ГЛАВА 11

Утро понедельника началось не с кофе. Солнечные лучи настойчиво щекотали мое лицо, выдергивая из приятного томительного сна. Осознание происходящего было долгим… Резко подорвавшись с места, я испуганно огляделась: – Черт, который час? Полдень что ли?! У меня ведь первая пара в девять утра! – Две пары. Обе мои, – раскинувшийся рядом на постели Шлефов явно никуда не спешил. Я посмотрела на него с изумлением. – Что? Я не хотел тебя будить, поэтому все отменил. – Получается, – с надеждой уточнила, – я не прогуляла? – Это я НЕ прогулял, а ты нагло пропускаешь важный коллоквиум. У вас замена, – мужчина коварно повел бровь, а после внимательно осмотрел меня с ног до головы. Я могла только представить, что из себя представляю! Сонная, опухшая, с отпечатками одеяла на голом теле. Выводы же мужчины разнились с моими представлениями. – Ты такая сексуальная… Не представляю, как выпустить тебя из постели… На вопрос преподавателя: «Почему не было на лекции?» большая часть студентов ответит: «Заболел!». Уже меньше: «Проспал!». И только я, вляпавшаяся по самые помидоры, могла сморозить: – Ты ведь сам меня не разбудил! Потянув за одеяло, Шлефов настойчиво стянул его прочь. Тело, привыкшее к теплу, тут же покрылось мурашками, а соски встали колом. Конечно, это не укрылось от внимания мужчины. Зашипев, он подмял меня под себя, шепча на ухо: – Прости, Диана. Кажется, ты пропустишь еще и физкультуру… Спустя полчаса мне удалось вырваться в душ. Но и там Шлефов догнал и задержал еще на тридцать минут. Не знаю, что с ним происходило, но порой складывалось впечатление, будто профессор просто не может остановиться. Да и на меня он действовал так же, напрочь снося разум. – Кстати говоря… – вспомнив неприятное сообщение с неизвестного номера, я снова расстроилась. За выходные так и не нашлось времени сообщить обо всем Шлефову. Сейчас, когда преподаватель брился перед зеркалом, а я чистила зубы гостевой щёткой, момент казался идеальным. – Что насчет того фото?.. Он лишь слегка приподнял бровь: – А что с ним? Забудь. – Если его кто-то увидит? – сил сказать все напрямую не было. Я боялась реакции Шлефова, поэтому решила подойти издалека. – Его никто не увидит, потому что отправлено оно было только тебе. А ты ведь его удалила? – спросил тот, и я вздрогнула. Выключив бритву, он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Да так пугающе, что дышать стало невозможно, а сердце больно кольнуло в груди. – Диана, ты ведь удалила то фото? В ту секунду он не был тем ласковым мужчиной, что не давал мне расслабиться в постели. Это был он – тот самый жуткий препод, от вида которого меня штормило три прошлых года. Злобный, кровожадный, мстительный. По телу прошла дрожь. Сглотнув ком, я тут же кивнула: – Да, удалила… – скажи «Но»… Скажи «но!» – Отлично. Я в тебе не сомневался, – снова включив бритву, он вернулся к делу. – Надо быть полной идиоткой, чтобы заключить договор и не выполнить условия. Ты ведь не такая. – Не такая… – на автомате выпалила я. С выпученными от страха глазами, я спокойно помыла зубную щетку и направилась к выходу из комнаты. – Знаешь, а ведь обнародование этого фото и вправду могло подпортить мой имидж. И карьеру в целом, – он просто рассуждал вслух, а я уже умирала изнутри. – Двигаясь по лестнице вверх, самое главное не жалеть мелкие щепки под ногами. Попробуй кто-то не оправдать мои ожидания – раздавил бы и уничтожил. Стоя в проходе спиной к мужчине, я радовалась, что тот не видит моего лица: – Даже если бы это была я? Он рассмеялся: – Ты умная девочка, Диана. К чему обсуждать невозможное? В тот момент я еще не представляла, как именно решу проблему с шантажистом, но точно понимала одно: Шлефову знать ни о чем не стоит. Он акула. Проглотит и не заметит, а моя жизнь пойдет под откос. И наши интимные отношения не смягчат его злости. Увы, но это так. Одежды у меня не было, пришлось натянуть спортивный костюм мужчины. Он сел на меня, как модный сейчас оверсайз. – Иди переодевайся, – припарковавшись за общежитием, Шлефов торопливо открыл дверь. – И поедем. Времени совсем мало. Надо успеть хотя бы на последние пары. – Нет. Езжайте без меня, – я отрицательно замотала головой, и Шлефов почернел от злости. – Мы оба опоздали, а после приехали на одной машине… Чем не повод для сплетен на ближайший год? – Я что, не могу подвозить студентов, если встречу их по пути? – раздраженно фыркнул тот, начиная нервно барабанить по рулю. – Я делал это раньше. Ничего криминального в этом нет. Каких именно студенток он подвозил раньше?! Сердце в груди сжалось, неприятная щекотка распространилась от желудка по всему телу. Стараясь не выдавать вспыхнувшее раздражение, я мило улыбнулась: – Не стоит закапывать мою репутацию еще глубже. Прошу. Что-то в моих словах явно очень не понравилось мужчине. Он буквально содрогнулся, как от пощечины. Тут же натянув маску равнодушия, махнул рукой. Мол, иди с богом. И я выбежала прочь, рванув в общежитие. Там переоделась в любимую юбку в клетку и хлопковую обтягивающую рубашку. В вуз я забежала как раз тогда, когда прозвенел звонок с философии. Вышло, что пропустила я аж четыре пары! Впервые за все время учебы! Бегло шагая по коридору в сторону нужной аудитории, я замедлилась, увидев за углом Настю Петрову с подругами. – Было бы круто полететь на каникулах всем вместе в Англию, – выпалила одна из девушек, и я прыснула. Вот это размах! – Но получить визу туда практически нереально… Может, чьи-то из вас родители помогут? Настенька Петрова вдруг всполошилась. Вздёрнула подбородок и горделиво хмыкнула: – А у меня есть. И всегда была! – Серьезно?! Но… Как? Покажи, принеси с собой в университет! – затараторили те завистливо. – У меня с собой. – Краем глаза я увидела, как Настя Петрова зарылась в сумочке и достала обычную банковскую карту Виза. – Смотрите. Думаю, каждый из вас может ее оформить. Полетели? Подруги Петровой переглянулись и засмеялись во весь голос, оглушая коридор. Они начали издеваться над девушкой, покрасневшей до самых ушей. А мне почему-то стало неловко… В голове всколыхнулись слова Саши и Риты: «Ты становишься похожей на Настю Петрову!». В моменте я словно встала на ее место и едва не зарыдала. Не понимая, что делаю и зачем, я смело шагнула вперед и обратилась к Петровой: – Смешная шутка, Настя. А твои недалекие подруги, как обычно, юмора не понимают. Ничего, видать сарказм не всем дан. Тут надо книжечки почитать, учебники полистать… Сложно, наверное, быть самой умной среди подруг. Девушки застыли с потерянным видом, переглядываясь. А вот Петрова потеряла дар речи, разве что подбородок об пол не ударился. Я не ждала от нее благодарности. И, уж тем более, хорошего отношения. Просто не могла поступить иначе. Уже заходя в аудиторию, я вдруг замерла. Дорогу мне перегородил силуэт Димы Флажкова. – Поговорим? – он кивнул мне в сторону. Понимая, что по-другому пройти мне никто не даст, я закатила глаза и согласилась. Нервно потерев затылок, Флажков казался мне смущенным. – Мне очень стыдно за свое поведение. Кажется, в твоих глазах я еще тот мудак. Я ожидала чего угодно, но не этого! Брови поползли на лоб, а интерес к разговору резко возрос: – Так-так?.. – Ты очень нравишься мне, Диана, – вдруг проговорил он, а после достал спрятанную под курткой розу в целлофане. Она была помятая, потрепанная, но все еще живая. – Прошу, скажи мне, чего ты хочешь, и я постараюсь сделать все правильно. С изумлением я держала розу и не могла поверить, что Флажков выделил деньги на ее покупку. Неужели и правда влюбился? Ситуация настолько шокировала, что я даже не нашлась ответить ничего лучше, чем растерянно пробормотать: – Мне надо подумать… Дима кивнул и облегченно выдохнул. Прижимая розу к себе, я развернулась на пятках и снова направилась в аудиторию. Там, около соседней двери от моей стоял Он… Профессор Шлефов. Взгляд был красноречивей слов: убийственный, кровожадный и дикий. Мужчина явно застал весь недолгий диалог, и он ему очень не понравился. Я пулей рванула в свою аудиторию, когда Шлефов «случайно» вырвал ручку двери. Он писал, но я не отвечала. Потому что не понимала, за что и почему должна оправдываться. Кто мы друг другу? Люди, состоящие в осуждаемой обществом тайной связи, которые никогда не смогут быть вместе официально, у всех на виду. Трезво осознавая это, я все равно не могла не мечтать о своем профессоре… Он, как запретный плод, занял собой все мысли. Волновал сердце даже на расстоянии… – Красивая роза… – Саша подошла ко мне после пар, окинув явно обиженным взглядом. – Мне стоит ждать твоих извинений за испорченный день рождения? – Не стоит, – поступаться я не собиралась. – Его испортила не я, а ваши бесконечные придирки и непрошенные советы. – Хорошая подруга всегда будет идеализировать тебя, а лучшая – прямо в лицо скажет, если ты катишься на самое дно, – из-за спины блондинки показалась Рита. Она не была столь категорична, как Саша, но все равно оказалась по другую сторону баррикады. – Ты уже давно постучалась со дна, Диана. Опустив взгляд, я тяжело вздохнула. С каких пор мои отношения с лучшими подругами стали напоминать бесконечные унизительные высказывания? Я словно вернулась опять в детство, где постоянно приходилось обороняться. Я не успела и рта раскрыть, как на горизонте появилась Настенька Петрова. – Знаешь, Рита, странно слышать нечто подобное от тебя… На прошлой неделе я видела, как ты покрыла матом бедную старушку у метро, которая просила у тебя недостающие пять рублей на проезд. Кажется, ты ее потом пнула ногой и убежала… Как там на дне, дорогая? – переведя полный призрения взгляд на Сашу, и засверкала. – Ой, а разве это не твой папочка в сговоре с тобой подтасовал результаты экзамена, позволяя тебе пройти на бюджет? А ведь какой-то более достойный студент сейчас на паперти стоит с протянутой рукой… Это, по-твоему, поступок достойной леди? С ужасом переводя взгляд с Насти Петровой на девушек, я пыталась понять: правда это или нет. По лицам Саши и Риты было совершенно не понятно. Не хотелось верить, что подруги на такое способны! – Хабалка! – фыркнула Рита, агрессивно бросившись в сторону ректорской дочки. Саша вовремя призвала ее к благоразумию, останавливая. – Спасибо, что наконец представилась, – хохоча себе под нос, Настя просто ушла прочь, оставляя меня в полном изумлении. Счет сровнялся, поняла я. Теперь никто из нас ничего никому не должен. На этом недолгий разговор закончился. Я было направилась к выходу из вуза, поздно вспомнив, что забыла конспекты по английскому языку в кабинете профессора Шлефова. Всю прошлую неделю в любое удобное время мне приходилось зазубривать новые слова. Учитывая, что опрос назначен на вторник, забрать тетрадки «когда-то потом» был не вариант. – Вот черт… – нервно перетаптываясь перед дверью, я пыталась понять: внутри он или уже ушел домой? Может, на паре? Отлучился по делам? – Хоть бы повезло! Достав из сумочки ключи, я вставила их в скважину и провернула замок. Он был закрыт, а это хороший знак. Обычно преподаватель запирался лишь когда уходил. Немного расслабившись, я ступила внутрь кабинета с наглухо зашторенными окнами. На дворе было еще светло, но внутри темно, как в могиле. – Ау?.. – сглотнув ком, я прошла вперед. Включатель располагался довольно далеко от двери. – Тут кто-то есть?.. А в ответ тишина. Медленно, шаг за шагом, я пробиралась вперед к столу, за которым работала. Так тихо, будто боялась разбудить дикого зверя… Увы, он и не спал! – Попалась? – резко дверь была захлопнута, свет включился. Перед глазами предстал пышущий яростью Шлефов. – Решила сбежать о меня, Диана? – И не думала… – я нервно села за стул, крепко прижимая к груди сумочку дрожащими пальцами. – Вот, пришла за… – За благословением? – вздернув бровь, он саркастично захлопал в ладоши. Чертовски медленно. Это пугало. – Ты его не получишь. Двумя пальцами, кривясь, Шлефов подцепил мою скромную розочку в целлофане. Затем подошел к окну и выбросил ту прямиком на улицу. – Она-то тут при чем?! – стало неприятно и тоскливо. Ведь роза никому ничего плохого не делала. На глазах выступили слезы. Я ощущала себя, как маленький ребенок, которому взрослый дядя из злости лопнул любимый шарик. – Дианочка, запомни, – нависнув надо мной, Шлефов говорил нежно и заботливо, но все это было лишь притворство. Голубые глаза все еще пугали холодом. – Ты можешь принимать цветы и ухаживания только от своего мужчины. И никакого другого! Я хмыкнула, отталкивая от себя профессора: – Ну, и кто же этот «мой» мужчина?! – Я! – он даже не шелохнулся. Голос стальной и уверенный. – Я, Дианочка, твой мужчина! Было в этом что-то сексуальное… Я тут же отмахнулась от наваждения, не желая поддаваться очарованию. – Вы всего лишь мой профессор, – чеканя каждое слово, я пыталась поставить Шлефова на место. Он просто не имел право на ревность. Тем более, такую сумасшедшую! Слова Шлефова совсем не образумили и в чувство не привели. Напротив… Волосы на голове встали дыбом, глаза округлились, а скулы сжались. Опустившись на колени перед стулом, он сжал мои щеки и заставил смотреть лишь на него: – Я куплю тебе любые цветы, какие только захочешь. Но ты больше никогда не возьмешь их из рук другого. Это ясно? Бунтарка во мне просто не принимала приказы. Не хотела вестись и поддаваться! Сжимая губы, я отрицательно замотала головой: – Нет! Я буду делать, что и когда хочу. Это вам ясно?! И тут началась игра «кто кого переглядит». Шлефов, шипящий проклятиями, пытался подавить меня голубыми глазами, а я же, не сбавляя напора, прожигала в нем дыру в ответ. Вдруг кто-то постучал в дверь. Один раз, второй. Бегло и торопливо. А потом, не дожидаясь разрешения войти, сам себя пригласил. Я тут же испугалась за Шлефова. Точнее, за позу, в которой он находился: на коленях перед своей студенткой! Мой мозг сработал как-то по-особенному… Вместо того, чтобы оттолкнуть профессора в сторону, я буквально затянула того под свой рабочий стол, наглухо закрытый от гостя деревянной панелью. «Какого черта!», – взглядом проклинал меня мужчина. «Не знаю! Я просто испугалась! Простите!», – молила того я. Менять что-то было поздно. Гость уже вошел. Шлефову пришлось остаться под столом. – Подскажите, как скоро Вадим Геннадьевич будет на месте? – торопливо уточнила у меня секретарша ректора. – Игнатьев срочно требует от него подпись в документах. Словно издеваясь, Шлефов мягко погладил мои лодыжки. Я лишь слегка вздрогнула, стараясь не подавать виду. Но тот не успокоился. Медленно, но настойчиво, мужчина пробирался по внутренней части бедра вверх, прямо к трусикам. И его совершенно не смущало наличие в кабинете третьего лица. Видимо, это такая жестокая месть! – Насколько срочно нужны документы? – я старалась говорить деловито, проявляя увлеченность беседой. – Вчера! – ошарашила меня та, и я ахнула. – Не переживайте так, Петр Семенович человек понимающий… Дал мне целый час на подпись. А потом увольнение… Вы мне лучше скажите, когда точно будет Шлефов? Знала бы та, что всплеск эмоций не был связан с ее проблемами. Мужчина под столом совсем потерял контроль и… Совесть. Понимая, что я ничего поделать не смогу, он спокойно коснулся губами нежной кожи между ног через трусики. – Не знаю… Может, в ближайшее время… – голос осел до фальцета, когда Шлефов продолжил свою странную игру. Сложив руки в кулаки, я многозначительно постучала по столу. Ноль по фазе. – Да? Тогда я подожду здесь! – секретарша самовольно упала на гостевой диван. В этот момент Шлефов коснулся кончиком языка складок, и я закусила губы до боли. Он не остановится – поняла я. Пора брать ситуацию в свои руки. – А может, он вообще сегодня не вернется, – предположила, сжимая колени со всей силы. Ничего не вышло. Его голова была под моей юбкой, глубоко между ног. Шлефов увлеченно занимался тем, о чем и думать не хотелось. Боялась покраснеть. – Давайте я за него распишусь? Немного подумав, секретарша неуверенно подсунула мне документ. Я же, недолго думая, спародировала подпись Шлефова. Стоило поторопиться, мужчина наращивал темп, и все сложнее было казаться непринужденно сидящей в кресле. Пот уже вовсю выступал на висках, а руки дрожали. – Вот, смотрите, – я вернула секретарше документы. – Похоже? – Похоже… – она нахмурилась, почесала лоб ручкой. – На статью! Вы уверены, что у нас не будет проблем? – Беру босса на себя, – сказала я без задней мысли, но Шлефов тут же укусил за причинное место. Меня прямо всю перекосило от нахлынувшего возбуждения. – Так что бегите и обрадуйте нашего дорогого Петра Семеновича! Та расцвела и бросилась прочь, захлопнув за собой двери. – Ты!.. – смешанные чувства: я задыхалась одновременно от возбуждения и стыда. – Вы!.. Дверь снова открылась, секретарша вернулась. Достав из сумочки шоколадку, она положила ее на стол и подмигнула: – Это тебе. Спасибо за помощь, будем дружить! Зажмурившись, зарывшись лицом в ладони, я сжала пальцы ног. Волна оргазма подкралась так быстро и внезапно, что подготовиться к ней было просто невозможно. – Это наш с вами долг, – губы шевелились, но своего собственного голоса я не слышала. – До свидания! На этот раз секретарша Игнатьева ушла окончательно и не вернулась. Шлефов вылез из-за стола с таким серьезным видом, будто только что вернулся с важного совещания. Спокойно надел пиджак и принялся собирать кожаный портфель. – Собирай тетради и поехали домой, – буднично сказал он. – Уже поздно, а у нас много дел. – И, – я все еще не могла отдышаться на кресле, ноги сводило судорогами. – Это все?! Мы не обсудим ваше вопиющее поведение? – Не понимаю, о чем ты, – на полном серьезе заявил тот, театрально положа руку на сердце. – Поторопись. Ты либо едешь вместе со мной, либо я закрою тебя в этом кабинете до утра. Я уже была не уверена, шутит ли профессор… Шлефов оказался просто психопатом! Под маской серьезного, делового мужчины скрывался тот еще экстремал, страстный и ненасытный.