизнь была достоянием общественности. Была ли я разбита? Унижена? Раздавлена? О, да! Но ничего это не сравнялось с чувством стыда перед Шлефовым, которому я обещала удалить фото, а теперь его видел весь свет. Пусть и заблюренное… – Вадим… – тихо шепнула я. Из рук выпала газета, а по щекам потекли слезы. Все складывалось так неправильно! – Позвольте мне наконец вставить свои пять копеек, – холодно и деловито произнёс Шлефов, даже не взглянув в мою сторону. Ректор махнул рукой. Мол, давай. Удиви меня! – В данном «расследовании» уклон делается на то, что я склоняю студенток к интиму ради оценок. Верно? Думаю, достойным ответом будет публичная свадьба. Демонстрация, что со студенткой Васильковой мы находимся не просто в какой-то непонятной связь ради оценок, а долго и давно любим друг друга. И обручены. Более того, студентка Василькова никогда не получила от меня поблажек и вышеупомянутые высокие оценки получала от силы два раза. Переоценка знаний благодаря комиссии будет очень кстати. Ну и, конечно, судебный иск на того, кто написал статью, портал и того, кто слил информацию в сеть. На меня уставились пара внимательных глаз. От услышанной информации по спине скользнула капля пота, а ноги натаптывали по ламинату от страха. – Звучит неплохо. Может сработать, – ректор задумчиво подпер лицо ладонью. – Свадьба должны быть завтра. Выставьте все так, будто давно это планировали. – Сделаю, – кинул Шлефов. Меня спрашивать никто не собирался. – Гостей привилегированных я обеспечу. Все будут говорить, что приглашены давно. И знают вашу пару тоже давно, – накидывал Игнатьев. – Переведем Василькову на другую специальность. Чтобы не было конфликта интересов. И посмотрим, как отреагирует общественность! Молись, Вадим, чтобы голова твоя не полетела! Такого скандала наш университет еще не видел… – Ценю вашу благосклонность, Петр Семенович, – улыбнулся ректору Шлефов. Меня все нагло игнорировали. – Все сделаем в лучшем виде. Мои адвокаты уже копают.