5

Я замираю. Не потому что хочу. Просто тело отказывается слушаться, кто-то выдернул вилку из розетки.

Он выше, чем мне казалось. Шире в плечах. Намного.

Очки нелепые. Толстая чëрная оправа, форма, сейчас уже никто не носит такую. А глаза, за ними — холод. Заражающий мороз, от которого кости леденеют, а кожа взрывается мурашками.

Оценивающе рывками проходится по мне взглядом. А вердикт…

— Милочка! Возвращайся скорее, — пьяный оклик Алиева плюхается мне в спину, как комок грязи.

Вердикт: я очередная журналистка, готовая на всё ради эксклюзива.

Миллеров кончиками пальцев отстраняет меня в сторону, с прохода. Будто отшвыривает недокуренную сигарету.

Уходит к железной лестнице.

Сноб высокомерный!

Решил, что понял всё про меня и мою работу? Конечно. Вот наберусь опыта, раскатаю твою конторку по-полной.

Кулаки от возмущения сжимаются.

В туалете свет неяркий, но я прекрасно вижу на кого похожа с этой зализанной тугой косой. Пиджак широкий. Помады ни капли.

Настоящая маргинальная училка средней школы. Колбы не хватает для полного образа.

Я включаю воду, умываюсь аккуратно, чтобы не задеть тушь.

Волосы и правда жутко выглядят. Маленькой расчëской разделяю пряди. Да, пусть распущенными остаются.

То, что я столкнулась с Миллеровым здесь — это не совпадение. Это судьба. Мне и нужен-то короткий блиц на десять минут. Стопка голосовых ответов. Их разделят на кусочки для вставок между основным материалом.

Музыка здесь тихая.

Звуковики наложат шумодав, если нужно. Главное, контакт наладить. А нравится мне он или нет — дело десятое.

Я быстро прошмыгиваю к лестнице. Уверена, что Алиев это заметил, но плевать. Подождëт.

Поднимаюсь на второй этаж. Спокойно. Я не наглая. Я — профессионал.

В углу, за массивным дубовым столом, Миллеров разговаривает с седым мужчиной в твидовом пиджаке.

Рядом со стариком стоит высокий пивной бокал. Пустой. Официант заменяет его на полный.

Отлично. Скоро зов природы заставит его отойти. Моя цель в одиночестве останется, тогда и поймаю.

Ух! Я прямо как львица, затаившаяся в кустах. Жду, когда жертва одна останется.

У бара делаю вид, что изучаю винный список, хотя буквы пляшут перед глазами, как пьяные мухи.

Освещение здесь никакущее. Электричества на один этаж только хватило?

Долго жду. Для приличия приходится мятный лимонад заказать.

Пальцы непроизвольно сжимают стакан. Лёд внутри тает, оставляя мутные островки.

Как мои шансы.

Наконец, компаньон встаёт, кивает Миллерову и уходит. Я жду ещё три удара сердца и подхожу.

— Максим Алексеевич. Можно вас на минуту?

Улыбаюсь. У меня красивая улыбка. Несколько глянцевых журналов это отмечали.

Он поднимает глаза. Серые. Как бетонная стена перед лбом.

— Меня зовут Василиса Мартынова. Портал "Бизнес РФ". Мы несколько раз договаривались о встрече, но у Вас появлялись неотложные дела. Уделите мне минуту?

— Василиса Март, — говорит он.

Это не имя. Это диагноз.

В груди резко холодеет, будто хлебнула жидкого азота.

— Уже нет, — бросаю, — мне бы хотелось взять у вас комментарий по поводу ваших последних инвестиций.

Он откладывает телефон, поправляет очки и скрещивает руки. Это значит… согласен выслушать?

Я сажусь напротив. Не прогоняет!

— Могу я включить диктофон?

Вот это да! Место в штате моë. Так просто!

— Нет.

Внутри всë сжимается.

— Максим Алексеевич. Формат рубрики подразумевает голосовые сообщения. Мы согласовывали этот момент с вашим отделом…

— Сначала вкратце обрисуйте темы.

Фух! Это я могу. К этому я готовилась.

Обаятельная улыбка для надëжности. Погнали.

Я начинаю говорить о его венчурном фонде, о сделке с тем самым финтех-стартапом, который взлетел на гору процентов за полгода.

Как на экзамене. Сама увлекаюсь и вдруг замечаю: он слушает. По-настоящему. Не перебивает. Не смотрит сквозь меня.

Это успех, Вася. Ты настоящий профи.

От этой мысли в животе вспыхивает что-то тёплое.

— …и это, конечно, выдающийся кейс, — заканчиваю я, чуть улыбаясь.

Миллеров выдаëт короткую усмешку. Снимает очки, чтобы протереть салфеткой.

Без них гораздо-гораздо лучше. Больше не похож на скучного профессора из универа. Скорее на актëра чëрно-белого кино. Жёсткий ламповый свет очерчивает линии скул и носа.

— Василиса. Вы смогли меня удивить.

Ха! Что, съел? Я между прочим ВУЗ с красным дипломом закончила.

— Поразительная некомпетентность.

— Что?.. — губы дрогнули. Что-то с сердцем моим. Кажется, остановилось.

— Давайте на этом разойдëмся. Не будем тратить время друг друга.

— Почему? Что-то не так?

— Хотите, чтобы я объяснил?

Ну естественно! Очкарик напыщенный, изволь сказать, что в моей идеальной, проверенной главредом речи не так.

— Да, пожалуйста, — вслух.

Смотрит снисходительно.

Что? Не придумал?

— Из всех моих проектов Вы выбрали единственный, о котором я бы предпочëл никогда не вспоминать, — очки надевает.

Он издевается? Это же была офигенно крутая сделка.

— Ваш фонд вошёл на раунде B с оценкой в…

— Вы пересказываете мне TechCrunch?

Во рту пересыхает.

А что мне ещё пересказывать? Это самое крупное интернет-издание о стартапах. Лучшее в мире.

— Я не до конца понимаю Вашу категоричность, — чеканю каждое слово.

— Зато я Вас понимаю. Вы прочитали пару пресс-релизов, посмотрели пару интервью и решили, что готовы к серьëзной журналистике.

Его голос устало-разочарованный. Будто он в сотый раз объясняет одно и то же.

— Вы видите один успешный результат и строите на нём всю картину. Это называется: ошибка выжившего. Конкретно за этот кейс я распустил половину аналитического отдела.

— Простите, но откуда я, человек со стороны, могла знать о внутренних разборках в Вашей компании? — стоп. Не психовать. Кто профессионалом собирался стать?

Язык прикусываю.

— Вы даже не понимаете, что венчур — это не про "угадайку". Это про математику, — он выпендривается? — Мы не на скачках, чтобы делать ставки на самую живую лошадь. Должно быть хотя бы базовое понимание экономики в этом сегменте.

По спине ползёт горячая волна.

— Я пыталась…

— Нет. Вы не пытались. Вы сделали то, что у Вас получается: поверхностный обзор для развлечения публики, — пауза, смотрит прямо в глаза, — серьёзные вещи — это не Ваше. Если порталу так нужен мой комментарий, пусть пришлют кого-нибудь другого.

Последнее слово падает между нами, как нож.

Другого?

Он же конкретно ко мне придирается. Да что ему сделала? Не нравилось моë шоу — не смотрел бы!

Ногти впиваются в ладони так, что потом останутся полумесяцы. Но я не плачу.

— Не смею Вас больше задерживать, — докидывает очкарик.