35

Медлит. Голые колени сжаты, пальцы на ногах поджимаются. Майка съехала на одно плечо, обнажив ключицу.

— Я жду, — напоминаю.

Её щеки вспыхивают.

Медленно, будто под водой, она хватается за край майки и поднимает руки. Оголяет плоский живот и аккуратную грудь с вызывающе торчащими сосками.

Принимается за шорты. Стягивает их быстро, отбросив в сторону.

Как я и думал. Вся — ахуенная.

Сильнее шикарного вида меня заводит только то, как она сама воспринимает происходящее. Тонкие пальцы дрожат, будто она что-то запретное делает, но до конца не решила, стоит ли. И за это её смятение разорвал бы на части, настолько не люблю нелогичных поступков, а здесь именно что без явных причин упирается.

Но, с другой стороны, инстинкт охотника лишь сильнее распаляет.

В сторону делаю шаг, чтобы не заслонять и без того тусклый свет.

Василиса остаëтся в одних чëрных трусиках. Не сомневаюсь, что они уже насквозь пропитаны. Чувствую, как воздух густеет, становится приторно пряным. Вдыхаю, и в груди становится горячо, но этот жар ничто по сравнению с тем, как начинает печь в паху.

Она распускает волосы и перекидывает их вперёд, чтобы прикрыть грудь. Поднимает на меня блестящие глаза, до последнего оттягивая момент, когда останется полностью обнажённой.

Изгибаю бровь, на что получаю лишь ещё один умоляющий взгляд. Ей идëт покорность.

Скидываю пиджак, футболку. Вася инстинктивно напрягается.

Её лодыжка почему-то абсолютно голая, без моего подарка. Ладно, красотка, спишем на домашний вечер.

Хватаю за щиколотку и дëргаю на себя. Вася от неожиданности ахает, падает и проезжает спиной по матрасу. Волосы скатываются в стороны. Грудь высоко вздымается под рваным бесшумным дыханием.

Смотрит заворожено на то, как я, закинув одну её ногу себе на плечо, рукой скольжу по внутренней стороне бёдра к трусикам. Сминаю пальцами ткань. Влажная, выжимать можно. По бесконечно длинным ногам стягиваю бельë.

Она сладко выгибается, когда я глажу, раздвигаю бëдра. Взгляд плывëт под тенью поволоки, но Март не разрывает зрительный контакт.

Пиздец она эротично сейчас выглядит. Яйца стягивает от напряжения. Давно я так от девочки не кайфовал.

— На колени, — для начала закрепим то, что было в офисе.

Вася растерянно замирает, приподнимаясь. Хлëстко шлëпаю её по аппетитной заднице, поворачиваю и вынуждаю опуститься на локти, на поясницу давлю, чтобы прогнулась до предела. По её стройному телу пробегает дрожь, кожу засыпают мурашки.

Расстëгиваю ширинку, попутно проходясь пальцами по открывшейся мне щëлочке. Течëт так сильно, что без труда заскальзываю внутрь. Она сдавленно всхлипывает, подавая попку навстречу моим движениям, чем окончательно срывает мои предохранители.

Пульс зашкаливает, долбит во всëм теле.

Головкой члена раздвигаю горячие скользкие складки и на полную толкаюсь внутрь. Так горячо плотно сжимает, что дыхание перехватывает.

И её стон на фоне — просто песня.

Поддаюсь назад и насаживаю её опять до упора. Выхожу и снова погружаюсь, опять и опять, набирая темп. Март выгибается сильнее.

Охеренно шумно дышит, хрипло стонет, пальцами лихорадочно сжимая простыни. Держу её крепко, двигаю, как мне нужно. Она послушно поддаëтся, обмякая в моих руках, на моëм члене.

Эгоистка. Уже полностью в полëте, даже колени не держит, на пределе балдеет.

Ослабляю хватку, место, где пальцы впивались в персиковую кожу, горит красным. Ощущаю, как Март жарко и ритмично пульсирует внутри, как сжимается. А вид… Бля… Глаза привыкли к приглушенному освящению. Картинка немного плывëт, но то как она с хлюпающим звуком тянется бëдрами за моим членом, не желая отпускать, как содрогается всем телом, когда я насаживаю её до конца.

Эта женщина буквально природой слеплена, чтобы отдаваться.

Поднимаю резко, спиной впечатывая в свою грудь и глубоко целую. Свободной рукой по очереди сжимаю соски, спускаюсь по натянутому животу к лобку.

М-м-м-м… Да у неё здесь шкаф зеркальный.

Обхватив челюсть, разворачиваю её голову в нужном направлении.

— Открой глаза, — ушко её тихим хрипом обволакиваю, слегка прихватываю мочку, целую в шею, вбираю губами солоноватый от выступившей испарины вкус.

В зеркале она — вся моя. Глаза затуманенные, ротик приоткрыт. В месте нашего соединения видно, как набухшие губки растянуты вокруг моего ствола. Каждый толчок заставляет её тело вздрагивать, сочиться ещё сильнее, стонать.

Смотри, крошка, что я с тобой делаю. Ты знаешь, чья ты. И смотри, как тебе нравится моей быть.

Пальцы находят клитор, начинаю водить по скользкому вздувшемуся бугорку. Её дыхание сразу рвëтся, Март закидывает голову на моë плечо, глаза зажмуривает. Руками хватается за мои предплечья, выгибается.

— Нет, — убираю ладонь, — смотри давай.

Она слушается. Разлепляет ресницы, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на нашем сплетëнном отражении.

Я возобновляю ласки, мягче, но настойчивее, в такт каждому толчку. Она начинает стонать низко, глубоко, умоляя не останавливаться. От влажного тела исходит пьянящий жар.

Прокатывается первый спазм, самый сильный. Не давая соскочить с члена, перестаю её трахать. Прислушиваюсь, как сжимается горячая плоть вокруг меня. Наблюдаю за тем, как её глаза закатываются от наслаждения. Как дрожат бëдра.

И это зрелище её абсолютной, безудержной отдачи заставляет потерять последние остатки контроля. Притягиваю, целую в приоткрытый рот. Толкаюсь языком, хозяйничая там. А она совсем в прострации, даже не реагирует.

Откидываю мою красотку обратно на простыни и возобновляю движения, бешено ускоряясь. Она вскрикивает, но я крепко держу за задницу, не давая увернуться.

Яйца тяжелеют, член пульсирует. Ещё пара жёстких толчков, резко выхожу и изливаюсь ей на спину. От оргазма темнеет в глазах. Зубы скрипят от перехватывающего дыхание кайфа.

Мир расплывается, вижу только, как белые струи медленно стекают по её позвоночнику, запутываются в волосах. Горячая дрожь ещё бежит по спине, когда шлёпаю её по ягодице и без сил падаю на кровать.

За трое суток спал четыре часа, и те в самолёте, так вернуться хотел. Вот за этим…

Д-а-а… Вот чего мне не хватало…

Вася вся розовая, растрëпанная. Голову поднимает, спрашивает сбивчиво:

— А ты… Почему ты?.. Ну… так… — на спину свою кивает.

Почему, как в прошлый раз, в неё не кончил, хочет узнать.

— Не спрашивай, — отмахиваюсь. Снимаю съехавшие очки и глаза ладонью растираю.

Потому что это всегда шло за отдельную плату. А сейчас мне, блядь, да… как-то неудобно даже за одни подарки наглеть. Ты ж денег всё равно не возьмёшь.