36

Из душа она плывëт прямиком в гостиную. Ко мне. Ждал бы в спальне — вырубился бы нахрен.

Март права: старею. Прошли те времена, когда неделями без отдыха мог вджобывать и при этом ещё по пабам ночами шляться.

На ней бледно-розовый домашний костюм. Широкая футболка и ещё более широкие бесформенные штаны. После того, что было, в скромницу решила поиграть.

А, нет… Материал тонкий, просвечивает.

Дразнится, моя конфета.

— Иди сюда, — хватаю за руку и притягиваю к себе на колени.

— Эй! — взвизгнув, Вася падает, роняя копну взъерошенных влажных волос мне на лицо. — Ой, прости. Сейчас…

Не спросив разрешения, снимает мои очки в каплях влаги. Пытается протереть линзы кромкой футболки. Ну что ты делаешь? Разводы же останутся.

— Не нужно, — забираю и кладу на подлокотник дивана.

— А… у тебя есть ещё дети? — сходу спрашивает. Готовилась.

— Нет.

— А почему?

— Так сложились обстоятельства, — усмехаюсь.

— Ясно… Просто ты сказал, что инициатива на стороне леди. За столько лет никто не захотел проявить инициативу?

Опять она за своë.

Не рассказывать же, что большую часть этих "стольких лет" я существовал на лапше из дешёвых закусочных Баркинга. Не самая лучшая партия, да и мне самому было не до семейных ценностей.

— Главное, правильно выбирать леди, — отвечаю.

Вася насуплено сводит брови. Какой вопрос, такой ответ. Журналист должен это понимать.

Аккуратно убираю мокрые каштановые прядки за ушко.

— Ты хорошенькая.

— Только сейчас заметил?.. — сбивается, когда мой язык проводит по её нижней губе.

— Заметил. Когда впервые увидел тебя на экране.

— Так и знала, что ты смотрел моë шоу.

— Ещё бы. Я из-за него столько денег потерял.

— Ну прости. И вообще, это не я, а бывшая жена Мамонтова проболталась, её вини.

— Ты поняла о каком выпуске я говорю?

— Вы меня недооцениваете, Максим Алексеевич, — она отстраняется, очаровательно улыбаясь.

Снова её хочу.

Перехватываю улыбку поцелуем. Ладонью скольжу по спине. Вася поддаëтся, быстро разгораясь, сладко стонет мне прямо в губы, когда я слегка прикусываю нижнюю.

Хрен ты от меня отделаешься этой ночью. Да и остальными…

— Поехали ко мне, — отрываюсь, резко осознав, что мне из её ебеней до дома завтра добираться два часа по всем пробкам.

— Сейчас?..

— Водитель ждёт внизу. Возьми вещи, утром доставим тебя в студию в лучшем виде.

Изнеженная радость в секунду тускнеет и испаряется с её прекрасного личика.

— Не нужно мне завтра в студию, — грустно лопочет, — я там больше не работаю. Из-за тебя, кстати. Раевский уволил, когда узнал, что ты на интервью не придëшь.

— Не нужно было обещать, не получив моего согласия.

Она обиженно складывает на груди руки.

— Но ты и "нет" не сказал. Просто уехал. Мог бы хотя бы предупредить.

— Ты ни разу напрямую не просила.

— Макс. И что бы это изменило? Ты бы командировку ради меня отменил?

— Нет.

— Вот именно, — грозная какая.

— Вась, ты так хочешь снова сниматься? Быть перед камерой? Зачем тебе это? Шаг влево, шаг вправо. Расстрел. Ты же это уже проходила. Отдохни хоть… — рот зажимает её напряжённая ладонь.

— Тсс! — приподнимается, но лишь для того, чтобы перекинуть ногу и обнять меня коленями.

Спускает кисть на мой покрытый трëхдневной щетиной подбородок, гладит кончиками пальцев. Мажет взглядом по моему торсу, стопорится на натянутом бугре брюк.

Ненасытная крошка.

Вот сейчас самое время просить что угодно, но она молчит, поэтому говорю сам:

— Если тебе на самом деле хочется… У меня есть пара знакомых в Останкино.

— Макс, — сработало, уголки её соблазнительных губ тронула лëгкая ухмылка, а сама она начала медленно приближаться к моему лицу, — давай… — первый нежный поцелуй в губы, нормально для начала, — я со своей жизнью сама разберусь, а ты… — второй тоже, но уже с языком, — будешь продолжать делать то, что у тебя хорошо получается…

На третьем поцелуе, который, к сожалению, так же ниже губ не спустился, она берëт мою руку и заводит себе… под резинку штанов.

Так, стоп. Не понял.

Это что за пиздец я только что услышал.

Высвобождаюсь и за плечи отрываю Василису от себя.

— Хорошо получается?

Она пожимает плечами, невинно улыбаясь.

— Ну правда же хорошо, мне нравится…

Не это хотел спросить. Просто в голове сумбур из-за недосыпания и нелепости ситуации. Она издевается?

Тишину режет звонок её телефона.

— Блин… — смотрит на фотографию младенца на экране.

— Вась, ты, может, не до конца понимаешь, я могу дать тебе… — снова рукой мои слова плотно зажимает.

— Ни слова! — выдыхает и отвечает на звонок совершенно другим голосом, сонно-вымученным. — Анют, я думала, ты не придëшь, уже спать легла.

— Ну нет! Вставай, я твоë нытьё слушала, теперь терпи, — из динамика отчëтливо, — мне надо выговориться. Мой достал! Ничего сам не может!

— А-а-нь, давай завтра. Поздно уже.

— Конечно поздно! Пока малышку укачали, пока поскандалили. Знаешь, что он мне предъявил? Сейчас приеду, расскажу.

— Ты уже вышла, что ли?

— Да, лифт жду.

Вася глаза на меня переводит… испуганно? Какого хрена?

— Всё, давай, скоро буду, — на том конце трубку бросили.

Март вскакивает, как ошпаренная.

— Тебе пора, — подбирает мой пиджак и в меня кидает, — вперëд!

Подталкиваемый силой её страшного взгляда, поднимаюсь.

— Пожалуйста, быстрее, — ещё и в спину давит.

— Ты серьёзно? Выпроваживаешь меня, потому что к тебе соседка придёт?

— Да!

Ни черта не понимаю.

— Вась, мы же ко мне собирались поехать, — обуваюсь в ботинки, которые она заботливо в меня бросила.

— Ты собирался — ты и езжай, а мне и тут нормально, — сама в тапки какие-то запрыгивает и дверь открывает.

Выхожу, она за мной. К лифту подбегает, на котором цифры лениво стремятся вниз.

— Блин! — пищит.

— Может, объяснишь?

— Что тут объяснять? — за локоть меня к широкой железной двери тянет, отпускает и резко назад мчится, — и цветы забери!

Подхватывает на руки короб с пионами, вторую коробку с подарком, который она даже не открыла, толкает ногой в мою сторону.

— Максим, спасибо за увлекательный вечер, как-нибудь повторим, можешь мне позвонить, я тебя разблокирую.

— Ты что сделаешь?

Лифт останавливается.

— Всё, пока. И тихо! — цветы мне в руки, а сама дверь распахивает.

За ней оказывается лестничный пролёт. Мне ничего не остаëтся, кроме как сделать шаг на шахматную плитку. Малый короб Март небрежно забрасывает следом. А там, между прочим, ебать какой дорогой комплект нижнего белья, который я притащил из Лондона.

В абсолютном ахере стою. Один. В почти полной темноте.

— Аня! — слышу сквозь щель.

— Ты что там делала?

— Да… Мальчишки опять курят на лестнице. Пойдëм чай пить.