37

Василиса

Конечно, я ей не рассказала!

О чëм? О том, что я вдруг внезапно без всяких нормальных объективных причин решила отдаться Миллерову в его кабинете? Ну как решила… случайно вышло. А потом ещё и к нему тем же вечером за продолжением банкета поехала.

Аня не из тех подруг, что скажет "ой, а чë такого?", она стукнет по голове со звонким "ну ты и дура!"

Я и сама часто именно её голосом в голове себя ругаю. Так страшнее.

За последнюю неделю она столько проклятий в адрес Максима слышала. Ни одного доброго слова. Теперь бы я как ситуацию объяснила?

Ой, знаешь… Он тут пришёл, не забыл же обо мне, цветы подарил, ну я и растаяла. Цветы же! Не ромашки. Пионы! Мои любимые.

Так?!

— Подруга, ты где летаешь? — Аня щëлкает перед моим носом пальцами.

"Гринфилд" с бергамотом выпит. Печенье съедено.

— Прости, — зеваю почти натурально, — я тебе очень сочувствую. Муж должен больше помогать.

— И я о том же, — тоже зевает, — как будто только его дела важны, а я, получается, просто удобное бытовое приложение. Дома сижу, значит отдыхаю.

Из последних сил, бедняжка, потягивается, высоко подняв руки. Сидим на ковре в гостиной, по которому вот буквально только что Максим ходил.

В дрожь бросает от этой мысли. А от воспоминания того, что было в спальне — в жар. Не смогу сегодня на постели уснуть, здесь лягу. Здесь хотя бы ничего не успело произойти… но могло.

— Всё. Выговорилась. Ладно, детка, спасибо, и правда поздно. Пойду я, — она поднимает наши кружки и пустую тарелку с крошками, чтобы отнести… на кухню!

— Нет, оставь! Я сама, — подскакиваю, — ты же мой гость.

— И когда это мешало тебе гостя своего заставлять посуду мыть.

Лучше не надо.

На подоконнике малиновый пион. Рука не поднялась выбросить. Шторкой прикрыла, но та полупрозрачная, а Аня внимательная, как сыщик.

Отвоевав право на тайну, провожаю мать обратно в семью. До лифта.

В холле, опершись спиной на стену, втыкает в телефон… О боже, это тот уголовник! Секретарь Максима.

Он видит нас и оживляется. Отрывается от экрана, но не подходит. Ждëт.

Какой кошмар. Он же ждёт, пока я одна останусь! Миллеров этого неадеквата зачем прислал? Я же чëтко сказала, что к нему не поеду.

Спокойно, Вася. Выдыхаем. Ничего он тебе не сделает. Нужно доходчиво объяснить, где находится лес, и просто уйти спать.

— Вы что-то хотели? — спрашивает Аня сурово.

Бугай на неë, на меня, снова на неё смотрит.

— Нет, — в телефон возвращается.

Скрытный какой. А, может, убежать, пока он отвлëкся? Аню же он вместо меня не возьмëт. Разве что в заложники…

Едва двери лифта смыкаются, увозя подругу наверх, он голос подаëт:

— Василиса, добрый вечер. Максим Алексеевич просил дождаться, пока Вы останетесь одна.

Ну кто бы сомневался!

В полной боевой готовности поворачиваюсь, но браток, вместо того, чтобы ко мне податься, толкает плечом дверь на лестницу и подбирает коробки. Большую и маленькую.

— Сюда заносить? — к моей квартире шагает.

Вот ведь упëртый. Сказала же, что не возьму.

— Да, — бурчу, открывая, — а сам он?..

— Уехал час назад.

Секретарь переступает порог, ставит всё в коридоре и сразу же уходит, вежливо попрощавшись.

Волна нежного пьянящего аромата расходится по моему скромному жилищу. Флешбеками накрывает. В прошлый раз, когда у меня пахло пионами, я такая счастливая была. Надежда на надежде. Думала, что всё у меня будет. И отношения настоящие, и работа крутая любимая. На пустом месте себе намечтала, а потом такой облом.

Сейчас всё иначе, но так лучше. По крайней мере, всё понятно.

Заглядываю в маленькую коробку… и да. Предельно понятно, Максим. Внутри подарочная упаковка из шëлка с логотипом Harlette. Нижнее бельё.

Черное. Ажурное. Больше чем на половину состоящее из прозрачной сетки, которая ни кусочка тела воображению не оставит. С хаотично разбросанными кристаллами, даже в моëм скудном освещении они мерцают, как маленькие брюлики. А пояс для чулок… будто его сняли прямо с девицы из борделя XIX века.

Сглатываю.

Как бы мне не хотелось свести всё к тому, что это для меня ничего не значит и неважно… но это, блин, шедевр какой-то. Разврата. Такое не носят. Такое надевают, чтобы снять. Причём медленно, под дорогой алкоголь и красивую интимную музыку.

У меня никогда не было ничего подобного. В руках держу, а уже низ живота горячими вихрями скручивает.

Он сам это выбирал?.. Конечно, сам. Это ж не цветы и не ювелирка.

Хочет, чтобы я в этом… Ох… Ну, в принципе… Почему нет? Сейчас отношения без обязательств — нормально. Модно даже. Тем более, они у нас, считай, есть уже.

Главное — не привязываться. Как там у него заведено? От месяца до трëх? На Новый Год попрошу у Деда Мороза кого-нибудь нормального. Без заскоков и повадок рабовладельца.

Тогда же, может, и расскажу Ане.

А пока контакт Максима воскрешаю. Переименовывать рано, новое имя ещё заслужить нужно.

Нижнее бельё складываю обратно в коробку. Отношу в спальню и прячу в дальний угол шкафа.

Пригодится.