56

— Почему?

Володя косится в сторону продюсера.

— Вова… Ты что-то недоговариваешь? Можешь нормально объяснить?

— Тсс! Не кипятись. Секунду! Дай подумать, — голос понижает, по сторонам глазами бегает, губы облизывает, — я… это… Как сказать-то… Не вовремя ты, короче, собралась в клоаку эту.

— Следи за языком, — злиться начинаю. Офигеть он наглый, когда выпьет!

— Прости. Вась. Я — всё… Не буду так. Короче, тут показать проще. Да мы бы и показали потом, если бы ты осталась. Но раз так рвёшься… Пошли.

Он отпускает меня и резко разворачивается, первый выходит.

— Куда?

Я следом.

Теперь уже как без ответов? Сама за ним еле поспеваю.

— До студии доедем, — Володя решительно вдавливает кнопку лифта.

— Что в студии?

— Покажу.

Да блин! Мне уже пора. И надо бы плюнуть на загоны этого обиженного, прыгнуть к Степану… Точно. Степан.

В лифте пишу ему, что скоро выйду. Прошу подогнать машину поближе, а то, пока дотопаешь до этой парковки, постареешь.

Спускаемся на первый этаж. Вова доводит меня до своей каморки, которую он гордо именует "кабинет".

— Ну? Показывай.

Что за бред? Что я здесь вообще делаю?

— Короче, — он берёт со стола планшет, плюхается на старенький диван из экокожи, — То, что мы отправляли для согласования… Это не полная версия. По договору мы вообще не обязаны подтверждения получать. Там хитро так прописано…

— Подожди. В смысле — не полная? А какая полная?

Он судорожно бегает пальцами по экрану, открывает видео с нашей заставкой, но ставит на паузу. Сажусь, ставлю клатч рядом.

Всё на автомате. Сердце колотится о рëбра. Ещё не видела ничего, не знаю, но уже паникой накрывает.

Слишком всё гладко шло! Слишком… Я же чувствовала…

Вова передаёт мне планшет.

— Там вперемешку монтаж. С сороковой минуты первая вклейка.

Включаю и сразу же перематываю чуть дальше.

Дарья. На фоне бегущей строки и стандартных видео-нарезок на бизнес темы.

— Три миллиона долларов, — улыбается она, — Солидная сумма для старта. Так кто же мог вложиться в человека без опыта, только что приехавшего в страну, в которой так много изменилось с конца нулевых? Самый очевидный ответ зачастую — самый верный…

Дарьюшка воду льёт, но я впитываю каждую каплю.

Вдруг Вова встаëт, подрывается буквально за секунду, клатч мой хватает и за дверь! Захлопывает!

Щелчок замка снаружи.

Я пикнуть не успеваю. Толку, что вскочила сразу, как поняла, что происходит? Всё равно не успела.

— Вова! Что за дела! — по двери бью, ручку тереблю.

— Всё нормально, Вась. Я тебя в семь выпущу. Я тут буду. Всё время. Не переживай, пожалуйста…

— Вова, ты обалдел?! Какого чёрта ты делаешь?! Что в семь будет?

— Смотри то, что я тебе включил!

С дивана доносится голос Макса:

— …деньги дал мой отец. В долг через подставную фирму…

Обрывается. Дальше вещает Дарьюшка:

— Мы подняли архивы. Открытые источники указывают…

Проваливаюсь в душную топь. Сознание пытается вырваться, но каждое новое слово утягивает глубже.

Снова Максим. Он говорит, что это система и быстрый путь. И если с умом пользоваться некоторыми элементами, то пользы будет больше, чем вреда…

Мы лежали в джакузи, пока он мне это рассказывал. И разговор был вообще не о том! Мы говорили о биржах и фишках игры…

Как можно было так всё переврать!

Это же подлог… и незаконно! Да кто вообще поверит?! Миллеров нас засудит и будет прав!

— Вова, быстро открой! — кричу. Ударяю ладонью по жёсткому дереву. Со всей силы ударяю, но боли почти не чувствую. Ладонь только немеет.

— Вась, ты всё досмотри…

— Вы на мой телефон прослушку поставили?!

— Так нужно было.

Да как можно так спокойно об этом говорить?

— И давно?.. В самом начале ещё? Да? Когда у нас первая фотосессия была?

Моя сумка с телефоном испарилась, а потом вдруг появилась. По волшебству. Вова вдруг нашёл. Ну конечно… Сволочь! И все они тоже!

— Да, согласен. Это было не очень красиво…

— Некрасиво?! Да это преступление! — чëртова звукоизоляция. Весь первый этаж, как хренов бункер. Глотку рву, а меня слышно на метр и всё! — Вова, отдай мой телефон. Сейчас!

— Успокойся. Всё сверху согласовано. И аудио инженер уже её удалил. Пока интервью записывали. Так что можешь больше не переживать. Твой телефон чист.

— Кто удалил? Наш звуковик? Толик, то есть?

— Нет, конечно. ФСБшный.

О боже. Нет. Он… Они здесь при чëм?..

Пальцы покалывает. В ушах шум.

Как сквозь толщу воды, пробивается мой собственный голос. С планшета. Я задаю вопрос про "Альфа-М". Из настоящего интервью кусок. Его ответ, а потом комментарий Дарьи.

— Вась, ты лишнего не подумай. Всё согласовано на высшем уровне, — докидывает Вова, — безопасно. Нам обещали, что никакой компромат на тебя никуда не утечёт. И голос твой… оттуда, нигде не засветится. Только его. И без этого накопали прилично. Просто там люди такие… Без общественной огласки никак. Пойми…

Не хочу понимать.

Верить не хочу.

— В семь… Ты меня выпустишь в семь, потому что программа у Птицына выйдет, да?..

А смысл в этом какой? Сама понимаю, что никакого, но о втором варианте думать страшно.

— Не совсем, — отвечает.

Руки начинают дрожать, голос.

— Что-то должно произойти в особняке, да? — из груди выдавливаю.

Он молчит. Молчит… Не отрицает.

— Там же гендер-пати будет. Семейное событие. Для беременной девочки праздник. Для близких. Как так можно?!

— Все в сборе, — бесстыдно, безжалостно заявляет. Как так и надо. Ничего святого.

Меня колотит. Натурально трясти начинает.

Что я могу? Ничего не могу! Это я безжалостная, я его предала. Максима. Он никогда меня не простит.

Никогда.

В ушах бум-бум-бум, пульс вены рвëт. Дышать больно. Сама, как статуя. Оцепенела, прижавшись к этой чëртовой двери.

Что я наделала…