Глава 9.

Драконы, все хором, по знаку своего Властелина начали глухо произносить ритуальное обращение ритмичным речитативом. Сначала совсем тихо, потом всё громче и громче. Постепенно голова Юнны становилась словно бы пустой, уходили тревоги и беспокойство, и только ритм драконьей речи тяжело бился в висках. Голоса Драконов накатывали волнами и отступали, оставляя в душе девушки странное спокойствие, и вскоре она словно спала наяву.

Повелитель плавно отпустил её левую руку, которую всё это время крепко держал у запястья, там, где упруго бился пульс и торжественно вышел из зала, попадая шагами в ритм хора, через неприметную дверь, прикрытую красным вышитым пологом.

Две зрелые драконицы в длинных до пола красных платьях подошли к девушке и, осторожно поддерживая за ладонь и под локоток, каждая со своей стороны повели Юнну вслед за её Драконом.

За дверью зала оказались крутые, но широкие ступени вниз, которые терялись в тёмной глубине. Речитатив Драконов волшебным образом звучал здесь ещё громче, но как-то глухо, при этом, ещё больше завораживал. Каждый шаг Юнны, и ведущих её дам-дракониц, сливался со звуками ритмичной речи, словно спускающиеся вниз танцевали непонятный танец под неведомую музыку.

Наконец, глубоко под землёй, бесконечный спуск окончился. И перед избранной Повелителя снова была дверь: мощная, крепкая, без украшений. Драконицы бережно полностью обнажили девушку, сняли с её юного тела все украшения, выполняя каждое раздевательное движение, не нарушая ритм хоровой речи Драконов.

Потом таинственную дверь быстро открыли, резко втолкнули голенькую Юнну в помещение и, с громким скрежетом засова, захлопнули эту дверь за её спиной. В это мгновение звуки речитатива исчезли, и девушка словно очнулась от сна. Испуганно огляделась, смущённо прикрылась руками.

Юнна с ужасом обнаружила, что она находиться в большой, абсолютно пустой каменной комнате без окон и с нею здесь только огромный Властелин Драконов. Он пристально смотрит на неё неподвижным взглядом огромных жёлтых змеиных глаз с узким продолговатым зрачком, нетерпеливо постукивая о каменный пол мощным хвостом. Большие серые крылья сложены и плотно прижаты к туловщу.

Юнна в страхе отступила назад и коснулась голой спиной двери. Заведя руку назад, за спину, девушка отчаянно подергала её за ручку в напрасной надежде, что ловушка откроется. Дракон стал осторожно приближаться. Девушка в панике кинулась бежать вдоль каменной стенки. Огромная туша Властелина поворачивалась за ней и неотвратимо настигала.

Юнна заметалась по каменному мешку, уже мало что соображая от испуга, только пытаясь оказаться как можно дальше от Дракона. В какой-то момент гибкий хвост обвил широким кольцом её хрупкое девичье тело, и так, в положении стоя, прижал к гладкому животу, лежащей на боку туши Дракона, закрывая от подмышек до колен.

Юнну словно в жаркую духовку засунули. Она едва касалась носочками пола, а лежащий на боку крылатый ящер прижимал её нежным животиком к своему гладкому горячему пузу как раз в том месте, где у него были чешуйки, и наивная Юнна искала желобок и пенисы. Дракон был настолько горячим, что девушка визжала не только от страха, но и от боли. Казалось её медленно поджаривают. Если бы она только знала, что это лишь начало кошмара соединения пары!

Что-то огромное обжигая бёдра и причиняя сильную огненно-жгучую боль раздвинуло её ноги, окончательно лишая опоры и раскалённым стержнем вошло внутрь, насаживая на себя. Потом стало ритмично пульсировать внутри, продолжая при этом немилосердно жечь. Юнна уже не визжала, она ревела как медведь, поднятый зимою со спячки. Но ничего не менялось, она поджаривалась изнутри и снаружи, намертво прижатая к пылающему жаром драконьему пузу горячим широким хвостом. Беспомощно колотила Юнна по огромной неподвижной туше своими слабеющими тонкими ручками. Тянулись безумно мучительные минуты, или часы, или, может, дни… Единственное, о чём сейчас мечтала Юнна — смерть, чтобы больше не мучиться, единственное, о чём сейчас жалела — что не погибла раньше, во время налётов степняков. Но вот, наступил жуткий момент, когда пульсация огненного мучителя внутри её тела резко усилилась и, вдруг, выстрелила такой невозможной болью, которая перешагнула порог терпения девушки и она, наконец, потеряла сознание.

Очнулась Юнна в неимоверно большой и светлой комнате. Мучительная боль в обожженном теле проснулась вместе с ней. Девушка лежала на огромной белой и невероятно мягкой, видимо для облегчения её страданий, постели. Юнна жалобно застонала, жалея, что жива.

Она лежала на спине, на обожжённом животе и груди слабой рукой нащупала лечебные повязки. Каждое движение, даже рукой, отдавалось страшной болью внутри, внизу живота.

Едва сиделки заметили, что девушка проснулась, две из них выбежали и одна вскоре вернулась с лекарем. Старичок наклонился над Юнной, улыбнулся по-доброму:

— Где болит, красавица?

Юнна попыталась и ничего не смогла сказать — голос насовсем сорвала от криков во время пытки в каменном мешке, только на глаза навернулись беспомощные слёзы.

— Ничего, ничего, девочка. Не нужно плакать. Мы всё подлечим и будешь как новенькая.

Юнне очень хотелось попросить лекаря, чтобы не лечил, а добил, чтобы не мучилась, но тут в помещении появился сам Повелитель, в сопровождении второй убежавшей сиделки. Он быстро подошёл к постели больной и спросил у лекаря.

— Как она?

— Жить точно будет. Всё подлечим. Через неделю, думаю, уже сможет сама встать, но сейчас ей очень больно. Будьте осторожны, мой Повелитель. — сказав это, лекарь низко поклонился и удалился, пятясь задом.

— Маленькая… — Дракон протянул ладонь и прикоснулся к щеке Юнны.

Всё, что она смогла, собрав все силы, отвернуть от зломучителя лицо и закрыть глаза.

Больше всего на свете Юнне хотелось, чтобы он немедленно ушёл. Несчастная на своей шкуре, в буквальном смысле, прониклась, что Повелитель — не человек. О! Теперь она знала, что сейчас её касается, притворяющийся человеком, громадный летающий ящер с огнём внутри, ко всему, бездушный, легко убивающий людей или причиняющий им страдания.

Жгучая боль каждое мгновение мучила тело несчастной, а тот, кто её причинил, спокойно находился рядом, ещё и протягивал к ней руки снова. В душе молодой женщины разливалось абсолютно незнакомое до сей поры, несмотря на все перенесённые жизненные удары, чувство — ненависть.

Юнна продолжала тихо лежать с закрытыми глазами. Только так сейчас она могла спрятаться от него. Заскрипела мебель, послышались шорохи, страдалица недовольно догадалась, что Дракон явно устраивался в большом кресле, рядом с кроватью. Потом, совсем неожиданно, он начал ей читать. Юнна узнала свою любимую книжку про потерявшегося драконёнка. Откуда этот ящер узнал про неё и зачем вообще нужно это чтение? Пусть бы ушёл!

Его избранная так и не открыла глаза, но мужчина продолжал спокойно читать до тех пор, пока дыхание пары, из прерывистого, не стало размеренным. Он понял, что Юнна уснула. Дракон осторожно закрыл книжку и беззвучно покинул шикарные покои своей молодой жены.

Всю неделю Повелитель ежедневно навещал Юнну и проводил у её постели немало своего драгоценного времени. Он читал избранной, пытался вести с ней беседы, но Юнна не оценила. Каждый его приход, она насколько могла, отворачивалась, причиняя себе этим движением дополнительные физические страдания, крепко закрывала глаза и упрямо молчала.

Целую неделю юная жена Повелителя ни с кем не разговаривала. Только кричала от боли, плакала или жалобно стонала, когда её телом занимался лекарь. Боль избранной с каждым днём становилась всё меньше. А кожа на спине и ягодицах уже на второй день пришла в норму, даже обошлось без лекарств, видимо, хвост Дракона был не настолько горяч, как его пузо.

К концу недели заботливый лекарь перестал накладывать лечебную мазь на живот, грудь и бёдра Юнны, но вот внутри утробы и между ног, даже спустя столько времени, каждое движение всё ещё отзывалось болью. Иногда, слишком резкое переворачивание вызывало невольный прежалобный вскрик. Впрочем, это не мешало Юнне каждый раз не только закрывать глаза, но и непримиримо отворачиваться от Дракона, едва муж входил в её покои.

При Избранной постоянно находилась куча сиделок. Помня о незавидной судьбе своих прежних служанок, Юнна не мешала им мельтешить вокруг неё, хотя невозможность побыть одной и спокойно поплакать раздражала.

Из разговоров девушек Юнна узнала, что после ритуала Властелин поместил её в отдельный Ажурный Дворец, который изначально строился только для Избранной и уже давно ждал свою хозяйку.

Возможно, даже наверняка, любая из гаремных девушек обрадовалась бы целому отдельному своему Дворцу. Юнна же, только в очередной раз огорчилась — ведь её разлучили с единственными, кому сейчас её сердце обрадовалось бы — с дорогими подружками Уланой и Соллой.

Иногда, Юнна задумывалась об Эше. А как она перенесла жуткий ритуал? Неужели Эша, да и каждая избранная, прошла через то же самое, что и она? Тогда, жива ли Эша? И выживут ли после такого Улана и Солла?

Сегодня Юнна впервые после ритуала встала на ноги. Опираясь на руки сиделок, кривясь от боли, медленно добрела до высокого арочного окна в её покоях, выглянула на улицу и едва не заплакала от умиления: там, внизу, топтались и спорили о чём-то, явно уже замёрзшие на холодном зимнем ветру, Улана, Солла, Мират и Нахар.

Внезапно сильные руки подхватили её, и Властелин коротко приказал одной из сиделок:

— Ступай, проводи друзей госпожи, избранных Улану и Соллу, а также Мирата и Назара в предпокои. Пусть посидят, подождут, возможно, сегодня моя жена их примет. Предложи им пока горячие напитки.

После этих слов, Повелитель чуть склонился к маленькому розовому ушку своей жены:

— Я позволю тебе ненадолго встретиться с ними, если ты станешь со мной разговаривать, маленькая упрямица.

Юнна разумно подавила вспышку ярости из-за этих слов. Дракон не положил её в постель, продолжал, как ребёнка, носить, чуть укачивая, на руках по огромной спальне, терпеливо ожидая ответа.

Вопросы… Они теснились в голове и, по мере того, как тело выздоравливало, всё необходимее становились ответы. Юнна решилась.

— Эша… Она тоже?.. — тихий голос был сиплым после долгого молчания, а быть может, после того, как девушка безумно кричала в каменном мешке, его звонкая нежность потерялась навсегда.

— Она жива. Но Смарагдовый сообщил, что ещё не может вставать. Судя по всему, Эше понадобиться гораздо больше времени, чем тебе, чтобы восстановиться. — в голосе Повелителя явственно ощущалось облегчение от того, что жена, наконец, заговорила.

— Значит, все избранные проходят через этот кошмар… И не все из них выживают, — прошептала Юнна.

— Да, все. Через ритуал слияния, чтобы подготовить пару к самой возможности зачатия огненного ребёнка, проходят все: и избранные человечки, и драконицы. Последние выживают всегда и переносят ритуал гораздо легче, некоторым даже нравится, — спокойно, немного равнодушно пояснил мужчина.

— Значит, когда Вы…ты… держал меня за руку, стоя перед всеми там, в зале… такую красивую, украшенную драгоценными каменьями, в белом платье… это было перед моей возможной мучительной смертью, почти перед жестоким убийством… — даже её голос казался горьким.

— Только ритуал слияния делает возможным рождение ребёнка-дракона впоследствии. Он всегда проводится глубоко под землёй, в самой толще скалы, за мощной, надёжно запертой дверью, потому что, если избранная погибает, её Дракон сходит с ума и уже больше никогда не обращается в человека. В этом случае, по закону Долины Драконов он медленно умирает без еды и воды, запертый в надёжном каменном мешке, рядом с телом избранной, так как становится смертельно опасным для всех её жителей и не только их. — Повелитель говорил ужасные вещи просто, как будто о погоде за окном рассказывал.

Юнна была потрясена.

— То есть, если бы я умерла, то ты тоже? — неверяще спросила она.

— Да. Только через несколько недель. Пока тебя наряжали, я отдавал последние распоряжения по управлению Долиной на этот случай. Я готовился к своему ритуалу соединения не один день, приводя в порядок дела и определяя наследников и распорядителей.

— А мне почему не рассказал?!

— Зачем? Чтобы ты боялась и умирала от ужаса, зная, что тебя ждёт? Слабела от этого, плохо ела, спала? Ни одна избранная не знает, что её ждёт на ритуале. И ты ничего не расскажешь Улане и Солле. Им не уйти от неизбежного, не заставляй девочек страдать зря.

Юнна затихла, принимая новую информацию. Потом в ужасе сжалась.

— И теперь всё время, каждый раз… туда? — она даже задрожала от мысли, что снова окажется в каменной пыточной и Дракон прижал её к груди покрепче, так как всё ещё продолжал носить на руках.

— Возможно придётся спуститься в этот каменный подвал снова, если первой ты родишь дочь, но зато теперь я точно знаю, что при этом ты не умрёшь.

— Я что? Уже беременна драконёнком? — непонимающе спросила Юнна.

— Нет. Но подготовлена к этому. Как только ты полностью выздоровеешь, я заберу тебя на время к себе в Главный Дворец. После того, как окажешься беременной — верну сюда. Кроме того, ты по-прежнему можешь продолжать учиться, если хочешь. И ещё, в этом Дворце ты вольна распоряжаться всем и всеми как пожелаешь. Ажурный твой. Ты всем довольна или ещё чего-нибудь хочешь? — Повелитель выжидательно посмотрел на неё.

— Я бы хотела встретиться с друзьями одна, без лишних ушей. Это можно? — Юнна просила и видела, что Дракону просьба не нравится.

И всё же он не решился отказать ей после того, как она, наконец, заговорила. Дракон уже боялся, что девочка онемела.

И вот, в комнату, которую впервые за всё время, что Юнна находилась тут, покинули все сиделки, с любопытством оглядываясь, вошли её дорогие друзья — Улана, Солла, Мират и Нахар.

• У Вас один час, — сказал, выходя, на прощание Властелин и, недовольно окинув взглядом каждого, кроме жены, наконец-то оставил их компанию.

Едва Повелитель затворил за собой высокую дверь, девчонки с визгом запрыгнули на белую постель, ничуть не беспокоясь об условностях, и чуть не задушили улыбающуюся Юнну, обняв с двух сторон.

Мират по-хозяйски устроился в кресле у постели, а Нахар примостился рядом, на его широкой мягкой ручке, облокотившись о спинку. Парни свысока поглядывали на девчачьи нежности.

Ребята с интересом и невольным восхищением рассматривали просторную комнату с красивой мебелью. Ваза со всевозможными фруктами, что стояла на столике, у кровати, между делом подверглась грабительскому нападению от Нахара.

— А ты неплохо устроилась подруга! Как твоя стройная тушка? Целая? Между прочим, пока ты тут вылёживаешься у нас кое-кого поймали в супружеский капкан.

— Как это?

— Мират через неделю женится, представляешь? Попался, как курёнок в суп! — издевался над другом Нахар.

Мират только молча тяжело вздыхал, больше никак не реагируя на реплики друга.

— Да не томите! Рассказывайте уже! — нетерпеливо попросила Юнна. Она с приходом друзей словно получила глоток лекарства от всех печалей.

— Я расскажу! — влезла в разговор Улана. — Служанка нашей стервы, ну, Ираны, гаремной красотки, влюбилась в назначенного Небесным смотрея, нашего Мирата, с первого взгляда. Неделю вертелась у него перед носом и под ногами путалась, прямо проходу парню не давала. Он держался, как кремень. Мне сиделки каждый день про их отношения рассказывали по мере развития этой истории. Чего только девчонка не выдумывала! Так, надо Вам, девочки, потом записать для жизненного опыта, вдруг пригодиться когда-нибудь. Например, упала в обморок ему под ноги. Мирану пришлось отнести её в комнату на руках. Потом, как-то облила несчастного, будто бы нечаянно, чем-то вонючим и пекучим, и ему срочно пришлось снять штаны в ближайшей комнате, куда она же его затащила. И Мират сидел с нахалкой без штанов, пока ему принесли замену… А то ещё… Да ладно, потом дорасскажу, а то некоторые меня сейчас взглядом прибьют. В общем, это была главная тема сплетен про слуг Нежного Дворца на этом большом слёте. А в последнюю ночь, перед отбытием, девочка умудрилась его чем-то подпоить и голой к нему подлегла. Сама же, к папеньке своему, девку подослала, вроде как, донести на них. А папаша то, не простой служка, управляющий у Небесного. Застал он нашего Мирата в постели со своей голой доченькой, вот теперь и женят нашего мальчика без лишних разговоров.

Мират, не отрываясь смотрел на Юнну.

— Я на неё даже смотреть не хотел, — словно извиняясь перед ней, сказал.

— Да чего там уж! — весело продолжила Улана. — Драконы разлетелись. Мы снова учимся. Юнка, нам сказали, что у тебя постельный режим ещё две недели точно будет. Учитель просил узнать, не хочешь ли ты, чтобы он приходил заниматься с тобой, пока ты лежишь. Чего время терять?

— Да, наверное, хочу… — растерялась Юнна.

— Вот и хорошо! Нахар, сгоняйте тогда за учебниками. Это несправедливо, что Юнна тут вылёживается, пока мы там в наши бедные головки науки запихиваем.

Едва парни, понятливо переглянувшись, ушли, девочки разом быстро сели в постели напротив подружки, и выжидательно красноречиво уставились на неё во все глаза.

— Что? — не выдержала Юнна.

— Как это что?! — возмутилась Солла, — не томи, Юнка, по-хорошему, рассказывай уже! Я, между прочим, по приказу твоего была выпорота и до конца праздников заперта в пещере, всего-то, за то, что стерву Небесного немножечко поджарила на ритуале у Эши. Я же всё пропустила! И твой ритуал, и прощальный бал! Было сильно больно?

— Больно девочки, очень, но Повелитель сказал, что во время ритуала слияния так больно не всем и некоторые даже получают удовольствие, — вроде и правду сказала, а на душе гадко.

Всё же Юнна не решилась раскрыть подругам, что всё хорошо бывает только у дракониц, а для них возможен смертельный исход.

— Девочки, — вдруг грустно сказала Улана, — через полгода мне будет шестнадцать и Небесный сказал, что прилетит сюда на наш ритуал. А я не хочу…

— А Морской не выпустил меня из пещеры до самого конца праздников. Сколько я не просила, не захотел даже поговорить с Повелителем. Мне так сильно хотелось на бал, а он сказал, что нечего мне там делать. Пообещал, что совсем меня ни на какие балы и гулянки пускать не будет. Целоваться с ним мне, конечно, понравилось, но всю жизнь просидеть взаперти совсем не хочется. Хотя до нашего ритуала ещё долго, он будет восемнадцати ждать, потому что, видите ли, я слишком хрупкая, но Морской уже договорился с Повелителем, что не будет никаких развлечений для меня, только учёба! Представляете?

— Да он просто ревнует! — рассмеялась Улана.

— И мне от этого должно быть легче? — возмутилась Солла.

— Мне было бы приятно. Ведь это значит, что любит… — не поняла её сердитого настроения подруга.

— Приятно? Сидеть одной, запертой в комнате или пещере, пока Вы танцуете и веселитесь? — пыхтела негодованием Солла.

— Мы эти дни…без тебя… не танцевали и не веселились, а лежали в постелях, — примирительно произнесла Юнна и Солла разом растеряла воинственность, только виновато улыбнулась.

— Я лишь хотела сказать, что ничего приятного в ревности нет. И я, как и Улана, не хочу никакого ритуала с Морским. Я, девочки, свободы хочу!

— И я хочу очень свободы… — грустно сказала Юнна.

— Только как нам её получить? — спросила, тоскливо глядя в окно, Улана.

Именно в этот момент у всех троих девочек впервые мелькнула мысль о побеге. Она ещё была неясной и пугающей, но зацепилась накрепко. Они смотрели друг на друга, не осмеливаясь пока высказать её вслух.

Вошли сиделки, время посещения больной истекло. Юнна проводила подружек тоскливым взглядом.

— Девочки, Вы же завтра придёте? — в голосе явственно ощущалась просьба.

— Конечно! До твоего Дворца полчаса всего топать! Если Повелитель разрешит, мы каждый день будем приходить! — с готовностью откликнулись подруги.

На следующий день Юнна дошла до окна в два раза быстрее, но площадь перед её Дворцом была пуста. Друзья были на занятиях, Властелин весь в делах, сиделки, пользуясь тем, что она встала, молча, споро меняли постельное бельё на её ложе. Пришли горничные, торопливо и тщательно начали делать влажную уборку.

Юнна чувствовала, что слуги её до смерти боятся. Некоторые девушки даже начинают дрожать, когда она задерживает на них взгляд, а бывает, что-то роняют от ужаса, едва она поворачивается. Сначала Юнна недоумевала из-за этого страха, а потом не понимала его причины. Но по мере того, как приходила в себя и восстанавливалась после ритуала, смогла ясно мыслить, и вспомнила, что, накануне, Властелин провёл показательные казни в Нежном Дворце для всех, не угодивших его Избранной. Удивительно, что люди вообще у неё работают.

— Нанна, а почему Вы здесь? Как выяснилось, это может быть смертельно опасно, — сегодня Юнне захотелось поговорить.

— Нас назначили, госпожа. Знали бы Вы, как мы сначала боялись… — осторожно подавая Юнне кружку с горячим лекарственным настоем, ответила Нанна.

— А теперь не боитесь? — полюбопытствовала Избранная.

— Теперь уже не так сильно. Вы, госпожа, совсем не капризная и не высокомерная. Вам служить намного приятнее, чем гаремным девушкам, у которых мы до этого были. И всё же, мы понимаем, что одно Ваше слово может стоить нам жизни. Ни одна гаремная девушка никогда не имела такого влияния на Повелителя. Любые их жалобы и претензии всегда рассматривал управляющий или его помощники.

Потянулись скучные недели до полного выздоровления. Повелитель не разрешал Юнне покидать спальню, читать сколько захочется, много заниматься с учителем и проводить долгое время с друзьями. Он контролировал абсолютно каждый шаг своей пары и то, чем она занималась, и на всё, кроме сна и еды, ставил строгие ограничения.

— Сейчас ты должна много спать и хорошо кушать, моя маленькая и хрупкая половинка! — повторял он ласково каждый день, когда проведывал её.

И весь Двор Ажурного Дворца следил за неукоснительным выполнением этих распоряжений Повелителя. Служанка, с грохотом уронившая медный таз, когда проходила мимо комнаты спящей Избранной, была высечена розгами за то, что разбудила госпожу. Если у Юнны не было аппетита и она отказывалась от еды или просто ела мало, прибегал трясущийся кухарь и выспрашивал, что не так приготовлено и чего бы ей хотелось взамен.

Мират, после самого первого посещения, приходили ещё только один раз, когда принёс Юнне книги для занятий. Он тоскливо посмотрел на неё.

— Я больше не приду, прости, Юнна. Надо готовиться к свадьбе и вообще… И отец просил помочь разгрести всё после гостей, — он словно все время хотел что-то ещё сказать и никак не решался.

Юнна ободряюще улыбнулась.

— Я понимаю, не волнуйся! Желаю тебе счастья, Мират.

Нахар тоже всего пару раз проведать больную прибегал. При этом, он почему-то постоянно язвительно насмехался над девушками и цеплялся к каждому их слову, а сам не сводил тоскливых безнадёжных глаз с Соллы. Оба раза словесная перепалка с парнем закончилась тем, что все трое, выведенных из себя, избранных, не выдержав его издёвок, забросали вреднюгу подушками, благо их на постели с десяток валялось, которые Нахар, изворачиваясь, ловко перехватывал и швырял обратно в нападающих. Перепуганные сиделки забежали в комнату на шум и грохот, опрокинувшихся в ходе подушечного сражения, стульев, ваз и прочего, и попали под случайные мягкие «ядра». Неизвестно, кто доложил Повелителю, но после второго такого «боя», он запретил Нахару проведывать больную, видите ли, тот нарушал её покой.

Зато девчонки, Солла и Улана, прибегали каждый день сразу после её занятий с учителем. Они пересказывали разнообразные новости поместья, настойчиво выпытывали у Юнны подробности о ритуале слияния и делились своими переживаниями и надеждами на будущее.

Втроём, избранным, было не страшно и не скучно, но сиделки решительно выпроваживали подруг по приказу Повелителя через строго определённое время, под предлогом, что больной уже пора отдыхать. И сколько бы эта больная не возмущалась, и не доказывала, что совсем не устала, для служанок силу имело только распоряжение повелителя, а шантажировать подневольных сиделок своим возможным недовольством Юнна не хотела, считала слишком жестоким ставить несчастных в такие условия.

Первая громкая ссора Избранной с Повелителем случилась, когда Юнна во что бы то ни стало захотела попасть на свадьбу Мирата. К этому дню она уже свободно ходила по комнате и почти не чувствовала болей при движениях. Ей уже до смерти надоело вылёживаться и отчаянно хотелось пойти на торжество вместе с друзьями.

— Я очень-очень хочу пойти на свадьбу Мирата вместе с девочками и Нахаром, можно? — просяще заглядывала в глаза Повелителю Юнна.

— Нет, маленькая. Тебе ещё почти неделю показан постельный режим, — не задумываясь ответил Дракон.

— Я хочу! — вдруг капризно закричала Юнна, — ты слышишь? Пожалуйста! Я всё равно пойду! Даже, если придётся лезть через окно!

— Я вижу, маленькая, что ты уже достаточно окрепла, чтобы спать со мной в Главном Дворце, — в голосе Повелителя звучало предупреждение.

— Какая разница, где спать?! Мне всё равно! Почему я снова пропускаю всё самое хорошее? Мы с девочками так ждали большой слёт, а он обернулся для нас кошмаром. Из-за тебя! Теперь же, я просто хочу порадоваться за друга и провести весело время на празднике, а не в постели. Почему, почему, почему мне можно только есть и спать, как свинье на откорме! Я — человек! Ну, пожалуйста! — Юнна даже тихонько захныкала на последних словах.

— Ты никуда не пойдёшь. А если попытаешься… Выпорю лично обеих твоих подруг, казню всех слуг, которые не уследят за тобой, а тебя запру одну на месяц! Это понятно? Или мне повторить?

Юнна словно сдулась. Она легла на кровать и, свернувшись клубочком, отвернулась от Дракона. Что она может сделать против такой угрозы?

Принесли ужин. Кухарь с помощниками быстро сервировал стол и удалился с пожеланиями хорошего аппетита.

— Сегодня я ужинаю с тобой. Юнна, поднимайся и садись к столу.

— Я не хочу есть. Ужинай один.

— Хочешь, чтобы я сжёг кухаря и его подручных?

Юнна резко подхватилась, встав в постели на коленях, и, гневно сверкая глазами, прошипела:

— Сожги лучше себя, мерзкая уродливая ящерица!

Властелин остолбенел. И от тона, каким были сказаны слова и от их смысла.

Вполне возможно, его оскорбили впервые в жизни.

Поэтому, накрытый стол тут же отлетел к стене, несколько раз перевернувшись. В спальне запахло жаренным мясом с душистыми травами. И, вообще, запахло жаренным…

Дракон оказался в постели над распростёртой Юнной в одно мгновение. На разбросанную по полу еду полетели ошмётки её одежды. Нет, ей совсем не было больно в этот, второй, раз. Человек с нормальной температурой тела и одним пенисом всё же намного лучше, чем горячий, как печка, Дракон с двумя. Иногда ощущения Юнны были немного неприятными, иногда, минутами, что-то сладко ныло внизу живота. Видимо, ритуал действительно идеально приготовил её хрупкое тело к близости с этим огромным мужчиной. Пока Дракон, совершенно неожиданно для себя просто сгорал от желания, вдыхая её невероятный запах, лаская её нежное тело, пока плавился от удовольствия быть с ней и в ней, Юнна просто ждала, когда он закончит и оставит её в покое.

На свадьбу она не попала. Но, после этого первого вечера, теперь все другие ночи Юнны начинались с близости с Повелителем.

Через неделю ей позволили ходить на общие занятия в Парадный Дворец и это было единственным, что действительно принесло Юнне радость в новой жизни. Хотя Повелитель очень старался. Он завалил её дорогими подарками, пока она однажды не попросила складывать драгоценности где-нибудь в другом месте потому, что она бы не хотела, чтобы одна из комнат её Дворца превратилась в большую шкатулку с никому не нужными украшениями.

— Я всё равно не буду это всё одевать. Мне не для кого украшаться, — била она словами Повелителя.

Тогда он стал, когда вечером прилетал за ней в Ажурный, приносить цветы, которые непонятно где брал в это время года. Поговаривали, летал за ними в южную степь через горы. Дарил ей, пока Юнна не попросила оставлять трупы растений на балконе.

Она постоянно капризничала, грубила ему, отворачивалась от ласк, но мужчина лишь улыбался от счастья, когда видел её, упивался запахом, умирал от блаженства при близости. Он бы очень хотел, чтобы Избранная была с ним счастлива, но не особо ждал взаимности. Он был абсолютно доволен и тем, что имеет. Каждую ночь Юнна была в его постели и каждую ночь его мир взрывался искрами невероятного счастья и удовольствия, когда он брал её тело, целовал, обнимал, ласкал, не ожидая ответа. Засыпая, абсолютно счастливый, он сжимал в мощных объятиях своё сокровище.

Отношение Повелителя к Юнне не осталось не замеченным окружающими. Её друзья, единственные, кто не лебезил и не кланялся низко в ноги, когда встречался с нею. Гаремная девушка Алана, которая когда-то не могла поделить с Юнной лесного парня, увидев прежнюю ненавистную соперницу, в ужасе упала, склонив голову, на колени в пыль при дороге и поднялась только, когда Избранная ушла далеко.

Шли дни, близилась весна, а с ней и ритуал Уланы. Однажды, на перерыве к подружкам подсел Мират. Он всё это время держался отчуждённо, поэтому Улана встревоженно спросила:

— Что случилось?

— Я должен рассказать. Моя жена… Она у Ираны служила, самая доверенная её служанка была, потому что дочь управляющего. Она не знает, что мы дружим… — Мират покосился на Юнну и вздохнул.

Солла с Юнной замерли, в ожидании продолжения, а Улана стала делать вид, что ей неинтересно.

— Так вот, однажды жена вас троих издалека, в парке, увидела и сказала мне по случаю, между делом, что ей Истинную Небесного, тебя, Уланка, очень жалко. Всё потому, что бывшая её госпожа, Ирана, люто возненавидела Избранную своего Дракона после того, как её впервые в жизни из-за неё выпороли. Жена сказала, что Ирана сразу после рождения драконёнка собирается тебя убить, представив это убийство, как смерть от родов. Насколько я знаю, Избранная в момент родов и после них совершенно беззащитна. Поверит ли Небесный Дракон, если ему всё рассказать, чтобы защитить тебя, Улана, что его любимая Ирана способна на убийство, сложно сказать. Тем более, после рождения ребёнка, возможно, уже и не захочет защищать…

Уланка жалко сгорбилась на лавочке, произнесла хрипло:

— Спасибо за предупреждение, Мират.

— Не благодари, я не знаю, как тебе помочь, прости.

Мират давно ушёл, а подруги сидели на лавочке тесно прижавшись друг к другу и молчали. Наконец, Юнна сказала:

— Надо бежать, Улана. Я с тобой.

— Я с вами. У меня есть средство от бабули, чтобы Драконы нас не нашли по запаху. Только, девочки, считаю, нам за Эшей надо забежать, если у неё тоже всё плохо, мы не можем её бросить, — решительно сказала Солла.

— Куда бежать? — глухо спросила Улана — Кругом скалы. Рано или поздно нас найдут.

— Я думала об этом, — сказала Юнна, — Пересмотрела кучу книг и карт. Мы к морю пойдём. Через скалы сами мы не переберёмся. А вот по морю сможем уплыть. У прибрежных людей есть лодки. Можно на лодке вдоль берега плыть, пока скалы не обогнём. А там уже людские земли. Справимся. Самое сложное — до моря добраться и лодку добыть.

Ещё несколько дней девушки детально обсуждали план побега. Они сильно рисковали, особенно, когда доберутся и будут плыть по морю, но Юнна вспоминала свой ритуал соединения и была уверена, что спасает обеих подруг от более страшной участи. Девочки разделили обязанности и решили, что нужно делать для подготовки побега прежде всего.

В один из дней их планы подслушал Нахар. Он устроил девчонкам допрос с пристрастием, после чего, решительно сообщил, что пойдёт с ними. При этом, теперь, когда он смотрел на Соллу, в его взгляде явственно читалась надежда.

А Повелитель, тем временем, был абсолютно счастлив. Его Юнна стала спокойнее, ласковей, во время близости смотрела прямо на него, а не в сторону или на потолок. Дракону было невдомёк, что в это время его истинная ломает голову, как сбежать и не стать причиной массовых казней.

И вот наступил этот момент. Дорожные мешки собраны. Нахар по одному отнёс их так далеко по дороге, как смог, и надёжно спрятал. Карты Долины Драконов перерисованы. Настойки, чтобы убрать запах, на троих хватит на полгода, а на четверых, если Эша присоединится, чуть меньше.

Осталось сделать последнее — сбежать.