Глава 3. Встреча у источника
Учебная неделя в академии тянулась для Лириэль подобно вязкой, горькой смоле. Каждый день был испытанием на прочность. Она сидела на лекциях по метафизике света и основам стихийного колебания, старательно записывая каждое слово профессоров в потрепанную тетрадь. Пока другие адепты практиковались в вызове магических искр, заставляя воздух вокруг себя вибрировать от избытка сил, Лириэль просто смотрела на свои пустые ладони.
Преподаватели игнорировали ее. Для них она была мертвым сосудом, досадным исключением из правил, на которое не стоило тратить время. Профессор Каллум, мастер воздушных потоков, один раз взглянул на нее поверх очков и сухо бросил: «Можете не утруждать себя конспектированием практической части, мисс... как вас там. Теория, это максимум, на что вы можете рассчитывать».
Лириэль сносила это молча. Ее истинная сила внутри билась о стенки контракта, как разъяренный зверь в тесной клетке. С каждым днем подавлять магию становилось все труднее. Энергия академии была слишком чистой, слишком притягательной, она пыталась вступить в контакт с темной материей внутри Лириэль, и это вызывало постоянную тупую боль в висках.
В четверг вечером, когда золотистые сумерки опустились на сад академии, Лириэль поняла, что больше не может находиться в четырех стенах своей каморки. Ей нужен был воздух. Ей нужно было одиночество.
Она проскользнула мимо патрулей старшекурсников и направилась в самую глухую часть садов. Это место считалось священным. Говорили, что вода в нем, это слезы первых богов, оплакивавших падение мира. Сюда редко заходили адепты: магия здесь была настолько плотной, что у неопытных магов начиналось энергетическое опьянение. Но для Лириэль это было идеальное убежище. В таком мощном потоке света ее собственная аура, или ее отсутствие, была незаметна.
Сад дышал. Растения, подпитываемые источником, светились нежным бирюзовым светом. Огромные кусты ночного жасмина распускались, выпуская облака дурманящего аромата. Лириэль шла по узкой тропинке, чувствуя, как трава ластится к ее ногам, словно узнавая в ней нечто большее, чем просто пустышку.
Когда она вышла к ротонде из белого камня, в центре которой бил фонтан, ее сердце пропустило удар. Она была здесь не одна. У кромки воды, спиной к ней, стоял Валериус. Он был без своей тяжелой мантии, в одной лишь тонкой белой рубашке с расстегнутым воротом. Лунный свет серебрил его плечи, а вода фонтана, взлетая вверх, рассыпалась вокруг него мириадами сияющих капель. Но не это поразило Лириэль.
Она видела его душу. Для обычных магов Валериус был просто невероятно сильным одаренным. Но Лириэль, чье зрение было отточено в безднах ада, видела истинную структуру его существа. Это было не просто сияние. Его душа была соткана из нитей чистейшего золота, переплетенных с лазурью. Она пульсировала в ритме с самим мирозданием. Это была та самая искра, которую она потеряла давным-давно. Глядя на него, она чувствовала, как ее собственная тьма затихает, завороженная этим совершенством.
Валериус обернулся. В его глазах не было удивления, лишь спокойное любопытство.
- Ты часто здесь бываешь? - спросил он. Его голос в тишине сада звучал мягко, без тени того превосходства, к которому она привыкла.
Лириэль замерла, готовая в любую секунду сорваться с места и убежать.
- Нет... Я... я не знала, что здесь кто-то есть, - прошептала она, опуская глаза.
- Не бойся, - он сделал шаг навстречу, и тепло его ауры коснулось ее лица. - Это место принадлежит всем. Хотя большинство моих сокурсников боятся источника. Они говорят, что он слишком громкий. А ты? Что ты слышишь, Лириэль?
Она вздрогнула. Он назвал ее по имени.
- Я слышу тишину, - ответила она правду, которую не должна была говорить. - Только здесь шум в моей голове затихает.
Валериус внимательно посмотрел на нее. Он подошел ближе, и теперь их разделяло всего пара шагов. Лириэль видела каждую деталь его лица: небольшую царапину на скуле, густые ресницы и странный, пронзительный блеск в глубине зрачков.
- Тишина, это редкий дар, - задумчиво произнес он. - Все называют тебя пустышкой. Но я смотрю на тебя и не вижу пустоты. Знаешь, на что ты похожа?
Лириэль невольно подняла на него взгляд.
- На что?
- На ночное небо перед бурей. Кажется, что там ничего нет, кроме темноты, но на самом деле там скрыты целые миры и молнии, готовые ударить.
Внутри Лириэль что-то надломилось. Контракт на ее груди вспыхнул предупреждающей болью, но она проигнорировала ее. Впервые за долгое время кто-то посмотрел на нее и увидел не дефект, а тайну.
- Ты ошибаешься, - ее голос дрогнул. - Я просто... серая тень. Тебе не стоит со мной разговаривать. Вивиан и другие... они не поймут. Твоя репутация пострадает.
Валериус рассмеялся тихо и искренне.
- Репутация? Лириэль, магия учит нас видеть суть вещей, а не их оболочку. Если я буду выбирать друзей по их магическому индексу, чем я буду отличаться от голема, созданного для вычислений?
Он протянул руку к воде источника. Вода сама потянулась к его пальцам, образуя прозрачную сферу. Внутри нее заплясали крошечные световые рыбки.
- Смотри, - он протянул сферу ей. - Попробуй коснуться. Она не обожжет тебя.
Лириэль колебалась. Ее пальцы дрожали. Если она коснется магической субстанции Валериуса, их энергии могут войти в контакт. Это риск. Это безумие. Но искушение почувствовать хоть каплю его света было невыносимым.
Она медленно протянула руку. Когда ее кончики пальцев коснулись водяной сферы, по ее телу прошла электрическая судорога. Но это не была боль. Это было узнавание. Ее душа, израненная и очерненная, вдруг вспомнила, каково это быть частью света.
Сфера в ее руках не лопнула. Напротив, она засияла ярче, впитывая ее внимание. На мгновение серость ее глаз сменилась глубоким, звездным фиолетовым блеском.
- У тебя удивительно холодные руки, Лириэль, - тихо сказал Валериус, накрывая ее ладонь своей.
Его прикосновение было как удар молнии. Контракт на груди Лириэль буквально взревел от ярости. Темное пламя внутри нее рванулось наружу, стремясь поглотить чужое тепло. Лириэль в ужасе отдернула руку, сфера разбилась, осыпав их обоих брызгами.
- Мне пора! - выкрикнула она, задыхаясь.
- Постой! Я чем-то обидел тебя? - Валериус сделал шаг за ней, но она уже бежала прочь по тропинке, не разбирая дороги.
Она неслась сквозь колючие кусты, не чувствуя, как ветки царапают ей лицо и руки. Ее сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас проломит ребра. В голове набатом бил голос демона: «Один вздох силы и время сократится... Одна искра и ты вернешься ко мне...»
Она ворвалась в свою комнату и упала на колени, прижимая ладони к пылающей груди. Под тканью платья символ контракта горел багровым.
- Нет, нет, нет... - шептала она. - Только не сейчас.
Она заставила себя дышать глубоко и медленно, визуализируя ледяные стены, которые она выстраивала вокруг своего сердца годами. Постепенно боль начала утихать. Багровое свечение сменилось привычным серым тлением.
Она поднялась и подошла к зеркалу. Из него на нее смотрела девушка с растрепанными волосами и диким взглядом. На ее пальце, там, где ее коснулся Валериус, осталось крошечное золотистое пятнышко, след его магии. Оно медленно гасло, растворяясь в ее коже.
Лириэль опустилась на кровать. Встреча у источника изменила все. Она пришла в академию, чтобы выжить и найти искупление, но теперь она поняла, что ее главная угроза не Вивиан и ее издевательства. Ее главная угроза, это Валериус. Его доброта была опаснее любого проклятия. Его свет выманивал ее тьму на поверхность, заставляя забывать об осторожности.
«Я узнала сияние своей души в нем», - подумала она с ужасом. - «Он все то, чем я могла бы быть. Он мое спасение, и он же мой палач».
За окном ночь полностью вступила в свои права. Академия погрузилась в сон, но Лириэль знала, что для нее спокойные ночи закончились. Теперь, каждый раз закрывая глаза, она будет видеть не пламя ада, а золотистую сферу в руках человека, который увидел в пустышке ночное небо.
Она знала, что Вивиан не оставит их встречу незамеченной. В академии у стен были уши, а у теней глаза. Запретная дружба только начиналась, и цена ее обещала быть непомерно высокой.
Лириэль сжала в кулаке подол своего серого платья. Завтра ей снова придется быть никем. Но сегодня, в тишине комнаты, она все еще чувствовала тепло его руки на своей ладони. И это тепло было самым болезненным и прекрасным, что она испытывала за последние сто лет.