ГЛАВА 15

– Ты права… – он присел напротив, сжал мою руку своими крепкими пальцами и напряженно уставился прямо в глаза. Пытался по эмоциям понять: как далеко стоит заходить. – Я изначально не планировал, чтобы этот брак был фиктивным. – ЧТО?! – я опешила от такой новости. Растерялась. Шлефов сразу перешел к делу, не размениваясь на лишние фразы. – Но, как же все это… – Мне было важно заманить тебя в брак, Диана, – на полном серьезе произнес он. Моя челюсть едва об пол не ударилась. – Именно поэтому я включил данный пункт в договор. Где-то глубоко внутри я даже надеялся, что ты проштрафишься. Правда, размах получился более грандиозный, чем в самых смелых фантазиях! Внутри был полный хаос. Но, на удивление, никакой злости. Может я устала, а может просто оценила смелость Шлефова. Ведь говорить такие вещи открыто, тем более любимому человеку, очень опасно. – Но зачем был весь этот игнор? – пазлы внутри все равно не сходились. – Ты игнорировал меня! Напрочь! – Я злился, – ответил он то, что я и так знала. – Очень сильно. – На меня, – понимающе кивнула, тяжело вздыхая, – что допустила слив фото… – Нет, – сложив губы в тонкую линию, он нахмурился. – Весь этот брак был большим обманом для тебя. Ловушкой. Я ведь загнал любимого человека в ситуацию без выхода. И это не могло не угнетать. Все должно было быть иначе. И эта пауза… Мне хотелось, чтобы ты привыкла к этой квартире. Не чувствовала натиска. И сама решила: хочешь быть со мной или нет. Я молчала. В голове Шлефова все складывалось совершенно иначе, чем в моей. Ведь я воспринимала его отстраненность, как ненависть. А он, как свободу… Ох уж эти мужчины! Все у них не как у людей! – Ты должна понять еще кое-что важное, – снова заговорил Шлефов. – Моя семья владела крупным капиталом. Он перешел мне от отца. Без преподавательской карьеры я проживу финансово, и очень хорошо. Парочка ресторанов, яхт, отель, ночной клуб и магазинчики…. Но… Университет – моя самореализация. То, что делает меня личностью, а не пиявкой к кошельку семьи. – Получается, – я окончательно запуталась, – репутация профессора Шлефова все же важна? – Очень, – он напряженно кивнул и снова посмотрел в глаза. Будто пытался что-то прочитать. Все выглядело так, будто меня медленно подводят к самому важному. Сердце в груди наращивало ритм, а я непроизвольно нервничала все сильнее. – И? – облизнув пересохшие губы, я желала скорее услышать финал истории. – И, – поддержал меня Шлефов, набирая полные легкие кислорода, – это не помешало мне влюбиться в тебя с первого взгляда. Грудь сжалась, перед глазами все помутилось. Никто и когда не говорил мне чего-то подобного! Я смотрела на мужчину, ему прямо в душу и чувствовала, как от нахлынувшего адреналина выступили слезы. – Я даже не помню нашу первую встречу… – вынуждена была признать я. Первокурсники в первые месяцы знакомятся с толпами преподавателей, студентов. – А я помню. На тебе был темно-бардовый брючный костюм, светлая шелковая блузка. Волосы с объёмными кудряшками. И глаза… От них невозможно было оторвать взгляд. Такие живые, открытые. Меня как молнией шандарахнуло. Неделю отойти не мог. – Шлефов засмотрелся куда-то в стену и улыбался. А я поверить своим ушам не могла. Неужели это правда? Вдруг по лицу профессора прошла тень. – Я долго не мог понять, почему так на тебе зациклился. Долго придумывал причины. Убеждал, что раздражаешь. Что выскочка. Что больше всех нуждаешься в нравоучениях. Но на самом деле просто боялся. – Боялся? – моя бровь едва заметно дернулась ко лбу. – Чего же? – Что все вокруг – каждый студент и преподаватель – увидит, насколько сильно ты мне не безразлична. Насколько сильно особенная. Не став лгать и выкручиваться, я с тоской вспомнила то время и тихо прошептала себе под нос: – Это было гадкое время. Худшее… – Теперь я это понимаю, – теплые руки накрыли мои щеки. Глаза мужчины казались такими потерянными, наполненными безграничной болью. – Будь я в состоянии вернуться в прошлое и все изменить, отдал бы за это все на свете. – Это невозможно, – я натянула вымученную улыбку. Вышло туго. – Знала бы ты, что такое любить тебя… – он нежно провел костяшками пальцев по моей щеке. Закрыв глаза, я позволила себе раствориться в моменте. Забывала дышать. Пропускала удары сердца. – Запретный плод. Я приносил твои контрольные домой и любовался почерком. А еще от них пахло тобой: чем-то цветочным, легким и весенним. А потом я приходил на пару и снова делал вид, что мне все равно. – Но тебе никогда не было все равно на меня, – я поморщилась, окунувшись на секунду в воспоминания. – Ты ненавидел меня при всей группе! – Ты не должна этого делать, Диана. Не обязана. И я пойму… – его губы уткнулись мне в щеку, измученно и устало. – Но, если когда-то ты простишь меня, я буду этому очень рад. – Зачем ты добивался моего отчисления? – в который раз спросила я. Хотела услышать четкий и внятный ответ. Еще раз. Без увиливаний и утаек. – Об этом говорила Настя Петрова. А она дочь ректора и знает все точно! – Повторю: я хотел лишь перевести тебя на другую специальность, – отчеканил он по слогам. Шлефов вдруг отстранился и посмотрел мне в глаза. – А при чем тут твоя подруга Настя? – «Моя подруга»? – я замерла, а потом расхохоталась. – Нет… Она никогда не была мне подругой! – Как же? – Шлефов растерялся. – Когда я умасливал Игнатьева насчет тебя, Настя всегда отстаивала, мол нельзя тебя переводить. Что ты на своем месте и не заслуживаешь к себе подобного отношения. Она часами уговаривала отца не лишать тебя стипендии. Объясняла твое тяжелое положение. Что это, если не дружба? Именно поэтому я попросил ее съездить сегодня к тебе и поговорить. Ты нуждалась в друге. Сказать, что я удивилась – это ничего не сказать. Услышанное шокировало так сильно, что я на долгие пять минут выпала из реальности, обдумывая услышанное. Почему Петрова защищала меня при папе, а в глаза всегда осуждала? Было в этом нечто подозрительное… Могла ли Настя устроить травлю Шлефова в сети? Вся такая хорошая и положительная при папе и Шлефове, она легко втиралась в доверие, выведывая важную информацию. Хотела понравиться Вадиму Геннадьевичу? Влюбить в себя преподавателя? А когда не получилось отвадить его от меня, просто слила в утиль. Точнее, попыталась. Я сразу же решила, что пойду на встречу с Настей. Выведаю у нее правду. А пока, раньше времени, не буду наговаривать. – А Сашу и Риту ты тоже позвал на встречу со мной? – зачем-то поинтересовалась я. Все еще казалось странным, что девушки внезапно пришли ко мне с извинениями. – Нет. Не я, – он холодно отмахнулся. Почему-то мне показалось, что подруги Шлефову не нравятся. – Есть еще вопросы? Сглотнув ком, я вдохнула полной грудью и решилась: – Кому ты на самом деле отправил то голое фото: мне или той Диане? Он замолчал, прикрыл глаза. Я видела, как тяжело мужчине дается этот разговор. Как не хочется ему бередить эту неприятную для него тему. И все же он решился капнуть глубже ради меня: – Знаешь, когда ты не можешь купить понравившиеся духи, ты пытаешься заменить их похожими, но доступными. Звучит дико, но так случилось со мной. Общаясь с ней, я представлял, что это ты, – по глазам Шлефова я видела, что одно мое не аккуратное слово – и он закроется. Навсегда. И правда канет в лету. Поэтому я замерла. Не дышала. Не моргала. Просто внимала его большую тайну. – Твой номер у меня тоже был. Вернувшись в тот вечер после вечера выпусков пьяным до невменяемого состояния, снова подумал о тебе. Написала Диана… Я предпочитал переписываться… Предложила обменяться фото… Я неожиданно для себя решил, что это хорошая идея… Какой бред! Всегда ведь был противником подобного. Алкоголь – зло! – Ты сделал это фото, – мягко поторопила его я, – но отправил каким-то образом мне. Как? – Говорю же, был пьяным, – зарывшись лицом в ладони, он забухтел уныло и стыдливо. – У меня был твой номер… Не знаю, зачем. Просто добавил и все. При выборе контакта нажал не туда. – Оказалось, – я слабо улыбнулась, пытаясь поддержать мужчину, – что туда. Правда? Ведь если бы не вся эта канитель с дик-пиком, неизвестно еще, как бы сложились наши отношения со Шлефовым. – Именно… – в глазах его зажегся огонь. Настоящее пламя! Причем, по щелчку пальцев. Он вдруг набросился на мои губы с жадным поцелуем. – Знаю, все это звучит дико и пугающе? Я как какой-то психопат… Только прошу, не убегай больше. Будь здесь, рядом. Хорошо? – Я никуда не уйду, – я не могла сказать «никогда», поэтому добавила иное: —По крайней мере, пока ты не найдешь и не накажешь тех, кто устроил нам все эти проблемы! Шлефов замер ненадолго. По лицу его прошла тень. Но затем он напряженно улыбнулся и кивнул: – Хорошо… Хотя бы так. И снова поцелуй… Теплые нежные руки, укутывающие горячими объятиями. Я не поняла, как оказалась лежащей на холодном каменном столе. Он немного привел в чувство, напоминая еще об одном важном вопросе: – Стоп! А что насчет Дианы? Зачем ты общаешься с бывшей?! – Не могу сказать, она попросила придержать информацию. Это ее личное. Но ничего сексуального и интимного в этом нет. Скорее, дружеская помощь в делах сердечных, – после всех откровений Шлефов вдруг начал говорить какими-то загадками. Мне это не понравилось! Но любимые губы, нежно скользящие по голому телу, заставили забыть обо всем на свете. – Не бери в голову, нас это не касается… И я не брала в голову. До утра. **** – В общем, – Настя нервно отбивала пальцами по столику кофейни. Сведя брови на переносице, с трудом усмиряла гнев. – Есть одна девка… Не знаю, откуда она взялась в жизни папы, но типичная содержанка. Молодая, упертая, прохода ему не дает. Он с ней на Мальдивы в Новый Год летит, представляешь? А мне сказал: «Вот тебе кредитка, развлекайся!». Отец года! Я внимательно смотрела на Настю. Изучала. Прикидывала. Пыталась по мимике распознать в ней того человека, что устроил для Шлефова и меня настоящий ад. – Слушай, а ты в нашем общежитии когда-то была? – невпопад спросила я. Старалась улыбаться и выглядеть дружелюбной. – Была, а что? У меня бывший живет. Кстати, вроде как на твоем этаже даже… – недоуменно ответила та, потом махнула рукой и завела свою шарманку: – Так вот эта девка мне говорит: «Мы с твоим отцом поженимся! Я его люблю!». Ну, какая там любовь? Она ему в правнучки годится. Благо, мама уже на небесах и этого цирка не видит! Значит, в общаге Петрова была. Все там знает… И где моя комната в том числе. Запросто могла пробраться и выйти незамеченной. А бывший ее прикрыл. Сто процентов! – А знаешь, где Шлефов живет? Была в его квартире? – снова спросила не к месту. Просто хотелось поскорее все узнать. – Знаю. Шлефов к нам часто заходил по делам и папа к нему. Меня брал с собой. Учил работе с документами. К чему ты это сейчас? – Снова девушка опешила. Но внутри нее было столько невысказанного, накопившегося, что та снова заладила свое: – Эта фифа ездит на его тачке. Прикинь?! Он ей дал ключи от «Порша» последней модели! А меня даже посидеть в нем долго не пускал! Она его приворожила, по-другому и быть не может! Еще одна жирная галочка – Настя не только знала, где живет Шлефов, но и была у него дома. Наверняка, имела доступ на парковку и на общую территорию. Именно там было сделано несколько фото из статьи. Устав ходить вокруг да около, я подвинулась ближе и спросила напрямую: – Тебе ведь нравится Шлефов? Не уклоняйся. Я это видела. Настя поперхнулась кофе, уставилась на меня с широко выпученными глазами: – Ты об этом хочешь говорить? Серьезно?! – Да, – всем видом я пыталась показать, что без информации никуда не уйду. – Скажи правду, прошу. – Да, нравится… Или нет… Не знаю… – она неопределенно повела плечами, чем ввела меня в недоумение. Затем торопливо пояснила: – Папа, оказалось, не просто так меня на встречи со Шлефовым водил. Хотел, чтобы его приемник влюбился в меня. И я стала женой будущего ректора. Престижно. Постоянно мне на уши приседал по поводу него. Какое-то я время я даже думала, что он мне правда нравится. Но сейчас понимаю, что это неправда. Нормальный препод, интересный мужик. И все. Тем более, он тебе больше подходит. – Почему? – было интересно услышать версию Петровой. Я все еще ждала подвоха в каждом ее слове. Даже чай пить боялась. Вдруг слабительное какое подмешала? – У тебя острый язык, у него… Внешне есть сходство… И вы смотрите друг на друга так странно… То ли ненавидите друг друга, то ли обожаете… В общем, мило все это! – она поднялась с места, отряхнула платье и тихо шепнула: – Мне надо отойти в дамскую комнату. Буквально пару минут. Подожди пожалуйста. Я кивнула. Только когда девушка скрылась за дверьми уборной, вдруг поняла свою удачу: Настя оставила сумку на стульчике рядом со мной. А ее телефон спокойно себе лежал на столе. – Это ради всеобщего блага! – со скрипом, напрочь игнорируя призыв совести и здравого смысла, я позволила себе зарыться в сумочке Петровой. Ничего интересного там не было: косметика, средства гигиены, водичка, годовой запас карамелек… Далее перед глазами возник сотовый. Кусая губы, я нервно бросала взгляд на дверь туалета: – А может не стоит? Это совсем уж… Но потом я напомнила себе, что автор статьи не побрезговал полазить в моем телефоне и выложить в общий доступ нашу со Шлефовым переписку. К тому же и голое фото мужчины. Спасибо хоть все прелести заблюрил… Решившись, я схватила в руки телефон. На нем даже не было пароля! Первый раз на моей памяти! Вот Саша и Рита всегда ставили двухфазную систему идентификации, а Настя даже не парилась по этому поводу… Открыв вызовы, я искала там издательство, подозрительные контакты. Ничего. Только отец – Игнатьев… Девочки из института… Какой-то парень, подписанный ласково «Мой Маратик»… Затем зашла в галерею. Миллион селфи и ничего полезного. Только собиралась зайти в заметки, как за спиной послышался голос Насти: – И что ты там ищешь? Петрова, рыдая, вырвала у меня телефон. Дрожащими руками бросила на стол купюру и бросилась к выходу: – А я тебе тут душу наизнанку выворачиваю… Идиотка… Сидя одна в кофейне битый час, я все никак не могла понять: виновна Настя или нет? Дебет с кредитом сходиться отказывался. Колокольчик на входной двери заведения зазвонил. Я инстинктивно подняла глаза и обомлела. В помещение вошла Диана, бывшая моего мужа. Радостная, с широкой улыбкой, она вела с собой под руку небольшого толстенького дедушку. – Боже… – внутри меня все похолодело. – Это ведь Игнатьев! **** – Вот оно как, получается! – я многозначительно ударила ладошками об стол Игнатьева и Дианы. Посмотрела на них с гневным прищуром. Пусть знают, что тайна их раскрыта. – От вас я такого не ожидала, конечно! Игнатьев при виде меня недовольно свел брови на переносице. Затем закатил глаза и отвернулся к окну. Диана же растерянно замямлила: – А что тут такого? Мы все взрослые люди… Чудеса порой случаются… – Какие чудеса?! – внутри меня потряхивало от злости. – По-вашему, подставить меня со Шлефовым – это что-то хорошее?! Да вы просто… Просто!.. Остатки уважения не давали мне высказать все, что я думала об этих злостных махинаторах. Поэтому проклятья я рычала про себя, в внешне просто нервно вздыхала. – Ты что такое несешь, Василькова? Совсем уже?! – Петр Семенович вдруг смерил меня таким взглядом… Будто я городская сумасшедшая. А потом внимательно посмотрел на меню кофейни: – Не знал, что тут алкоголь подают… Но тебе уже хватит, золотце! Женский алкоголизм не лечится. – Я вам не «золотце!» – гордо вздернув подбородок, я всем видом пыталась показать серьезность своих намерений. – Когда Шлефов узнает, как вы его поставили, никогда вам не простит! А ведь он вас любит, как отца… – И как же, – он хмыкнул, сложил руки на огромном животе, – я его, по-твоему, подставил? Отодвинув стул, я села к ним за столик. Парочка этому явно была не рада. Ну и плевать! – Это вы заказали тот «разоблачающий» материал в газету, не отмахивайтесь! А Диана была вашим тайным агентом. Диана только собиралась что-то сказать, как Игнатьев с изумленным видом накрыл ее ладонь своей. Мол, молчи. И подозрительно вежливо спросил: – Зачем мне это нужно, гений? – Как же? Все очевидно: не хотите покидать место ректора, – я подмигнула ему, улыбнулась. Пусть знает, что меня так просто не проведешь. Только вот Игнатьев только закатил глаза. – Шлефов карьерист. Так просто бы от повышения не отступился. Вот вы и решили выставить его нечистым преподом, который заставляет студенток спать с ним за оценки. Любого другого бы за это в прессе четвертовали. И уже не важно было бы: правда это или нет. Увольнение и только. А Вадим Геннадьевич как-то выкручивается… – Она своего мужа по имени отчеству называет? – Диана с призрением скривилась. – Мда… Эта семейка друг друга стоит. Нагнувшись ко мне поближе, Петр Семенович оскалился в какой-то безумной улыбке и отчеканил по слогам, как для умственно отсталой: – Василькова, дорогая моя! А ты не думала о том, что в моем возрасте меньше всего на свете хочется заниматься такими остолопами, как ты со своим Шлефовым? Мне, старичку со своей заслуженной повышенной пенсией, давно хочется доживать райские дни где-то на Мальдивах. А не участвовать в бесконечных оргиях с министерством образования и проверками! – Ничего, зайчоночек… – приторно сладко зашептала Диана старичку, а после погладила его под столом по ноге. К своему несчастью, я это краем зрения увидела. С трудом удалось сдержать рвотный спазм. – Скоро мы с тобой улетим и плевать на всех. – Не понимаю… Кто же тогда? – Игнатьев говорил так уверенно и слаженно, что я всерьез усомнилась в своей теории. А ведь все так идеально складывалось! Петр Семенович Игнатьев, который совершенно не хотел расставаться с должностью и решил организовать подставу своему приемнику. А Диана и Настя его преемницы, руками которых он делал грязные делишки. – Не знаю, кто. Это задача Шлефова все узнать и решить, – раскинувшись на стуле, ректор развел руками и тяжело вздохнул. – Я со своей стороны никаких сил не пожалею, дабы меня скорее на пенсию отправили. Связи подключил, денег приплатил. Пусть Шлефов скорее место занимает, а я отдыхать. Открывая и закрывая рот, я не могла сформулировать внятную мысль. Поэтому стыдливо встала и, промямлив под нос что-то на подобии извинений, направилась за свой брошенный столик. Но не успела присесть, как меня нагнала Диана. – Слушай, ты вроде нормальная, – та вымученно улыбалась и всячески делала вид, будто нормально ко мне относится. Но мы оба знали правду. – Ты же дружишь с Настей? Ну, дочкой зайчонка… Точнее, Игнатьева? Смысл, спрашивается, Насте Петровой было учиться в вузе под фамилией матери и маскироваться? Если каждая эскортница знает, чья она дочь… – Допустим, – я напряженно ждала, что такого мне предложит бывшая мужа. – Можешь ей рассказать, какая я хорошая и все такое? – Диана всячески пыталась показать мне, какая она добрая и жизнерадостная. Но я еще помнила, как та налетела на меня в дамской комнате клуба. – Просто она папе козни устраивает и отказывается меня принимать. А слова подруги могут помочь нам наладить отношения… – Может, Насте просто не нравится, что ты крутишь шашни с моим мужем и ее папой одновременно? – я многозначительно выгнула бровь и улыбнулась. Пусть знает, что я в курсе. Не забывает, чей Шлефов. – Да не кручу я с твоим мужем никакого романа. Нужен он мне! – она демонстративно закатила глаза. – Просто Вадим как-то застал нас с Игнатьевым. Кстати, тоже в кофейне. Мне пришлось ему все рассказать и попросить помощи. – И, – почему-то Диане верилось не до конца. Это была девочка со вторым дном обманщицы и коварной соблазнительницы, – чем же он тебе помогает? – Удержать зайчика! Наладить отношения с его семьей! Понравиться Насте и все такое… – Диана мечтательно вздохнула. – Вадимка тогда так обрадовался, что я пару себе нашла… Говорит, рад, что я после расставания с ним не страдаю. А с чего бы мне страдать? Он такой не один на свете. Многие за меня убить готовы. Я вспомнила, что видела в кофейне… Тогда, когда всю ночь потом проплакала… Могла ли это быть просто дружеская встреча? Мог ли Шлефов просто радоваться тому, что навязчивая бывшая наконец-то нашла себе кого-то другого? А цветы подарил кто-то другой? – Я сейчас спрошу кое-что очень странное, – смущенно отведя взгляд, я тихо прошептала, – когда вы последний раз со Шлефовым были близки? Она долго молчала, прикидывала в голове, а потом выпалила: – Не помню точно, но не этой осенью! Ну, что, теперь мне поможешь? Я и так ощущала себя виноватой перед Настей Петровой. А способствовать, чтобы в ее семье появился новый член – эскортница – очень не хотелось. Так что молча встав с места, я направилась к выходу: – Бог поможет, Дианочка! И вышла вон, помахав на прощание Игнатьеву. По пути домой на телефон пришло сообщение из группового чата подруг, который молчал уже довольно давно. «Девочки, как насчет девичника? Очень нужна ваша компания. Меня бросил Геночка и очень тоскливо!», – писала Саша. «Я «За», только где и как? У меня нельзя, родители дома», – ответила Рита с грустным смайликом. «У меня, увы, тоже. У родителей гости, музыка орет, полный дом народа… Получается, в другой раз. Увы», – ответила блондинка, и чат затих. Кусая губы, тяжело вздыхая, я принимала решение. Вспомнила, как хорошо мне было все три года дружить с девочками. Как те много раз меня поддерживали, помогали, заступались. Мы всегда были единым целым, и ссорам пора сказать «пока». «Можете прийти ко мне. У Шлефова много свободных комнат. Он будет не против гостей!», – напечатала я, и девочки сразу согласились.