43

На этот раз обходимся без экскурсий.

— Иди в ванную, — говорит сразу, как через порог переступаем.

Бедный.

И как он только в машине в одной со мной высидел? Раз так я благоухаю невыносимо, что это мне вместо "добро пожаловать" выдаëт.

Слушаюсь и повинуюсь.

То, как чудесно я выгляжу, рассмотрела ещё в лифте. Сейчас закрепляю результат в большом блестящем зеркале над раковиной.

Единственное, что на мне с утра было из макияжа — тушь. И она везде, кроме как на ресницах. Под глазами, над. Тянется застывшими дорожками по щекам, к скулам. На лбу пятно.

Отличная краска. В кожу въелась намертво. Не отмоешь.

Максим заходит без стука, с пластиковой аптечкой и сложенной серой тряпкой. Снимает крышку с красным крестом и достаëт небольшой тюбик с мазью.

— Это для руки. И шеи, — демонстрирует.

Да. На шее у меня страшные ссадины. Сами по себе уродливые, а если ещё контекст знать… Две недели не буду шарф снимать.

Одежду оставляет на тумбе и к ванной подходит. Включает воду на полную.

Чаша в два раза шире моей, и выше. Из толстого белоснежного акрила. При желании в неё человек пять поместятся. Ну как человек… девушек моей комплекции.

— Мне правда домой нужно, — тараторю, — завтра утром дела.

— Какие?

Не собиралась ему говорить, но скрывать что-то сейчас, когда он взглядом давит, пытка настоящая.

— Собеседование. Там… меня пригласили в издание одно…

— Завтра и решим.

Не интересны ему подробности. Ладно.

Когда он уходит, скидываю одежду и просто пытаюсь отключить голову под горячим водопадом.

Пар клубится над поверхностью. С каждой минутой краше становлюсь. Как рак варëный. Зато остатки алкоголя словно через кожу испаряются. И чем яснее ум, тем чëтче понимание того, насколько убого со стороны выгляжу.

Ко всему прочему, к жутко ноющему затылку и повреждённой коже, нашла на спине огроменный синяк. Вот что болело так сильно. И локоть отбила, наверное, когда с лестницы грохнулась. Этот ноет, саднит, но следа почти нет.

Влад с приставленным к виску пистолетом будет мамой клясться в том, что такие вот у нас страстные отношения, игрища. Что я сама за ними к нему таскаюсь.

Снаружи шаги. Максим приоткрывает дверь и впускает в комнату сливочно-чесночный запах.

Божественный. Скулы сводит от предвкушения, а желудок урчит, не стесняясь. Слюнки сглатываю.

— Ужин готов, можешь выходить, — закидывает, даже не посмотрев в мою сторону.

— Да, сейчас…

Быстро собираюсь, отжимаю волосы. Его кофта на мне смотрится балахонистым платьем.

Выхожу в столовую.

Он переоделся в спортивный костюм. Тоже серый, но другой. Темнее и уже по крою. Футболка с глубоким углом выреза, под ключицами широкие грудные мышцы открыты, часть татуировки.

Ставит передо мной тарелку с пастой. Скидывает со сковороды креветки. Плечи, обтянутые тонкой тканью, напряжены. В мозгу маленькие фейерверки взрываются от того, как сексуально он сейчас выглядит.

Его бы съела.

Сглатываю постыдные мысли вместе с первым кусочком. Неуместно это сейчас…

Максим садится напротив со стеклянной бутылкой минеральной воды. Такая же и рядом со мной стоит, закрытая.

Телефон проверяю, заранее зная, что ничего нового в нём не найду.

— Спасибо, — говорю искренне, — прости, что пришлось… вмешиваться. Я сама не поняла, как до такого дошло. Раньше ничего подобного не было…

— Почему ты оправдываешься?

— Я? Нет… Объясняю просто…

— Разве ты не должна злиться? Этот ублюдок мог тебе навредить. Серьёзно. Что было бы, если б я пришёл на десять минут позже? Правильно было бы с твоей стороны попросить закопать его в ближайшей лесополосе.

— А?..

— Ты не знаешь, кто мой отец, дядя? Как именно в моей семье принято решать проблемы.

— Ну это… Слухи просто…

— Не слухи. И если ты скажешь, что он тебе всё ещё небезразличен, — он выдыхает тяжело, — пожалуй, в этом случае, у нас два выхода…

— Нет! — даже знать не хочу, что он там придумал. — Никаких чувств. И не было даже. Встречались всего-ничего. Расстались ещё до того, как мы с тобой познакомились.

Макс взвешивает мои слова. Не верит. От этого обидно, хоть головой понимаю, что нет у него особых причин мне доверять.

— В любом случае, я хочу, чтобы ты переехала. В Сити полно приемлемых вариантов. Я пришлю завтра своего агента по недвижимости. Посмотришь, выберешь.

Опять он за своё.

— Я не хочу там жить, — бурчу в тарелку.

— А где хочешь? Только не говори — дома.

Поднимаю на него глаза. А там всё тот же лëд. Новые аргументы для партнёра в переговорах нашёл.

— Дома.

— Блядь, Вася! — резко стеклом бутылки о столешницу бьёт. Вздрагиваю, — ты почему такая упрямая?!

Голос на меня повысил!

— Почему я должна переезжать, Максим? Ты сам сказал, что с Владом всё решишь. Припугнёшь и он больше ко мне не подойдёт. Мне больше ничего не…

— Потому что мне так удобнее, — привычку взял меня перебивать.

А мне — нет! У нас не тот формат отношений, к которому ты привык, Миллеров! Содержанкам своим приказывай!

Но это всё в голове. Вместе с чëтким пониманием, что это будет перебор и последняя наша встреча. Он слишком много сделал, чтобы я здесь права качала.

Не сегодня.

Вслух из себя выжимаю:

— Давай в следующий раз. Я устала.

Каждая новая секунда длиннее предыдущей. Мысли только о том, как бы свалить побыстрее.

Проглатываю еду, пережевывая чисто механически. Лишь бы быстрее. Хотя… Я ведь даже доедать не обязана. Аппетит пропал.

— Спасибо, — встаю из-за стола, собираясь вызвать такси.

Максим подходит сзади.

Замираю. Его руки медленно скользят по моим плечам, опускаясь вниз, смыкаясь на талии. Горячая грудь прижимается к спине. Слышу, как он вздыхает глубоко.

А я не дышу. Не могу.

Тук-тук-тук-тук-тук-тук…

Не может быть.

Мне это только кажется.

Не может его сердце так быстро биться. Слишком быстро. С чего вдруг? Из-за меня?

Разворачиваюсь к нему, обнимаю. И сердце слышу отчётливее. В галоп срывается. Как и моë.

Нужно успеть сказать прежде чем расплачусь…

— Максим… я так испугалась… — но слова рвутся, горло сжимает спазм, а на щëки вырываются слëзы. Много. Сразу все, что скопились с момента нашей встречи.

Рыдания душат, меня трясет, но он не отпускает. Наоборот. Прижимает так сильно, что ребра ноют.

— Слушай меня, Василиса. — Сухарь. Не мог голос подобрее сделать? Как наждачка. Будто отчитывает. — Ты в безопасности. Понимаешь? Никто больше тебя не тронет. Я не допущу. Что бы дальше не было. Между нами. Я не позволю кому-то обидеть тебя.