7

Целых три дня я боялась нос высунуть с базы.

Такое даже Кумине не расскажешь. Влезла явно не в свое дело, нарушила закон, освободила преступника от наказания. Безусловно, заслуженного. Как говорил Терри, тут мелких воришек нет. Может, он детей похищал или дурь продавал?

Потом выработка кортизола снизилась, наступила пора критики и рассуждений. Камеры и следилки никто не отменял, но кому было за мной следить? Фил в «конторе» пасьянсы раскладывал целыми днями, остальным было глубоко безразлично, где я бултыхаюсь, лишь бы чего вкусного вовремя притаскивала для синтеза. Разве что камеры в той дыре были? Как они меня найдут? Что-то вынырнуло и занырнуло? Раз меня пока не ищут, то и ладно. Не была, не плавала, не резала. Какой-такой каторжник? Ничего не знаю. Не докажут, что это я. Ни один ИИ меня в маске и гидрокостюме с капюшоном не опознает.

— Миш, какого краба ты тут стул просиживаешь? — Привычно взъелась на трутня. — Ты же ничего не делаешь!

— Не твое дело, убогая кочерга, — лениво отозвался Миш из лаборатории.

— Ми-и-иш, а что такое «кочерга»?

— Такая загогулина железная. Тонкая. Длинная. — Подумав, ответил Миш. — Примитивная.

— Что ты несешь, я не железная! Железо тонет в воде!

— А фигура точь-в-точь, — Миш обычно даже глаза не открывал, ленился.

Кумина в наши пикировки никогда не вмешивалась. Делала вид, что не слышит. И сплетничать о нем отказывалась. Впрочем, ее и остальные служащие базы не особо интересовали. Пришлось идти по другому пути.

— Профессор Краузе чем знаменит, Куми? В библиотеке нет ничего.

Передо мной замерцал учебник. Введение в промышленное рыбоводство?

— Благодаря профессору Краузе перед человечеством растаял призрак голода! — Гордо сообщила Кумина. — Тысячи рыбных ферм по всему миру разводят промысловую рыбу и выпускают мальков в океан по его методикам.

«Ну, и сокращение численности населения планеты надо не забывать», — хотела добавить, но прикусила язык. Сначала ввели квоты на рождаемость, потом репродуктивной функцией занялись инкубатории. Воздух и вода сразу стали на порядок чище. Но да, дядечка очень полезным делом занимался.

— А профессор Морган?

— Он генетик. — Кратко ответила Кумина. Слишком кратко, что мое любопытство не взыграло.

— А учебник есть?

— Его работы засекречены правительством объединенных территорий. У тебя допуска нет, — сухо отказалась продолжать тему Кумина.

— Как это нет? Я лаборант! У него, поди, тоже лаборанты были! Да десяток, не меньше! А раз я одна, то и важности у меня в десять раз больше! Допуск толще!

— Сомнительный вывод, — не повелась Кумина.

— А Миш в курсе? — Если в курсе, то мне ничего не расскажет просто из вредности.

— Он Укетрис. — Ответила Кумина.

Как будто это что-то особенное значило!

— Он часть проекта профессора Моргана.

Я вытаращила глаза. Что значит «часть проекта»? Подопытный? Или синтезированный искусственно организм? А дразнится, как настоящий! Но Кумина держалась твердо. Не положено мне этого знать, и все тут. Интриганка.

Генетики в инкубаториях работают. Следят, чтоб не было никаких аномалий, нерасхождений гамет, делеций, полисомий, тератогенных мутаций. Картинки показывали страшные, что творилось сто пятьдесят лет назад.

До начала контроля департамента здоровья над воспроизводством населения действительно могли быть разные случайности. Некоторые сумасшедшие отказывались от инкубаториев, зачинали, вынашивали и рожали естественным путем, прятались и прятали потомство, засоряя генофонд человечества непроверенными сочетаниями. Хорошо, что это было давно.

Сейчас всех носителей мусорных генов стерилизуют, и это правильно. Зато все красивые и здоровые, отлично сложенные и гармоничные. Можно пол, рост и цвет глаз заказать при большом желании. Почему при этом кто-то талант, а кто-то середнячок получается, биоинженеры и психологи до сих пор не разобрались.

Школьный курс включал шесть лекций и одну лабораторную работу. Даже не помню точно, что мы тогда делали в пятом классе. Кожицу какую-то обдирали с куска растения, красили реактивами и смотрели под микроскопом. Обычным, световым, даже не электронным. Кто бы нам в пятом классе электронный дал?

В лаборатории на месте микроскопа и генного анализатора было пустое место с дырами разъемов от кабелей. Аппаратуру сняли слинявшие профессора. Так-то проще простого: снять с кресла волос Миша, да посмотреть, что с ним не так. Хотя могу и не разобраться, я все-таки не профессор генетики.

Зато могу поговорить с Терри. Он ко мне вполне нормально относился.

Сказал, что у него есть младшая сестра-сиблинг и она на меня похожа. У них в семье традиционно очень сильные связи доноров с потомками. В их местности так принято, все следят за своими эмбрионами, навещают, разговаривают, и всегда забирают в семьи после школы. Пока он тут служит, родители с ней работают в лесничестве Авейру, восстанавливают джунгли в бассейне Амазонки. Поэтому Терри я не боялась, приставать ко мне он не пытался, щупать за мягкости и округлости не стремился.

Сегодня на отмели мне попались странные раковины, напоминающие плоские твердые бутоны. Вслед за бутоном тянулся кожистый кривой палец. Довольно плотный и мясистый. Я так и не смогла понять, что это такое, но решила, что обжоры все съедят. Отрезала небольшой кусочек колонии. Еще моей добычей стал пяток крупных морские звезд с фиолетовыми пупырчатыми лучами. Этих я раньше собирала, точно съедобные.

— Морские уточки! — Обрадовался Терри, принимая улов. — Где нашла? Их еще морскими желудями называют. Мясо сочное, напоминает устрицу и омара одновременно. Ужасно дорогие! Пригоршня стоит двести баллов на черном рынке. Их только в лучших ресторанах подают!

Я скривилась. Лучше синтет-печенку съем, чем этих гадких червяков.

— Погоди, ты что, на скалы лазила за ними⁈ — Вдруг всполошился Терри. — Не смей! Это очень опасно! Там же прибой бьет со страшной силой! Можно провалиться в расщелину и утонуть!

— Да ладно, больше не буду, просто интересные штучки показались. Не знала, что такие ценные. — Я утешающе похлопала его по плечу. — А как их готовят?

Парни от скуки заделались знатными кулинарами, продолжая мучить свой пищебот. А кое-кто даже руками творил чудеса. Терри меня леденцами угощалс мятой и имбирем, и фаршированными блинами. Не удивлюсь, если кто-то после срока службы станет поваром в элитном ресторане.

— Можно сырыми, — задумался Терри, вертя багровый кривой палец с твердой нашлепкой на конце. — Полить соусом из уксуса и оливкового масла, раковину оторвать и высосать мясо. Рамон варил их в морской воде пару минут и подавал горячими на хлебе с маслом. А можно жарить над углями на решетке.

— Фу! Столько сложностей, чтоб просто поесть! — Я такого решительно не понимала. Еда — это белки, жиры, углеводы и клетчатка. А уж как оно завернуто, дело десятое. Есть же ароматизаторы, красители, загустители, вкусовые добавки, с ними и протухшая медуза редким лакомством покажется.

— Ты просто маленькая еще! — Терри щелкнул меня в лоб. — Жратва — это удовольствие, за которое богатые люди готовы платить бешеные баллы!

— А нам говорили, что есть надо, чтобы жить, — возразила я. — Это недостойно человека, столько баллов тратить для баловства желудка. Но если они такие ценные, могу еще сплавать. Пусть Миш меня подстрахует, мы вдвоем в два раза больше соберем.

— Мишу запрещено базу покидать и плавать нельзя. Пока, мелкая! — Терри подхватил сетку с уловом и пошел к столовой.

Я потрясла головой, пытаясь осмыслить его слова. Что значит «нельзя плавать»? Это полезно! Да что с ним не так? Размокнет он, что ли?

— Состав клея, которыми усоногие рачки крепятся к днищам кораблей и камням, до сих пор не удалось повторить, — с намеком сказала Кумина, когда я ей надиктовала сегодняшний отчет. — Им можно клеить кости при переломах, точечно вводя непосредственно к месту повреждения. И реактивы имеются, и молекулярный сборщик.

— Да кому это нужно, когда есть медикапы! — Отмахнулась я.

Кумина только фыркнула. Ну да, сколько она тут уже торчит? Отстала от жизни. Медикапы есть везде. А где их нет, пострадавшего можно доставить экстренным аэромедфлаером за четверть часа.

Не сходить ли мне в кристаллохранилище? Или не стоит нарываться на приставания скучающих бугаев? Вот их точно соматотропином перекормили в детстве, стремясь вырастить здоровенных и сильных солдат. Капитан Беркли сильно обидится, если я прогуляюсь по территории базы с гарпунным ружьем? Хотя, у них же импульсные разрядники… против них с гарпуном, это как на самокате против карьерного грузовика.

Укетрис, Укетрис, задал ты мне задачку. И Кумина не поможет. Зато есть мой родной планшетик! Он-то не будет тайны разводить на пустом месте!

Надо набрать «у», «кет», «трис», «уке», «укет», алфавиты, смыслы и значения. Явно же синтетическая фамилия, не традиционно-историческая. Шифровка.

Чен, ек, шуль, яш, куц, кати, пак… Не быть мне лингвистом, поняла я через два часа, продираясь через буквы забытых языков. Планшет нагрелся, я вспотела. И кто только их выдумывал в таком количестве? Бедные историки! Ну проще же для всех, когда все одинаково говорят! Сейчас их в мире всего два — унита и космолингва. Второму только в академиях звездного флота учат.

«Кай», «укай» — «рыба» на языке майя. Только древних мертвых языков мне не хватало! Профессора отлично позабавились, шифруя простые понятия непонятными словами. Или кто-то из них был большим любителем древности? Почему бы и нет, собственно? У интересных людей и увлечения интересные. Работали на базе, безусловно, люди незаурядные. И не хотели, чтоб в их работу лезли грязными гравиботами.

«Ти» на языке майя — это предлог, который означает «в», «на», «из», «для». ИС — информационная система, интеллектуальная собственность, инженерная сеть, индекс состояния, интегрированная структура. Все подходит! Понимай, как хочешь!

Я взвыла и побилась лбом о панель с графиками и распечатками.

— Ты ж так не убьешься! — Раздался ехидный голос от двери. — Убиваешься, как первоклашка, которую не обслюнявил мальчик на переменке!

— У нас раздельное обучение, — напомнила я очевидный факт. — Ты лодырь, Миш. — Угрюмо сообщила лаборанту еще один бесспорный факт. — Какого морского слизня сюда таскаешься?

— Не твое дело, малявка! Живо освободила рабочее место!

Фыркая и шипя, место в лаборатории освободила. И даже дверь закрыла. Может, он там медитирует, или по секрету с Ку общается. А я вся такая наивная и недогадливая, не додумаюсь с камер подсмотреть за гадом.

Подхватила планшет и залезла под одеяло с головой, чтобы Кумина не засекла. Могу я спать с планшетом? Имею право! Зато погляжу сейчас, чем он там занимается. Опять будет на стуле крутиться?

Хы, взвешивается! Он что, озабочен своим весом? Да у него жиринки лишней нет!

Рубашку снял. Объективно говоря, фигура у него неплохая. Стройная, рельеф есть, хоть и суховатый. Не как у мясистых спортсменов с внушительной мускулатурой. Узкие бедра, ровные ноги. Скорее, сложение, как у танцовщика или гимнаста. Не будь он таким гадом, я считала бы его вполне симпатичным парнем.

Что это у него за наклейки подмышками и ниже? Тейпы? Он так волосы с тела удаляет? Я захихикала.

С видимым облегчением Миш оторвал полоски пластырей и сел в кресло. Вот опять будет сидеть два часа и ничего не делать. Так и знала!

Бесит! И зачем ему бутылка с водой? Подмышки протереть? Фу! Мыться не пробовал?

Миш закинул ноги на стол и откинул голову на полголовник. Спит. Поспать сюда приходит, лаборант тоже мне, одно название! В сердцах я мазнула по экрану чуть сильнее, чем нужно, изображение дернулось и резко приблизилось.

Я моргнула и уставилась на экран. Что за ерунда? Какие-то грубые рубцы между ребер? А почему внутри что-то гадко шевелится? Донна, это раны! Открытые раны! Три штуки на боку вдоль края ребер. Я укусила костяшки пальцев и немного увела изображение назад. Раны бы кровили, а тут просто красная бахрома чуть шевелится в такт дыханию.

Тарма, ты дура. Это жабры. Это жаберные щели, как у акулы, Миш приходит подышать ими, чтоб не отмерли. На людях он их заклеивает физиопластырем, неотличимым от кожи. Он даже под цвет и фактуру подстраивается.

Косметологи придумали, чтобы внешние дефекты прятать. Аварии случаются, пожары, всякие несчастные случаи, вот пока заживление идет, приклеил нашлепку и ходи себе. Это уж потом будут шлифовать, размягчать и виброножом рубцы удалять.

Проект профессора Моргана — человек-акула. Укетрис — рыбоинтегрированная структура. Или система.

Другие дрессировали рыб, а он создавал двоякодышащих рыболюдей для работы на глубине. Для военной разведки и подводных диверсий. Поэтому проект засекречен и работали они на военной базе. Тюрьмой она стала недавно, скорее всего, раньше внизу держали подопытных.