14

Девочки не должны лезть в мужские игрушки, подумала я, стукнувшись третий раз о скалу. Из-за того, что я висела спереди, мой носильщик не мог зацепиться как следует, и его мотало возле трещины, как флажок на ветру. Он держался одной рукой и пытался перерезать стропы. И не расплющить при этом меня о камень.

В анириалах герои прыгали с реактивными ранцами или в упругих прозрачных пузыриках, которые их мирно доносили до места, не лопаясь. Но эти герои не смотрели анириалов.

Я честно спрашивала, не помочь ли ему, но наткнулась на яростный драконий рык. Ну и пусть. Теперь я меланхолично болталась грузом, прикрывала лицо локтем от помета, остатков птичьих гнезд и лишайника, заодно обдирая колени об острые выступы. Не могут скалы помягче делать? Или штаны покрепче?

Через бесконечные полчаса мы ввались в кабинет Гарбера.

— Ну вы даете, — сказала голограмма за столом. — По какому вопросу?

— Там Миш в скафандре, — быстро вякнула я. — Достать надо!

— А! Так доставайте! Бегом!

Я дольше ждать не стала. Чего тут ждать в самом деле? Я и без начальственных пенделей быстро бегаю. Промчалась по базе, что твой ураган, влетела в лабораторию.

— Явилась, не запылилась, — проворчала Кумина.

— Куми, не нуди, отсчет!

— Экстренные пошли. — Нехотя проворчала Кумина.

Пять экстренных после основных сорока восьми? Я с воплем кинулась переодеваться. Рукав отказывался надеваться, обливку я приложила не той стороной… да и миксина с ними! Уточнив, заправлена ли моя капелька, я ломанулась в батискаф.

— Что это было? — Спросил караульный у причала. — Вроде плеснуло.

— Да кто же его знает? Море. — Пожал плечами второй.

— Наделали гости делов, теперь точно комиссии жди. Утащили двоих каторжников. С ума сойти! У нас сидел сам Феликс Росс!

— А ты еще набрался наглости автограф попросить! Главное, что довольствие не урежут, потому что мы и так на подсосе, — возразил напарник. — А если переведут в Каса-Бьянку или Арандис, так это благо!

— Я и на Грос-Коэс согласен. Надоело тут до смерти. У меня уже от сырости кости разжижаются.

— У тебя не кости, а мозги разжижаются. И не от сырости, прошу заметить! Ты у Раймона выиграл бутыль спирта? И выжрал в одно рыло!

— Да после такого канистры мало будет!

Капелька шустро огибала препятствия, распугивая стайки пестрых рыбок. Все-таки плавать самой намного приятнее. Но в капельке быстрее. Вот и ветвистый розовый коралл, вот приметный белый камень, густо усиженный ежами. Завеса из красных стеблей лениво колыхалась. Я активировала манипуляторы и прожектор. Вот и скафандр. Подцепила его манипулятором, потащила из грота. Он показался мне подозрительно легким. Шлем вдруг отвалился и покатился вбок, показывая пустое нутро. Да как же это? Он привинчен! Из скафандра выплыла Кисонька и угрожающе раскрыла узкую пасть. Тоже желто-пятнистую.

Сердце застучало в горле, на глаза навернулись слезы. Миш! Не помня себя от тревоги, я проскочила нижний шлюз и кинулась в грот. Пустой скафандр отбросила ногой, к негодованию Кисоньки, которая сочла его своим новым домом. Куда же делся Миш? Его нашли, вытащили, а скафандр оставили? Но кто? И как? Завеса не потревожена, все листочки на месте… нет, чужих тут не было.

Больше полутора часов я обследовала окрестности, представляя с ужасом, как Миш пытался выбраться из скафандра и захлебнулся. Но где его тело? Я заглянула в каждую щель, в каждую нору.

Утопленники всплывают и их уносит течением, так, кажется? Или всплывают, когда начинают подгнивать? Но как раз здесь особого течения и нет, так, дыхание моря. А если он смог выплыть? Тут глубины-то неполные пять метров, пустяки, один взмах руками. Вдруг он сидит там, на рифе, и ждет помощи?

Нет, не сидит. Когда подлетали, пилоты бы его непременно заметили. Никто там не сидел. И за камни не цеплялся. Но проверить надо. Вернуться в капельку и осмотреть все наверху.

С тяжелым сердцем я потянула ручку вверх.

* * *

— Да что ж это такое⁈ — Разъярился капитан Беркли. — Проходной двор, а не каторжная тюрьма! Только Полиции нам тут не хватало!

— Во-первых, они любезно доставили Тарму Бринн к месту работы. — Начальник Гербер почесал карандашом затылок. — Во-вторых, задержали наших научников.

Капитан Беркли тяжело вздохнул. Научники и его достали до печенок. «АкваСфера» решила, что они тут хозяева. Ха!

— А в-третьих, они сами уйдут, убедившись, что у нас тут все в порядке. Все-таки ведомство наказаний и полиция, как ни крути, работают сообща.

— Но глубинное бурение придется прекратить? — Дураком капитан Беркли не был.

— Пока да. Думаю, нам и вовсе прикажут добычу оставить. Не в службу, а в дружбу, Рон, проверь мой саркофаг. Чешется. Неужели летучая мышь пролезла?

— Сейчас же посмотрю, — кивнул капитан.

Вечный начальник Гарбер его вполне устраивал, нового не нужно! Они отлично сработались! А что вечный, так это и хорошо, он эту базу до последнего камушка знает. Тут и погиб, да…

Кроме профессоров Краузе и Моргана, которых капитан недолюбливал (Фу! Живодеры, рыбок мучают!), работал в лаборатории и незаметный доктор Пул. Он занимался архитектурой мозга и виртуальными проекциями. И научился копировать поведенческие реакции на муляжах. Его «призраки» имитировали своих хозяев до последней черточки. Кстати, голографическая осязаемая шлюха была его подарком базе, ему показалось забавным воплотить простые мечты служак в поток световых импульсов.

Когда случился обвал, и солдаты извлекли покалеченное тело полковника Гарбера, голова оказалась наименее пострадавшим местом. И доктор Пул не мог удержаться. Тело полковника замуровали в саркофаг и похоронили с почестями. А голограмма стала руководить базой, прекрасно справляясь со своими обязанностями. Да что там, она даже чувство юмора полковника сохранила!

Доктор Пул совершил чудо.

Руководство ведомства ничего не поняло. Авария? Взрыв-обвал? Бывает. Разгребли? Вытащили? Починили? Работает человек? Нареканий нет? Ну и пусть работает! А что там у него вместо тела… да половина бойцов с киберпротезами и имплантантами! Только новички из училища целенькие приходят. Подумаешь! Совсем тела нет? Э-э-э… этот сложный вопрос предпочли замять, а потом и вовсе позабыли. Докладную предусмотрительно потеряли. Можно подумать, на Мунка-Салям была очередь из желающих служить!

Доктор собирался собрать новое вместилище для полковника Гарбера. Но к сожалению, не успел. Его сожрала тупорылая акула. Избыточное выделение тестостерона приводит к вспышкам ярости гигантских хрящевых рыб, и спасти доктора не успели. Тогда и установили отпугиватели вокруг базы. Но на всякий случай приказали лишний раз в воду не лезть

* * *

Я сидела на плотике и бездумно крошила корм юрким рыбкам. Все сроки прошли, Миш мертв. Батареи скафандра были выработаны в ноль. Он до самого конца ждал меня. А я… не пришла. Не успела. Жгучие слезы снова потекли, падая в морскую воду.

Правда, если его похитили, он может быть жив. Но стать лабораторным животным в руках профессора Моргана — участь хуже смерти. Вряд ли его забрали военные, приехавшие за Россом. И уж точно он не был нужен полицейскому десанту. Те вообще ничего о Мише не знали. Полицейские сказали, что законность методов исследований «АкваСферы» будет проверяться, но ученые хитрые и умные, они всегда смогут обвести вокруг пальца служителей закона. Спрячут Миша, и никто его не найдет. Выгонят их, приедут другие хозяева, пригонят других научников, приспособят базу под склад или будут разводить летучих мышей. А Миша не будет.

Еще я написала заявление относительно Лермы. Обещали переслать и все проверить. Всех каторжников отправили по другим тюрьмам. Будут уточнять личности и проверять, не затесался ли среди них кто другой с фальшивым идентификационным чипом. Некоторых надсмотрщиков тоже забрали. Сказали, будут судить за жестокое обращение с заключенными. Дело обещало быть грязным и долгим, покровители сидели на самых высоких постах. Кто-то же отдавал приказы, скрывал людей и ссылал сюда, в морской могильник. Так уже назвали базу вездесущие репортеры. Этих ни шторм, ни град, ни ураган не могли остановить в поисках сенсаций.

Шахту закрыли. Сторожить стало нечего, караулить некого. Солдаты целыми днями слонялись по пещере, играли в карты и выстраивались в очередь в комнату физиологической разгрузки.

У меня даже сил не было надеть гидрокостюм и отправиться на охоту. Я жалкая размазня. Сидела на плотике, на мелководье, болтала ногами, чтоб не слушать Кумину в лаборатории с ее утешениями, советами и предложениями.

— Бринн! — гаркнул с берега Терри. — Где жратва? Раймон нашел пинту оливкового масла и немного овсяной муки. Говорит, что вместо панировки пойдет. Ты не знаешь, что такое панировка? Это вкусно?

Я вытерла мокрые щеки и через силу улыбнулась Терри.

— Прости, не знаю.

— Столько времени на базе и не научилась готовить! Шуруй за рыбой, малявка!

— Да, я сейчас. — Надо соскрести себя в кучку и заняться делом.

— Бринн, отставить! — К мелководью подошел капитан Беркли. — За мной!

Я сделала несколько гребков, вылезла на берег и натянула силиконовые слипоны прямо на мокрые ноги. Вопросительно посмотрела на капитана. Заметила, что Беркли выглядит уставшим. Морщины и жесткие складки на щеках прорезались глубже, под глазами залегли тени. Переживает. Укетрис ему, как родственный потомок был.

— Ты самая маленькая и тощая на базе, — без предисловий сказал капитан. — Полезешь за переборки почистишь и смажешь вентиляторы воздуховодов. Шумят.

Я только уныло кивнула. Эту работу выполнял щуплый Миш. А теперь стало некому.

Битых три часа я лазила вверх и вниз по шахтам очистных и воздушных каналов, смазывала насосы и подкручивала гайки. Вымазалась в масле, покрылась пылью и провонялась гуано. Летучие мыши сильно возражали против наведения порядка и протестовали противным писком, когда я с щеткой и пневмораспылителем залезала в дальние отсеки. Такое впечатление, что там никто никогда не прибирался со дня основания базы.

Капитан Беркли сидел на бухте троса и терпеливо ждал, пока я вылезу из очередной дыры. Был занят: качал ногой.

— Все? — Я размазала пыль и масло по лицу и устало посмотрела на Беркли.

— Да, еще на кладбище и все на сегодня, — кивнул капитан. — Протрешь таблички.

Про местное кладбище я знала. Весельчаки Рик и Дэн просветили. Это каторжников скидывали в море, в расщелину, привязав камень. Кому-то придется доставать останки и идентифицировать. Там конечно, после пиршества рыб, морских червей и крабов мало что осталось, но в свете обнаруженной подмены личности вопрос был актуальным. Неизвестно, кого тут уморили, а настоящий преступник живет себе в Австралии припеваючи, в домике с садом и бассейном. Хорошо, что могильник предстоит разгребать не мне, а специалистам по судебной медицине с приданным отрядом глубоководников. Их ждали к ноябрю, к концу сезона ураганов.

Своих покойников сжигали лазером и останки замуровывали в стену дальней пещеры. Место было хорошее: солнышко попадало на стенку с именными табличками, рядом кустились петрушка, укроп и базилик, выращиваемые в трубах с питательным раствором. Самый большой полированный квадрат с золотыми желобками и красивой надписью гласил, что тут покоится полковник Гаэтано Гарбер.

Два солдата, пострадавшие от ядовитой морской живности, составляли ему компанию. Понятен стал страх личного состава перед погружениями. Проще меня послать, чем рисковать солдатами. Хотя, если быть честной, сами виноваты. Не надо пытаться поиграть с крошечным красавчиком синекольчатым осьминогом и тыкать пальцами в рот муренам. У крошки-осьминожки в яде содержится тетродотоксин и куча других приятных веществ, коктейль убивает за три-четыре минуты, и противоядия от него нет.

Еще один лейтенант сорвался со скалы, когда отстреливал тупиков. Личная неосторожность. Вот и все кладбище. Вообще ребята были на редкость здоровые. Терри был прав, сюда не лечиться приезжали.

Я почистила таблички полировочной пастой, протерла насухо.

— Гарбер просил проверить саркофаг, нажми панель. Опять мыши пролезли.

Послала укоряющий взгляд на капитана. Не видит, что девушка устала? Я же не двужильная! И вообще не его солдафон! Мои взгляды капитаны были, как моржу стрельба горохом. Ну надо, так надо. От грустных мыслей отвлеклась, и то неплохо.

— Вот, это импульсник на самом узком диапазоне. — Рифленая рукоятка легла в мою ладонь. — Не направляй на меня и будь аккуратна. Постарайся не промазать.

— Так я же никогда не стреляла! Риго не дал даже подержать!

— Вот и начнешь! — Кивнул капитан. На его лице появилось предвкушение.

Я нажала золотой желобок с краю гранитной плиты. Плита ушла вниз, прозрачный саркофаг начал выдвигаться из ниши. «Какой-то полковник был худоватый», — успела я подумать. На меня из-под крышки моргнули знакомые голубые глаза, и я повалилась в обморок, выронив оружие.

Голоса гудели в голове, становясь то густыми, то тоньше комариного писка.

— Папа, ты что, ее не предупредил? — спросил Миш.

— Прости, очень хотелось посмотреть на реакцию, — весело хмыкнул Беркли.

— Пап, это жестоко! Бедняжка! — Меня осторожно похлопали по щеке. — Тарма, вставай! Застудишься на полу!

— Вот ты гад! — Я открыла глаза и рот одновременно. — Да я чуть не умерла, когда пустую скорлупу увидела! Ты знаешь кто⁈ Ты самый гадкий, вредный, подлый…

Пояснить дальше не успела. Укетрис наклонился и поцеловал меня. Прямо в губы.

Кажется, на меня обрушился потолок.