Глава 5

Костя

Я не соврал насчет приезда Мии. На фоне всей ситуации на него вообще плевать. Сначала подумал, она поддержит свою сестру, и ее явление даже в плюс. Но похоже, девчонки не близки, и общаются постольку поскольку.

И если уж совсем честно, я был немного рад увидеть возле своих ворот Мию. Нет, лично к ней это не имеет отношения! Просто ее присутствие дало мне отсрочку. Время еще раз все взвесить и найти слова. Хоть важный разговор с Линой все равно вышел корявым.

Ладно, забудем про Мию и наш с Линой неловкий диалог. Главное – результат. Девушка и ребенок останутся в безопасности.

Для меня это действительно важно?

Аверин (иногда я не понимаю, почему он стал моим лучшим другом) сумел двинуть мой мозг на место. Пусть не на сто процентов… Но все же когда он кинул провокацию в разговоре, я кое–что понял.

Друг сказал – напрягает, так выгони ее! Не думаю, что сам бы он поступил также… Но и неважно. Главное, я понял про себя. Я не хочу их выгонять! И переселять в первое попавшееся место. Ни сегодня, ни завтра, ни, может быть, даже через месяц. Пока не буду уверенным, не хочу.

Уверенным в чем? Здесь пока что знак вопроса. Вообще я никогда не был любителем копаться в отношениях, эмоциях… Бр–р–р.

Нужно переключиться. Думаю, чем бы занять свое тело и голову. Лина уединилась с мелким наверху. У них кормежка, сон – все по расписанию. А я вот не решил, куда себя деть. Прошвырнуться бы куда–то. И… Что называется, опасайтесь своих желаний.

Телефон звонит, когда я уже собрался просто выехать в кафе. Пообедать и захватить еду для Лины. Это непривычное чувство, когда в быту задумываешься о ком–то другом. Я о себе–то пару лет как беспокоиться начал.

А кто и не заканчивает обо мне волноваться, так это…

– Мама?.. Привет.

– А кого с моего номера ты мог услышать? – удивляется родительница. – Приезжай сегодня, заберешь хворост! И отец хотел с тобой поговорить.

Как в детстве мама передает мне веления отца.

– Позвонил бы, – вот только я уже не маленький.

– Зачем? Если ты все равно заедешь!

У моей матери очень твердая логика.

Впрочем… Что может быть лучше для занятия мозга, чем поездка в отчий дом? Там мою голову загрузят по полной… А я отмечусь, заодно возьму выпечку для Лины.

Для Лины! Так, в кого я превращаюсь…

– Да, мам. Я приеду.

Мой мозг нуждается в полнейшем выносе со стороны.

– Вот и хорошо. Давай уже, выдвигайся.

Своим жильцам оставляю записку, что уехал к родне. К вечеру вернусь. Не привык перед кем–то отчитываться. Но кажется, это нормально. Лина будет знать, что приеду я сегодня, и ходить до утра спокойно голой по дому не нужно.

Черт, о чем я только думаю.

Я вспоминал ее. Не то что бы жил этим. Конечно, нет. Но в моей памяти девушка то и дело всплывала. Она показалась мне не такой как все на той вечеринке. Не зря? Получилось бы из этого что–то, если бы я ее нашел? И нормально ли думать о таких вещах сейчас? Она ведь, вполне возможно, хотела меня надурить!

Как можно понять, поездка за рулем не проветрила мою голову. Так что вся надежда, что ее загрузят папа и маменька. И только я доезжаю, они берутся за дело.

Мама начинает прямо в просторной прихожей – помещении размером с небольшую однокомнатную квартиру.

– Ты похудел!

– И тебе привет, мам, – прохожу от двери по светлому мраморному полу.

Маме каждую нашу встречу кажется, что я стал худее. По такой логике я уже мог бы исчезнуть.

– Здравствуй, сынок! – мама тянется меня обнять. – Сейчас поставлю чайник.

Из материнских объятий я попадаю в гостиную. Отец встречать меня не выходил. И сейчас лишь поднимает взгляд из массивного кожаного кресла. В квартире родителей немного старомодный, статусный интерьер.

Вот кто схуднул, так это папа. Наверное, возрастное. Кто–то раздается в боках с годами, другие ссыхаются. Отец становится жилистым, сутулым. Только в глазах ни капли старости. Там все та же уверенность в своем превосходстве над миром.

Папа в фирменном спортивном костюме с полосками. В руках темный дорогой смартфон.

– Ему не плюшки твои нужны, Таня, а спортзал!

Железобетонный вывод. Снова глаза в телефон. Отец быстро осваивает новинки техники и держит руку на пульсе мировых новостей.

– Здравствуй, папа. Спортзал не пропускаю. Привычка к физкультуре, знаешь ли, сформировалась.

На лице старика дергаются желваки.

Он и сам не любит вспоминать годы моей службы. Для него стало шоком, куда меня в итоге завербовали. И на какую опасность я сам пошел. Он пожалел… Сейчас я это четко понимаю. Он хотел, чтобы я приучился к порядку. А в итоге воспитательный момент получили мы оба.

Мы даже начали общаться получше. В старшей школе я тоже был не подарком, признаю. Теперь у меня нет желания привлекать внимание, что–то кому–то доказывать. Я хочу просто более–менее нормально контактировать со своими родителями. В конце концов, они у меня одни.

– На голодный желудок какой еще зал? – изумляется вошедшая мама. – Сейчас накрою здесь.

Отец не спорит. Да и тон маменьки не подразумевает никаких возражений. Они, наверное, до сих пор вместе лишь потому, что у папы не получилось пробить твердую мамину уверенность в себе.

– Ты хотел поговорить о чем–то? – говорю, когда мама вновь уносится.

Хозяин квартиры, наконец, откладывает смартфон на столик из темного стекла.

– Про Данилова, – у отца всегда четко и по делу, – он сказал, ты проигнорировал его приглашение на юбилей.

Данилов – человек из того самого прошлого, которое мы с папой не ворошим. А вообще он давний друг отца. Хоть лет на двадцать его моложе. Данилову под сорок, сейчас он заведует общими вопросами в управе города. Тоже бросил все и ушел в бытовуху. Успешно, кстати. Продвинул много нужных для людей проектов – дороги, парки. Он умеет правильно собрать вокруг себя команду, использовать связи. Деловой до мозга костей человек.

– Я звонил ему, поздравлял, – не вру, – а приглашение было лишним. Что мне там делать среди его знакомых? Даже Аверин, и тот плевался после этой сходки.

Отец сжимает губы на секунду.

– Аверин знает, что делает. Он не пропадет. А ты…

– А я голодать буду без Данилова?! У меня онлайн–бизнес, продажи по всей стране. Это вообще не зона ответственности нашего города!

– А что в твоей ответственности? Раскидываться полезными людьми?!

Мама проходит мимо нас с подносом и вздыхает. Осуждает наш жесткий разговор. Впрочем, в нем нет ничего необычного.

– Я уважаю Данилова. Но лизать кому–то за… В общем, не собираюсь!

Папа издает не то кашель, не то смешок.

– За твоей спиной никого нет. Ты никого не тянешь, ни за кого не отвечаешь. Мы с матерью обеспечены до конца жизни. Вот ты и можешь так нагло рассуждать.

– Пап, выбирай выражения.

Мы оба замолкаем. Мама проходит с какие–то очередными вазочками. Сопит.

– Так, успокаивайтесь! Чего устроили?! Илья Константиныч, ну–ка, хорош! Успеет еще мальчик жениться. И все равно он тебя не послушает! Характер в кого?

– В тебя, – папа хмурится, но отвечает уже спокойным тоном.

– А то! – мама хохочет. – Твой характерец. И жену ему надо выбрать как следует! Тоже чтобы с характером была. Но не охотница за деньгами! Пусть присматривается. Не к спеху.

Я вспомнил про то, что чуть не стал отцом. Как бы эти двое отреагировали?

– Давай чай наливай, сваха! – папа поднимается к столу.

Запах маминой стряпни заставляет его забыть про "неразумного" сына.

Родители для меня – пример семьи. Возможно, кто–то, побывавший при сегодняшнем нашем диалоге, сказал бы: какой тут можно получить эталон? Споры, повышенный тон, взаимные упреки. Но мама и папа подобрались друг к другу идеально. Живут всю жизнь и полностью довольны браком. Уверен, так и есть.

Вот и сейчас после взаимной перепалки они спокойно садятся пить чай. Мама ухаживает за отцом. А тот не принимает как должное, а искренне благодарит.

Нет, я не говорю, что так должно быть у всех. Думаю, Лина бы не была счастлива при таком обращении.

Так, причем здесь вообще Лина?!

– Сынок, у тебя какие новости?

Мама вспоминает, что за большим круглым столом имеется гость.

– Все по–старому.

Я не привык врать родителям. Серьезно. При всем жестком характере отца и заботливом матушки, я не никогда не боялся их оханий или наказания. Обо всем говорил, как есть. Можно сказать, впервые мне хочется что–то скрыть.

– Вот, я говорю – тебе нужно развиваться, – тут же прилетает вывод от папы.

– Отец.

Одергиваю его. Тот хмурится. Но все же вкусная еда не дает раскрутиться новому витку споров.

– Ритм жизни сейчас бешеный, – замечает мама, – не успеваем новогодние торты распродать, как уже восьмое марта на подходе. А там и встреча весны, скоро у школьников выпускной…

Мама говорит о своей кондитерской.

– Народ в любое время года хочет набить живот, – усмехается отец.

Маменька фыркает.

– На себя посмотри! Это тебе повезло, что не полнеешь.

Отец только покрякивает и кусает хрустящую выпечку. Я тоже молчу.

– А у Ереминых внучке первой годик. Так Анна двухъярусный торт заказала! Не поскупилась. Ой, я, наверное, каждый месяц буду такие делать, когда у нас появится малыш!

В голосе матери восторг. А я громко закашливаюсь. Сухие крошки от хвороста царапают горло, глоток чая его обжигает. Мне не хватает кислорода. Какой еще малыш?!

– Вон, еще первого не вырастила, – усмехается папа.

А я даже не могу его одернуть. Мне бы хоть вздохнуть.

– Ой, Костик, Костик! Сейчас водички принесу…

Так, с меня хватит. Отметился. Поднимаюсь на ноги. Выпечка наконец прекращает свою пытку и комом падает внутрь меня.

– Кхм, мне пора.

– Подожди, я тебе с собой соберу!

Если бы не Лина, не ждал бы. Но внутри нелогичное и сильное желание порадовать девчонку. Почему–то уверен, домашнюю выпечку она не ела давно.

Пока мама хлопочет, накидываю в прихожей куртку. Из гостиной показывается папа.

– Что это ты стал таким нежным…

– Отец! – перебиваю. – Хватит! Ты, может быть, не согласен, но я – вырос! Я многое прошел и… Сейчас у меня хватает дел. И мне есть чем заняться, а не выслушивать твои замечания. Я взрослый человек!

Мат себе не позволяю, а может, и хотелось бы. А вообще… Хотел же выноса мозга? Но почему–то не становится легче.

– Данилову позвони, – скупо роняет папа и уходит назад в большую комнату.

Мама появляется с бумажным пакетом.

– Держи, сынок. Я как–нибудь заеду.

– Мам, не надо пока приезжать.

Такое чувство, что я приехал поссориться с родителями. Но мама более гибкая. Хлопает ресницами.

– Ты не обиделся? Или что? – она с любопытством щурится.

"Или что" сейчас, наверное, катает коляску вокруг дома.

– Ма, все норм. Я если что сам забегу.

Мама качает головой. Всплескивает руками.

– Вот, уже забежал! Ну как скажешь. Пока–пока.

Она тянется, чтобы чмокнуть меня.

Прощаемся. Спускаюсь во двор. На фоне последних событий моей жизни препирания с отцом – не сильный удар. Да они и не в нове. Просто вскипело раздражение.

Впрочем, ссорились мы и раньше. Но сегодня внутри поднялось сильное желание отстоять свои границы. Дать понять раз и навсегда, что я не маленький ребенок. Казалось бы, после службы такая тема вообще не должна стоять. Но почему–то именно после того, как мне предъявили сына, я окончательно осознал свою взрослость. Хоть и сын по итогу оказался… не моим?..

В дороге обратно включаю музыку погромче. Хочется приехать домой совершенно спокойным.

И у меня получается. Только дома кое–что заставляет пульс встрепенуться.

Захожу, в особняке тишина. Во дворе и возле я тоже не заметил Элину с мелким. Наверху? Или… все–таки она решила уйти? Не знаю, почему именно эта мысль лезет в голову. И коляска стоит вон в углу прихожей.

Прохожу в гостиную. Вопрос снят. Вон они, мои гости – оба прикорнули на диване.

Лев на какой–то подстилке с мягкими, набитыми ватой краями. Ближе к спинке широкого дивана. Элина с краю. Лежит на спине, одна ладошка на животе, другая рука согнута и схватилась за подушку. Я присаживаюсь у девушки в ногах.

Думаю, сейчас проснется. Но Лина очень крепко спит. Даже не вздрогнула. Только вздохнула глубоко и пошевелила губами. Мой взгляд впивается в них.

Черт, я вспомнил, какие они на ощупь! Немного шершавые, самую малость. Но если облизать их и подмять, становятся невероятно мягкими. Податливыми, как и она сама. Но не доступными… А откликающимися что ли. Чувственными. Дарящими одновременно экстаз и покой.

Так, я забираюсь не в те дебри. Однако поздно. Сглатываю накопившуюся слюну. Глазами прохожусь по стройной расслабленной фигурке. Футболка бледно–розового цвета (почти как ее кожа), серые треники. Одна штанина задралась и издевательски показывает мне женскую щиколотку. Так и хочется сомкнуть вокруг нее ладонь.

Лапать спящих девушек не в моей привычке. Хотя… В последнее время я очень часто поступаю не как обычно.

Пробегаюсь глазами по пальчикам ее ног. На ногтях нет лака, они просто аккуратной прямоугольной формы. Тоже чуть розоватые. В этой девушке нет совершенно никакого лоска. Но женственность, кажется, льет через край. Даже несмотря на юный по сути возраст и некоторую худобу.

Костлявой ее, впрочем, никак не назовешь. Все округлости на месте… Так! Пытаюсь себя ругать, но никак не получается перестать смотреть. Я получаю от этого странное удовольствие.

Хотя почему странное? Я молодой мужик, Элина – крайне милая девушка. Другое дело, в нашей ситуации мне бы не задумываться, что она такая. Чтобы не усугублять. Но я сижу, смотрю и именно об этом думаю.

Ее кожа, как уже успел заметить, светлая. При черных глазах и довольно темных волосах она выглядит еще более нежной, почти прозрачной. Интересно, на ней остались следы после той нашей ночи?.. И если да, что думала девушка глядя на них. Она вообще вспоминала те часы? Ей… понравилось?

Мысли, как будто я сам двадцатилетняя девчонка. Уж лучше продолжу пялиться.

На ее руках ногти тоже просто коротко подстрижены. На себе я борозд после не заметил… Да она и не впивалась в меня пальцами. Касания ее были осторожными. Робкими даже. Хотя было заметно – ей нравится меня трогать.

Но в целом все это было так невинно… Черт! У меня до сих пор стойкое чувство, что она не из тех, кто банально хочет поймать мужика на кое–что и развести на деньги! Может быть, моя интуиция сейчас глубоко ошибается (тест ведь не должен врать), но она на стороне Лины. Ничего не могу сделать.

Снова смотрю на плавные линии ее фигуры. Надо бы перестать. А то в сумме с воспоминаниями это ударит уже по моему телу. Впрочем, все равно надо бы сходить в душ.

Как могу, отвлекаюсь на себя и список дел, которые нужно сделать за вечер. Пока мотался к родителям, туда–сюда, время хорошо перевалило за обед. А я даже есть не хочу, и не только из–за маминой выпечки. Смотрю на белый пакет, который положил на кухонной зоне. В холодильник убирать хрустящий хворост не нужно. Так что могу просто встать и пойти к себе. Еще раз скольжу взглядом от ее подбородка до шеи…

– Крх!.. Пх!..

Вздрагиваю от звука сбоку. Впрочем, пугаться нечего. Я сразу понимаю, проснулся Лев. Кряхтит и пыхтит на своей подстилке. Кстати, ведь мелким положены какие–то кроватки… А Лёвка перебивается матерчатыми гнездами, как кошак.

Хм, несмотря ни на что пацан не вызывает у меня негатива. Даже наоборот. Он прикольный. Вон открыл глазенки, темные как у матери, и таращит их на меня. Лев вообще очень похож на Элину.

Подмигиваю малому. Тот, конечно, не понимает, что к чему. Сколько там ему, месяц? Вроде немного больше, Лина говорила. Она сказала правду?.. Черт, эта внутренняя игра в сыщика меня порядком достала. Что там у нас мелкий?.. Скинул с себя варежку. Машет ручонками и, кажется, хочет выткнуть себе глаз.

На автомате тянусь к нему через Элину. Я, конечно, не эксперт по детям, но натянуть на руку человека матерчатую рукавицу в состоянии. Пусть эта конечность и маленькая. Зато варежка без пальцев. Это легче. Малой вроде замирает сначала. Все идет хорошо…

– И–и–и–и! – Лёва издает пронзительный писк.

Я уже успел выполнить задачу. Мелкий в рукавицах! Однако я пока еще вис над Элиной. И от неожиданности практически падаю на нее. Задержался руками, не придавил. Но естественно, девушка проснулась.

– Ай! Что… Что ты делаешь?!

Да уж… Нападение, покушение на честь… Кража ребенка. Что там еще может показаться? Объяснение же у меня гениальное.

– Я всего лишь надевал на него варежку.

– Что?!

Элина выползает из–под меня с огромными глазами. В них изумление и ужас. Мне даже становится немного обидно. Я что, свое могу получить только силой? Что–то не помню никакого принуждения на том празднике.

– Ребенок сбросил с руки этот… чехол! Я надел.

Лина хлопает ресницами. Еще раз с испугом смотрит на меня. Медленно переводит взгляд на Лёву. У того все в порядке. Под нашу шумную заварушку он снова заснул.

– Ты про царапку? – уточняет недавняя "жертва".

Выдыхаю.

– Прости, не силен в терминах.

Девушка тоже делает глубокий выдох и вдох.

– Мм… Это ты извини. Мне показалось…