Глава 6

Элина

Что показалось?! Козырев решил воспользоваться моим сном? А вот надо это ему? – самый главный вопрос.

Я была спросонья, это меня оправдывает. Наверное. Придет же в голову! Такой парень и будет что–то там силой брать… Да куча девушек сама на него нападет, только дай волю. Вон на Мийку в его присутствии посмотреть… Еще и Агата о нем думает, как оказалось. И это лишь те, кого знаю я.

И тут нападение на мамашу в трениках! Боже, из меня вылетает нервный смешок.

– Не надо было? – Костя тут же о чем–то спрашивает.

– Мм? – я, кажется, теперь могу только мычать.

– Надевать ему рукавицу?

А, он об этом.

– Надо. Спасибо тебе за заботу.

Только сейчас доходит, он ведь побеспокоился о малыше. Немного повозился со своим сыном… Который почему–то не может таковым считаться. Мне хочется шмыгнуть носом.

– Ну прости, что напугал.

Поднимаю взгляд. Костя внимательно на меня смотрит. Видимо, понял мои эмоции по–своему.

– Проехали, – растягиваю губы в улыбку, – нужно было нам спать у себя.

Спустя пару часов, как Костя уехал, я начала прислушиваться к звукам внизу. Не сработали ли ворота, не открывается ли входная дверь… Как будто чего–то не хватало. В итоге просто собрала Лёвку и ушла в гостиную. Там сразу было бы все слышно.

Я совсем не против побыть в одиночестве. Да и с Козыревым по идее нам бы как можно меньше пересекаться в доме (если это в принципе возможно). Но все же я как–то нелогично его ждала.

И уснула.

– Там хворост, – парень вдруг кивает на кухню, – мама пекла.

Ух, мне становится неудобно.

– Она, наверное, для тебя…

– Я сыт, – машет головой Костя, – специально тебе привез.

Как раз бы перекусить, до ужина далековато. Но меня все–таки поражает этот поступок.

– Мне? Неожиданно.

Вот кто тянет за язык?

– А что от меня можно ждать только нападения?

Ух! Поднялся и зашагал на выход.

– Костя! – протестую уже ему в спину и тихо сама с собой добавляю. – Всё совсем не так…

Парень ничего не отвечает. Уходит к лестнице, поднимается к себе в комнату. Я не то что бы боюсь разозлить его. Не знаю, почему, внутри сидит уверенность – даже если я его взбесила, он не выгонит нас на улицу. И уж тем более ничего не сделает мне.

Но все же немного стыдно. Он нас приютил, накупил всего. И это при отрицательном тесте! А я чуть ли не преступником его выставляю. Тем более, он и без принуждения может все что угодно получить. В общем, оскорбила человека со всех сторон… Ну что ж поделать. Могу.

Хорошо, сын не дает совсем уйти в муки совести. Малыш доспал под наши разборки. Теперь хочет чистый подгузник, внимания и кушать. Занимаюсь им. Очень хороший способ выкинуть дурное из головы.

Только спустя время мои мысли возвращаются к Константину. Его сынок обихожен и уже почти наелся. Лежим с ним на кровати, поглаживаю золотистые волосики и думаю, что делает наш неподтвержденный папочка? И главное – обижается ли до сих пор? Он не нежная фиалка. Но почему–то очень не хочу, чтобы он плохо обо мне думал.

Когда Лёвка снова засыпает (маленькому хорошо спится за городом), встаю с кровати. В комнате не сидится. И не только из–за печеного хвороста, который я еще не попробовала.

Костина комната в дальнем конце коридора. Я высовываюсь из своей и напрягаю слух. Ничего не слышно… Звуков воды точно уже нет. Их я слышала, когда поднималась. Хоть дверь не закрыта плотно, из нее не доносится никаких разговоров. То есть Костя не общается сейчас по телефону или видеозвонку.

Ничего не мешает мне просто заглянуть к нему… Чтобы что? Мм, как минимум извиниться.

Логичное мое поведение или нет, но меня так и тянет туда. Прикрываю за собой дверь. Иду в сторону спальни хозяина дома. Хоть у него не заперто, я обязательно постучусь. Вламываться не буду! Хм, приближаюсь к цели.

Щель от приоткрытой двери небольшая. Я не заглядываю туда специально. Стучусь, опускаю ладонь на круглую ручку цвета меди… И резко падаю вперед. Отпружиниваю от чего–то твердого, но упругого. Краем сознания ощущаю, как меня поддерживают сильные руки. Они же мягко прижимают меня спиной к стене. Секунда – фиксируют запястья поднятых рук.

Я у стены, мои руки подняты немного выше головы. Прямо напротив наглый взгляд карих глаз. Прищуренный, с легкой улыбкой и такой же еле заметной издевкой.

– Пришла, не испугалась?

Надо заметить, стоит он близко. Между нами нет и двадцати сантиметров. Не прижимает мое тело своим. Но я все равно не двигаюсь с места. Ведь если шагну, впечатаюсь в мужской торс. Да, несколько секунд назад я это сделала. Но не по своей воле!

– Мм, Костя! – пытаюсь возмущаться.

– В полном твоем распоряжении.

На нем лишь полотенце ниже талии… Нет, оно как следует запахнуто! Но не хочется представлять, что может быть при одном неловком движении. Или хочется… Моему подсознанию так точно! Господи, как выключить мозги. Или хотя бы пустить их работу в правильное русло.

– Что… Что ты делаешь? – я, наконец, могу сформулировать нужный вопрос.

– То, чего ты больше всего боишься.

– Костя!

Но мужчина не перестает издеваться. Ему как будто нравится сам процесс! Приближает ко мне лицо, скользит по моему взглядом. Я уже дышу только ртом. Вроде умом понимаю – он не сделает плохого! Ну, вряд ли… А сердце заходится, каждый вдох дается с трудом.

Я и смутилась, и… В общем, Козырев меня волнует как мужчина. Сейчас я не могу врать сама себе. Запах его геля для душа бьет под дых. А тепло, идущее от спортивной фигуры, пускает сквозь меня приятную негу. Мне очень плохо и безумно хорошо одновременно! А он еще и наклоняется к уху…

– Видишь, если бы я что–то такое хотел, не нужно было бы ждать, когда ты заснешь.

Да все я уже поняла! И насчет него, и насчет себя…

– Мм, – не могу выдать разумную фразу. Судорожно облизываю нижнюю губу.

И мяч переходит на мою сторону поля! Что это там в самодовольных глазах Костика? Их взгляд уже не такой уверенный. Он мечется от моего лица к шее. Кадык мужчины дергается. А вдыхает мой "мучитель" сипло, сквозь сомкнутые зубы.

Продолжаю смотреть в его глаза. Он отвечает… Боже! Там уже ни капли усмешки. Козырев смотрит так серьезно, неотрывно. Как будто хватается за этот зрительный контакт как за соломинку. С чего я взяла? Почувствовала.

Ровно так же, как его губы на своих губах. Он приблизился быстро и взял мой поцелуй порывисто, без спроса. Не слишком глубоко – мне и отвечать толком не надо было. Но так жадно, с большим удовольствием. Из его горла даже вырвался низкий стон. Перемешался с нашим тяжелым дыханием, когда мужчина от меня оторвался.

Он тут же отпустил мои руки, но остался стоять рядом. Я вдруг почувствовала прилив сил.

– И это ты мне тоже хотел показать?

Выдержала его взгляд. Ладно, пусть падать на меня в гостиной он реально не хотел, и я обвинила его напрасно. Пусть в своей комнате решил меня подразнить, разыграть. Слегка напугать. Но целовать себя я не позволяла! Не слишком и сопротивлялась… От неожиданности и… неважно. Это не повод считать, что меня можно трогать в любой момент.

Сверлю Козырева взглядом. Хм, на его лице нет победного выражения. Все остатки иронии сошли на нет. Сейчас этот человек выглядит потерянным и сбитым с толку.

– Нет. Тут я ничего не хотел… показать.

Дышит с трудом. Как будто злится. И что–то подсказывает, не на меня.

– Я заметила, какой ты сильный.

Поднимаю голову и выхожу. Пока еще сама могу держать себя в руках. И пока он не начал извиняться… Не хочу слушать, что на него нашло помутнение рассудка.

Делаю шаг от двери и… слышу удар кулака о стену. Сердце подпрыгивает.

Константин

Хотел разыграть девчонку, а в итоге сам себя подставил по полной. И дело не в том, что будет неудобно смотреть ей в глаза. Мы взрослые, уже были вместе, и никакую силу я не прилагал. Дело совсем в другом…

Я съехал с катушек! Надо ли говорить, что поцелуя в моем спонтанном плане не было! Немного припугнуть, поугорать, проучить. Да, не слишком правильно. И тоже на эмоциях. Но это другое! Я не рассчитывал нырнуть в нее с головой. Забыть, кто я и где.

То, как она отреагировала на мои прикосновения, вынесло мозг. Не говоря о том, что сама по себе она меня нехило взволновала. Нежная, пахнущая чем–то теплым и сладким. Удивленная, конечно, но не слишком–то и перепуганная в моих руках. А когда я увидел блестящий кончик ее языка… Тормоза Константина Козырева отказали целиком и полностью. Я бы пошел дальше. Честно, пошел бы. Хорошо свой собственный гортанный звук вернул в реальность.

Вот тут она полностью права, что обиделась. Между нами черт пойми что! Ей некуда идти. Она тут, но это вообще не значит, что мне позволено лезть к ней просто, когда захочется.

Или я сам себя опять уговариваю, что она не такая… Черт!

Кроме ругательств не осталось никаких мыслей. Еще недавно, выйдя из душа, я лежал и пялился в потолок. Тогда я был раздражен. Сейчас… Скорее зол на самого себя. И снова лежу лицом вверх.

Но за что можно себя похвалить – я не начал фантазировать о ней. Собрал себя морально, встал и оделся. В конце концов, это всего лишь поцелуй! Легко проедем его и будем контактировать как прежде. У нас и других заморочек хватает, на секундочку. С этими мыслями выхожу и спускаюсь по лестнице вниз.

В доме тишина. Нет – тишинища! Совершенно плевать, есть ли такое слово. Оно полностью отражает суть. Я не ношу домашнюю обувь, но все равно мои шаги по лестнице и полу первого этажа звучат эхом в ушах. Элина, видимо, закрылась в своей комнате.

Гостиная в сумраке. Пока были наверху, успело стемнеть. По идее время ужинать – но если во мне и есть голод, он совершенно другого характера. Черт! Я же пытался затолкать эти мысли глубже. Чтобы совсем избавиться от них, уже речи нет. Я не питаю иллюзии.

Ладно, забросим меня. Лина… Вот кому точно нельзя сидеть без еды. Она же как это… кормит. Козырев, и даже не смей думать, чем! Самое главное – этой девушке сейчас нужно соблюдать строгий режим.

Смотрю на сиротливый пакетик с хворостом, и в голове, наконец, проясняется. Нужно пойти и извиниться. Позвать ужинать. Только кроме выпечки заказать еще чего–то.

Черт, опять не знаю, что ей можно. Но к счастью, человечество придумало язык и есть возможность спросить. В конце концов, я никогда не был ссыклом.

Теперь уже иду вверх по лестнице, сразу упираюсь взглядом в их дверь. Стучу. Я оделся максимально прилично – серые спортивные штаны и кофта с рукавами. И носки почти такого же цвета натянул. Смутить Лину своим видом точно не должен. Хватило… Вот пришла же идея в голову, когда услышал за дверью робкую возню! Лучше бы просто подкрался и сделал – бууу. Но что теперь думать.

– Войдите.

Лина отвечает гордо. Не могу не улыбнуться. Впрочем, смешок сразу прячу. Не стоит усугублять.

– Кхм, – обозначаю свое присутствие.

Лина лежит на боку рядом с мелким. Тот сопит в своем гнезде из ваты. Что девушка в курсе моего прихода обозначает только морщинка между ее бровей.

– Нужно поесть… – начинаю.

Теперь Лина не только хмурится, но и прикусывает губу. Так, туда лучше не смотреть. А еще бы не помешает собраться и прекратить мямлить.

– Лин, – вхожу окончательно, говорю негромко из–за малого, – там, как я говорил, есть мамина выпечка. Но пора, наверное, заказать что–то существеннее. Давай выберем. И… извини, что я полез.

Глаза моей гостьи, наконец, распахиваются. Она садится на кровати. Инстинктивно потягивается – так сладко, что хочется тут же повалить ее обратно. Ежится, гладит свои локти ладошками.

– Ты пожалел?

Обращает взгляд на меня и внимательно смотрит. Вот засада!

Вроде бы ответ очевидный – да! Было б куда проще без этого поцелуя. Поели бы, не факт, что вместе, и разошлись бы спать – определенно точно порознь. И никакого напряга.

Но если вспомнить все те… ощущения, не могу сказать – лучше бы их не было в моей жизни. Вот не могу! И еще большой вопрос, в каком смысле она интересуется. Черт с ним, мне уже терять нечего.

– Тебе честный дать ответ или правильный? – хмыкаю.

У Лины даже ротик приоткрывается.

– Нормальный ответ, Костя!

Хм, я же всегда умел общаться с девушками. Надо абстрагироваться от этой конкретной. Потому что у нее, похоже, призвание взрывать мой мозг.

– Жалею, что обидел тебя. Но не о самом… поцелуе.

В конце все же дыхание сорвалось. Но Лина до того смутилась, что вряд ли заметила.

– Примешь извинения? – уточняю.

И не добавляю – больше такого не повторится. Потому что, черт возьми, не могу себе это гарантировать. В первую очередь – себе! Чтобы знать наверняка. Потому что пустые обещания я никогда не раздаю. Принцип.

– Приму, – Элина не замечает этот нюанс, – я, кстати, тоже шла извиниться. Ну что подумала про тебя плохо.

– Сейчас уже, наверное, не хочешь? – усмехаюсь.

Она пожимает плечами.

– Да нет… В общем, я не считаю тебя каким–то монстром. Правда.

Ловлю ее смущенный взгляд и улыбаюсь как можно дружелюбнее.

– Тогда закроем вечер извинений? Скажи, пожалуйста, что ты хочешь поесть?