Глава 32

Элис безумно хотелось закричать: проблема, огромная, убийственная проблема, как дыра в груди. Она лишь покачала головой, давая понять – всё отлично. В это мгновение Саша переступил порог комнаты. Пол ретировался, буркнув, что через пять минут уходит.

– Здравствуй, Алиса Щербакова, – проговорил незваный гость, возвышаясь над сжавшейся, кажется, до размеров микрочастицы Элис.

– Значит, это тот самый Пол Бридель. Сосед? – после бездонной паузы, куда падала Элис, как девочка Алиса Плезенс Лидделл в кроличью нору, спросил Саша.

– Да, – отвернувшись к окну, прохрипела Алиса Щербакова. Всё ещё Сашина Алиса Щербакова.

– Маленькая лгунишка, – он присел на корточки, как летом, когда обрабатывал раны на девичьих ступнях. Алиса так же сидела на кровати, а Саша – на полу и смотрел в лицо собеседницы, не отводя взгляда, не позволяя ей отвести свой.

– Зато ты огромный лгун! – не выдержала Алиса.

– Вряд ли… – горькая ухмылка прорезала черты красивого, невозможно любимого лица.

– Ты не обманывал меня? Это не твоя фотография у Марьяны?

– Не обманывал, – после повисшей зловещей тишины раздалось в комнате. – Моя.

Алиса смогла лишь пропищать что-то неясное, тряся ладонями, в бесполезной попытке скинуть липкую, ненужную правду.

– Трудно отказаться, когда женщина трётся о ширинку. Прости меня.

Алиса уставилась на Сашу. Прости? Прости? Прости?! Он сошёл с ума! Так не делается. Не поступается. Не думается. Не говорится. Никогда!

– Я не хотел этого, – зачем-то продолжил человек, сидящий у ног Алисы. Внешне это был Александр Хокканен – красавец с упрямо свисающей чёлкой, синим-синим, убийственным взглядом, но никак не Саша. Не её Саша. Не её…

– Чего же ты хотел?

– Хотел? Хотел, чтобы девушка, которую я полюбил, была рядом. Пусть не в соседней комнате, не в соседнем штате, но рядом. Понимаешь? Хотел просыпаться с ней несколько раз в месяц, а лучше каждый день. Хотел жить с ней, создать семью, родить детей. Не сейчас, нет. Девушка, которую я полюбил, совсем девочка, ей рано выходить замуж, рожать, а позже – обязательно. Хотел поддерживать её, забирать после репетиций, целовать, баловать, злиться, когда не получается встретиться. Хотел знать наверняка, что она – рядом. Хотел, чтобы ты была рядом. Это просто, Алиса, проще, чем ты думаешь. В Штатах больше двадцати музыкальных школ с мировым именем, у меня достаточно денег оплатить любую из них.

– Ты не знаешь нюансы, не понимаешь.

– Всегда существуют нюансы, Алиса. Всем приходится подстраиваться, кому-то необходимо идти на уступки. Я связан сотнями обязательств, ты – пока нет. Большое будущее нашло бы тебя и здесь, и в США, и в Азии.

– Что бы это изменило? – взвизгнула Алиса. Она не верила, что Марьяна упустила бы свой шанс рядом с Сашей. Или он с ней. Будь Алиса в соседней спальне или в соседнем штате – ничего бы не изменилось.

Была ли Алиса Щербаковой наивной? Да. Была ли глупой? Нет!

– Всё изменило, – твёрдо ответил Саша, настолько твёрдо, что на секундочку Алиса поверила. – Я не шарил бы взглядом по телам посторонних женщин, потому что ты выбрала жизнь на другом краю земного шара.

– Секс – одна из базовых потребностей организма? Нельзя игнорировать базовые потребности? – Алиса повторила слова Пола, придавая тону ироничности, покрыла непробиваемой коркой цинизма, как насмешка над Богом и миром – си бемоль минор.

– Дело не в моих базовых потребностях, а в том, что твоя основная потребность – музыка.

Музыка – зацепилась Алиса за слово. Единственное, что имеет значение – музыка. Единственно важное, неизменное, незыблемое – это музыка.

В тот вечер она так и не узнала, при каких обстоятельствах встретились Саша и Марьяна. Не знала она и к чему приведёт эта связь. Не ведала своего будущего, будущего Саши и подруги детства.

После непродолжительного разговора, решения расстаться – ведь у каждого свои потребности и своя жизнь, – Саша встал, он опаздывал на самолёт. Его ждал тренерский штаб, бесконечные тренировки и контрактные обязательства. Александр Хокканен не принадлежал себе, даже на льдистый взгляд Саши выкупил права спортивный бренд.

– Будь счастлива, Алиса Щербакова, – сказал Саша, наклонившись лицом к лицу. – Девочка, моя девочка, – беззвучно открывались губы.

– А ты мой, – шепнула Алиса, глядя на затылок Саши, когда он открывал дверь, чтобы закрыть навсегда. Две макушки, говорят – признак редкой удачливости человека.

– Твой, – Саша резко обернулся, посмотрел так, что подкосились ноги, а по позвоночнику пробежали колющие, морозные мурашки. – Всегда твой.