4

Домик оказался крохотный. Стул, шкаф, стол, кровать. На кровати тюфяк, набитый сухими водорослями. Галоэкрана нет. Туалета нет. Даже руки помыть негде! Поискала разъем для сетевого кабеля, не нашла. А как мыться и стираться? Продуктопровода тоже нет. Лампа на столе оказалась чудная, я у нее не нашла элементов питания. Она загорелась, когда я ее потрясла, слабеньким желтым светом. Тоже люциферин?

Я сняла обливку, повесила в шкаф, но привычного гудения не услышала. Что-то эти шкафы часто ломаются, каждый второй неисправен. Должны сушить, отпаривать, проветривать одежду. Даже ароматизировать, если требуется.

Нам-то в интернате духи никто не выдавал, хотя синтетические ароматизаторы стоят дешевле стандартного пайка. Девчонки все равно покупали и притаскивали. Как-то Сайту целую неделю заставили полы мыть без поломойного бота, она по незнанию весь пузырек ухнула в приемник шкафа. Зато всю неделю Ирма, Сайта и Эсми благоухали ландышем так, что глаза слезились. «Тщеславное желание обратить на себя внимание дешевыми средствами», — так Семелла тогда говорила. Зато все узнали, что больше трех капель нельзя, кураторы унюхают.

Наверное, блок питания полетел. Самая частая поломка. Я залезла в шкаф с ремкомплектом и замерла в шоке.

Чинить там было нечего. Ровные пластиковые панели без электронной начинки. Цельные. Склеенные. Это просто ящик для хранения вещей! Как в древности! С полками и плечиками. Стенки и дверка! Самое сложный элемент — петли на двери. Они механические! Штырек, прикрученный к дверке, поворачивается в пазу, прикрученном к стенке.

Мне никто не поверит, если я про такое расскажу. Я попала в музей прошлого века! Нет, позапрошлого!

— Тарма! — В дверь небрежно стукнул Терри. — Пошли, проведу по базе да столовую покажу.

Это дело нужное! Я быстренько обулась, закрыла дверь металлическим ключом (тоже музейная вещь!) и преданно уставилась на Терри. Голову пришлось высоко задирать, не меньше двух метров вымахал мой проводник в Бездне.

Тот почесал голову под замызганной шапчонкой.

— Тебе же надо экипировку… не в трусах же плавать. И не голышом. А на твою мелкую задницу, поди, еще найди гидрокостюм! Потопали в каптерку за снарягой!

Пошли. Хоть бы спросил, умею ли я вообще плавать. Насколько поняла, еще и нырять придется, да с аквалангом, а я тут ни ухом, ни рылом.

— Нет приказа — нет снаряги, — сухо ответил сморщенный каптер на смиренную просьбу Терри «приодеть девочку».

— Завтра будет приказ! Сегодня Фил рапорт подал, Гарбер подпишет утречком.

— Вот и приходите утречком! — Пластиковое окно захлопнулось.

— Вот хомяк! Будто свое отдает, жмот! — Терри стукнул кулаком в окошко.

Я только плечами пожала. Утром, так утром. Мне вообще спешить некуда, раз я тут на полгода застряла.

Пещера была громадной. Простор ощущался сквозняком, пахнущим солью и рыбой. Справа и слева громоздились контейнеры с незнакомой маркировкой.

— Тут довольно свежо, — отметила я.

— Даже солнце бывает, наверху есть щели. В них зайцгубы и пролазят. Красиво, будто столбы из света в воде отражаются. Просто сейчас снаружи темно.

— А наверху что? Остров?

— Да так, две скалы из моря торчат, риф. Пляжа нет, бухты нет, с моря не подойти. Птичий базар есть. Кайры, тупики.

— И не заливает? В шторм там, допустим, или тайфун? — Синоптики, конечно, очень серьезно работают над климатом, в городах дожди строго по расписанию идут, но над морем-то не уследишь за каждой тучкой?

— Еще как заливает! — Хохотнул Терри. — Только разве такую громадину сразу зальешь! Помпами откачиваем воду постоянно. Если немного сверху водички капнет, никто не почешется.

В толще скалы темнел провал, через который был перекинут металлопластиковый мостик. Вниз шла лесенка совершенно хлипкого вида

— Значит так, — Терри нахмурился. — Вниз никогда не спускаешься, ни под каким видом. Кто бы что не сказал. Там камеры и каторжники. Попадешься, они тебя зубами загрызут, пальцами или ложками изнасилуют. Тут рудник, заключение у них пожизненное, так что девчонку порвать для них целый пир. Потом, конечно, их казнят, но тебе это будет безразлично.

Я сглотнула. Терри вздохнул.

— Ладно те, а вот что еще наши скажут… Баб у нас нет, сама понимаешь.

— Совсем? — Пискнула задушенным цыпленком. — А медчасть, кухня, бухгалтерия?

— Медчасть не нужна, ребята все, как кони здоровые, сюда дохляков не берут, первая помощь дело несложное, а каторжники не лечиться приезжают, сама понимаешь. Питание сплошь синтезированное, а расчеты все через систему ведомства наказаний идут. Я так посоветую: ни с кем и ничего не позволяй. Позволишь одному — по рукам пойдешь, дверь вышибут и станут круглосуточно ласки требовать. И начальник ничего не сделает, потому что парням надо пар спускать. А ты тут, что цветочек на полянке, нарисовалась.

— Да за что мне это? — Вырвалось из моей груди со всхлипом.

— Нет, так-то ребята у нас хорошие, — Терри понял, что перегнул палку и начал меня утешать. — Полгода мигом пройдет, а если хорошо постараешься, то у тебя и баллы и характеристики будут отличные, на суше в два счета устроишься.

— Характеристика из Бездны, круто звучит, — сквозь слезы улыбнулась я. — Куда мне потом, рынок охранять возьмут? Да кто вообще про вашу тюрьму слышал?

— Кому надо, те в курсе!

— Терри, я восемь лет пахала, как проклятая, на баллы. И получила вот это вот? — Я обвела рукой черное пространство. — Каторгу?

— А что такого? — Не понял Терри. — На самом деле, крутое же место! Да тебе даже знать о нем было не положено! Никому не положено! Тебе крупно повезло!

Я так не считала, но не стала спорить. Прощай, чистенький светлый офис моей мечты на тридцатом этаже!

— И связь не работает… хотела подружке написать, куратору.

— И не будет. Тут же режимный объект! — Терри покрутил пальцем у виска. — Связь глушат! Только в кабинете начальника есть терминал экстренной связи с президентом.

— Ага, прям с президентом!

— С ним, — серьезно кивнул Терри. — Ты же не думаешь, что тут простые воришки и дебоширы сидят?

Я вообще не думала о местных сидельцах, о чем и сообщила. Откуда мне знать, за что приговаривают к пожизненному заключению на подводно-подземном руднике? В нашей программе обучения такого не было. Мы только знали, что у нас справедливое общество и наказывают преступников по тяжести содеянного. Странно, почему не корректируют? Откуда вообще взялось столько преступников, что целый катер набили?

Куб из металлопластовых блоков сиял огнями. До меня донеслись взрывы хохота и ритмичная музыка.

— У кого-то из ребят днюха или звание пришло очередное, — слегка извиняющимся тоном пояснил Терри. — Тут и столовка, и типа клуб.

Мы вошли и даже успели пройти шагов пять. Я крутила головой по сторонам. В интернате столовая была точно такая же. Длинные столы. Пластиковые стулья. Пищебот, мойка, утилизатор.

Сидящий у входа парень, мимо которого мы прошли, вдруг задрал голову вверх и завыл, как волк. Через секунду взвыли все. Навскидку, человек пятьдесят. Музыка стихла.

— Хватит! Хватит! — заорал Терри, и достал меня из-за спины, куда я юркнула совершенно инстинктивно. — Это Тарма. Новенькая. А ты не бойся, это типа тебя приветствуют.

Наступила тишина.

— Добрый вечер, — пискнула я. До чего же неуютно, когда все на тебя смотрят!

— Сександроид? — Раздался вопрос. — А чего сиськи такие мелкие? Самую дешевую модель купили?

Ко мне подскочил тощий парень с узким и бледным лицом, с льдисто-серыми глазами. И не говоря, лишнего слова, схватил за грудь.

Я был так зла, что ответила тройкой ударов в голову и ногами добавила по корпусу и ногам. Тренер говорил, что нет нужды махать ногами до головы, прекрасно можно бить в колено, в голень выходит очень больно, а нос и шея вообще наше все. Самооборона была факультативом по желанию. Танцы и йога мне не понравились, я записалась на нее вместе с Лермой. Неожиданно мне понравились все эти блоки, броски, подсечки, уклонения и удары, а Лерма бросила через пару месяцев, ушла на легкую атлетику. Поэтому догонять ее было пустым делом, бегала она лучше всех в школе.

Парень зажал кровоточащий нос и отпрыгнул назад с круглыми глазами.

— Не дроид, — громогласно, под смех и шуточки, сообщил кто-то с ближнего столика. — А мы решили, Рик с Дэном сочиняют!

— Ха-ха-ха! Забились, что мы врем? Гоните свои пайки! — Встал знакомый пилот и кулаками постучал себя в грудь, издав победный вопль самца гориллы.

— Иди к нам, боевой цыпленок!

— К нам! — Раздались крики и стук мисок.

— Терри, отпусти девчонку! Что ты в нее вцепился, как в родную?

Кажется, поесть мне не придется. Больше всего я мечтала оказаться подальше отсюда.

Внезапно шум стих. Все уткнулись в свои миски. Я боязливо выглянула из-за спины Терри.

Высокий поджарый мужчина лет тридцати, с седым ежиком на голове, стоял у входа и оглядывал столовую, как свои владения. Вот он следил за формой: сидела она на нем идеально, как только что отглаженная. Семелла всегда говорила, что порядок в одежде соответствует порядку в голове.

— Капитан! — Обрадовался Терри и вытянулся. — Дежурный Рихтер, докладываю! У нас пополнение личного состава.

— Вижу, — процедил капитан, смерив меня суровым взглядом. — Поужинать успели?

— Никак нет!

— Через пятнадцать минут у подъемника. В ваших интересах поторопиться.

Капитан исчез, а мы подошли к пищеботу. Каша пшенная с мясом, ломоть хлеба, мутный зеленоватый витаминный коктейль.

— Это капитан Беркли, мужик жесткий, но справедливый. Зря не орет, но требует от и до, — Терри одновременно давал пояснения и орудовал ложкой.

Мне кусок в горло не шел.

— Слушай, а зачем слизь и рыба? Грибы эти?

— Так от синтет-каши глотку дерет, ты ее через неделю уже жрать не захочешь. Мы и приловчились: где тупика подстрелим, где рыбки пожарим, — Терри облизнулся.

— Тупиков можно есть?

— А что нет-то? — Удивился Терри. — Та же утка, считай. Только жесткая, мариновать надо. Или коптить. Ты как насчет готовки? Умеешь кулинарить?

В его глазах зажглись огоньки предвкушения.

Я вытаращила на него глаза в немом изумлении. О чем он вообще?

— Немного умею программировать и чинить пищевые боты. Простые модели общественного питания. Закладку ингредиентов делать.

Брусок белка суешь в лоток для белка, брусок клетчатки суешь в лоток для нее, жир наливаешь из бутылки, подсластитель насыпаешь в отсек. Что там сложного-то? Пятиклашки обычно на дежурстве по школе такое делают. Главное, следить чтоб лотки не пустели, а то кому-то не хватит еды.

Он же про это спросил?

— Ясно, — погрустнел Терри. — Тортика так хотелось. Или блинов.

— Я среднюю школу кончила, а не кулинарное училище! — огрызнулась я.

Он вообще представляет, что в кулинарное с улицы вообще не попасть? Тем более середнячкам. Элитарная уникальная профессия! Там же готовят из натуральных продуктов! Для тех, кто может себе позволить ходить по дорогим ресторанам. Очень дорогим.

А я до пятого класса считала, что булки на деревьях растут, на хлебных деревьях! Их выращивают на специальных фермах и развозят по школам.

— Ты все?

Я заставила себя выпить безвкусный склизкий коктейль.

— Недоеденное в регенератор, миску в мойку, упаковку в утилизатор, — показал мне Терри. — У нас отходов нет, а то всю пещеру бы давно загадили.

Я шла за ним и думала, питается ли донна Ирмы в таких ресторанах. Судя до дорогому флайту, может себе позволить. Наверное, Ирму будет кормить только натуральной едой. А я даже позвонить Лерме не могу! И галовизора нет. Как они тут новости узнают? Каждый день на плацу дежурный рассказывает? Что я буду делать, когда зарядка планшета кончится? Даже книжку не почитать будет. Может у них есть библиотека? У меня планшет старенький, там еще есть разъем для инфокристаллов. Буду читать с инфосталлов, когда все свои книги переберу.

— К начальнику, — сухо сказал капитан Беркли. — Рихтер, свободен.

Решетчатая конструкция из труб оказалась лифтом. На меня капитан не смотрел, а я страшно боялась, что ничем не огороженная площадка подъемника вдруг накренится, и я покачусь вниз.