33

Спустя почти неделю я так и не сделала ни одного селфи. Вместо этого листаю вакансии бизнес порталов.

Настойчивый звонок в дверь.

— Открыто! — из гостиной выкрикиваю.

Теперь стук.

Ну ла-а-адно. Спускаю с колен ноутбук и встаю. Дверной замок заедает третий день подряд, а на мастера я ещё не заработала.

Пять минут назад Аня звонила. Она уложила дочку на ночной сон, оставила мужа караулить, а сама обещала спуститься чай пить.

С силой дëргаю ручку.

— Ты видела? — Аня трясëт перед лицом букетом ромашек.

— Опять? — отбираю веник, чтобы выкинуть.

— Это ненормально. Напиши на него заявление в полицию.

— За что? — усмехаюсь, — за то, что бывший мне дешёвые цветы под дверь подкидывает?

— За преследование. Он в прошлый раз так же начинал.

Только руками развожу.

Иду на кухню, бросаю цветы около раковины и воду в электрический чайник набираю.

Я так поняла, Жанна бросила Графа Решателя в день нашей встречи в кафе.

Но он же не совсем умственно отсталый, чтобы сразу ко мне заявиться с идеей всё вернуть. Почву готовит. Каждый день ромашки под дверь подбрасывает. Сегодня даже два раза. Правда, букетики малюсенькие. Ну оно и понятно. Лето заканчивается, клумбы в местных палисадниках редеют.

Аня падает в мягкие подушки дивана.

— О, смотри, — указывает на экран, — в твой "Бизнес РФ" опять требуются сотрудники.

— Нормальные места сразу отсеивай, — сажусь рядом с пачкой американского печенья.

— Ты, кстати, продала голос Миллерова? Ту двухчасовую запись. У тебя же есть копия.

— Нет, не хочу.

— Ну и зря, — печенье берёт, — нечего его хранить, оно денег стоит. Сама говорила.

— Знаю я. Просто… не хочу этим заниматься.

— Ну, давай я займусь. Ты только скажи, кто его купить может. Устрою торги.

На Анином телефоне высвечивается фотография мужа. Молодая мать не может себе позволить режим звонков со звуком.

— Да, мой свет, — на том конце звонкий плач, — ладно-ладно! Поняла! Молочная ферма уже в пути.

Сбрасывает вызов и тут же перекидывает ноут на мои колени.

— Уже проснулась?

— Ага. Жди, я быстро. Подкормлю и вернусь сразу, — Аня убегает, а ведь чайник ещё даже не успел закипеть.

Быстро — это обычно от десяти минут до часа. Ещё есть вероятность, что она уснëт вместе с дочкой, и тогда всё печенье достанется мне. Тоже хорошо.

Я пролистываю первую страницу, перехожу на вторую. Вот… Журналист-новостник, удалëнно. Опыт в сфере, и здесь опыт, и здесь. А тут зарплата такая, что зимой на коммуналку не хватит.

В дверь звонят.

Ого, Аня ставит новый рекорд. Нужно всё-таки вызвать слесаря завтра. Если замок заклинит окончательно, не выйду ж отсюда.

Какая нетерпеливая. Жмëт на кнопку звонка без передышки.

— Да иду я, иду!

Ручка сдаëтся без боя. Распахиваю дверь, а там… не Аня.

На пороге Максим.

В костюме, но без галстука, простая черная футболка под пиджаком. В руке — одинокий пион. Малиновый, махровый бутон на длинном стебле.

Улыбается, будто всё нормально!

— Вася…

Дверь пытаюсь захлопнуть, но он успевает перехватить железное полотно.

— Не горячись, у меня ещё есть, — Максим цветком указывает на гигантскую коробку пионов, которая стоит у тамбурной стены. Перед ней коробка поменьше, закрытая.

Сердце колотится, вот-вот рëбра проломит. Какой же… Какого чёрта припëрся?!

— Иди откуда пришёл! — ручку дëргаю, но ни миллиметра не выиграть.

— Я только с самолëта.

— Мне всё равно.

— Увидеть хотел.

Его вообще ничего не смущает?!

— Увидел? Всё. Дальше езжай, — с дверью бороться бесполезно, бросаю.

Под очками какое-то смутное понимание того, что на шею я ему бросаться не собираюсь.

— Вась, что-то случилось? Тебя кто-то обидел?

Выдыхаю. Скрещиваю руки и говорю со всей серьëзностью, на которую только способна с отчаянно трясущимися нервами:

— Максим. Твой ночной визит неуместен. Мы друг другу никто. Я не собираюсь тебя после перелëта обхаживать.

— После всего что было, мы друг другу никто?

— Получается так. "Кто-то" предупредил бы, что собирается исчезнуть почти на месяц.

Услышал. Теперь точно вижу.

— Подержи.

Пион в меня впихивает. Руку до самого плеча ошпаривает от его прикосновения. На шаг назад шарахаюсь, а Макс этого даже не замечает. Снимает очки, чтобы глаза потереть. Они у него красные, немного воспалëнные, будто не спал два дня.

Но мне до лампочки сколько он там спит. И с кем.

— Дело срочное. Я говорил тебе про компанию, с которой меня аналитики затрахали. Надо было сорваться, лично всё проверить. Оказалось, там исследования наполовину нарисованные. Поэтому и вернулся раньше срока, — он замечает мою недобрую реакцию и осекается, — я тебе оставил билеты.

— Дел у меня других нет, кроме как тебе досуг по всему миру организовывать!

— Да. Я понял, что ты занята.

Собирается шагнуть в квартиру, но я не даю, ладонь выставляю, снова касание флешбеком по телу бьëт, одëргиваю руку за спину. Следующий взгляд, что он в меня бросает, жëстче. Почти грубый.

— Я звонил. У тебя занято всё время. С кем ты день и ночь разговариваешь?

Он первый раз в чëрном списке? Не знает стандартных ответов оператора?

— Ни с кем, и вообще это не твоë дело. Я же не спрашиваю о твоих зайках.

— Что? Зайках?

— Забудь.

Секундное замешательство сменяется проблеском понимания. Он поправляет очки, усмехаясь.

— А ты спроси, — вдруг заявляет. Причём нагло так! С претензией.

— И не подумаю. Мне не интересно.

Видеть его больше не могу. Отворачиваюсь и иду на кухню. Где моя кружка? Если он за мной пойдëт, брошу в него чем-нибудь тяжёлым.

Шаги за спиной.

Нет, чайник — слишком опасно. Останется ожог от кипятка, его адвокаты из меня душу всю вытрясут.

— Мне не сложно, я расскажу. И даже фотографии её покажу, утром перед вылетом сделали, — слышу.

Её? Так она ещё и с ним в Лондоне была?

Кабель. Даже не стесняется, в самом деле телефон достаëт.

— Макс. Уходи или я…

— Вот, смотри.