Глава 37

Элис зажмурилась, приоткрыла один глаз. Сквозь щель портьер пробивался навязчивый солнечный луч, скользил по полу и устремлялся по телу к глазам. Недовольно пошарила под подушкой, нацепила маску для сна, вытянулась на постели с твёрдым намерением уснуть во что бы то ни стало.

Примерно через сорок минут пришлось признать поражение. Элис раздражённо встала и поплелась на кухню. Недовольное шлёпанье босых ног раздавалось по квартире пока она спускалась на первый этаж, больше глядя на собственные пальцы на ногах, чем по сторонам.

Кухня, совмещённая с гостиной, встретила залитым солнцем пространством. Слепящий белый цвет фасадов и стен резанул по глазам, Элис невольно зажмурилась. Где привычные дожди, хмурые тучи, нескончаемая изморось, прохладная погода, ветра? Почему в разгар мая в Лондоне настолько яркое, высокое солнце?

Плюхнулась на кожаный диван бледно-салатового цвета, вытянула ноги и неизящно потянулась, игнорируя присутствие второго человека в кухонной зоне. Пол сидел за столом, смотрел в телефон, время от времени отпивая оглушающе ароматный кофе. В белоснежной футболке он выглядел бодрым, полным сил, выспавшимся на все сто процентов, несмотря на то, что прилетел – так же, как и Элис – накануне поздно вечером, а ночь провёл не один.

– Чем будешь заниматься? – Пол поднял глаза на понуро опустившее голову полусонное создание на диване.

– Ничем.

– Понятно. Продуктов заказал, встретишь курьера?

– Ладно, – Элис пожала плечами, затем бросила на Пола благодарный взгляд.

Что бы она делала без верного соседа и напарника? Погибла бы, если не от одиночества пустынной квартиры, в те дни, когда возвращалась в Лондон, ставшей для Элис Эмон домом, то от голода точно. Иногда казалось, справиться со свалившимися нагрузками она не в состоянии, её психика просто не приспособлена к бесконечным разъездам, галдящим вокзалам, смене лиц и декораций. Организм отказывался приспосабливаться к долгим перелётам, смене часовых поясов и климатических зон. Возвращаясь из Дубая в январе, она находилась на грани простуды, а после перелёта из Нью-Дели Элис лежала пластом, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

А ведь гастроли – неотъемлемая, важная часть жизни дуэта. Возможно, когда-нибудь это изменится, но сейчас Элис Эмон не могла представить свою жизнь без дуэта с Полом, репетиций, выступлений, записи альбома, гастролей, музыки. Музыки, музыки, музыки….

Она шла к этому всю сознательную жизнь. Скорее всего, начало было положено в бессознательном возрасте, когда двухлетняя малышка шлёпала ладошками по скрипке бабушки, задевая струны, вслушиваясь в скребущие звуки, или забиралась на колени родственницы, преподающей в консерватории, чтобы посмотреть, как быстро бегают пальцы по белым и чёрным клавишам фортепиано. Когда, будучи совсем малышкой, впервые вышла на пустующую сцену концертного зала консерватории и с колотящимся сердечком смотрела на роспись на потолке, свисающие люстры и главное – ряды кресел для зрителей. Уже тогда, не умея толком формулировать свои мысли и желания, она поняла, её будущее – сцена. Скорее всего, именно в те дни появилась уверенность, что безусловно главным – константой всей её жизни – станет музыка.

Элис Эмон стремилась к тому, чего достигла, к жизни, которая складывалась здесь и сейчас, и не позволила бы никаким обстоятельствам помешать ей. Организму, не желающему приспосабливаться к новым реалиям. Психике, страдающей от перегрузок.

Ничему! И всё-таки Элис понимала – без Пола ей пришлось бы в десятки, сотни раз тяжелее.

Какое-то время после окончания академии Элис и Пол продолжали жить в «студенческой» квартирке в любимом районе Марлебон, довольствуясь небольшими квадратными метрами, пока вопрос переезда не стал по-настоящему актуальным. Они собирались разъехаться, к тому времени дуэт начал прилично зарабатывать. Не баснословные гонорары, но Пол мог себе позволить аренду отдельного жилья, а у Элис такой проблемы не существовало вовсе.

После пары месяцев неудачных поисков Элис попалась двухэтажная, просторная по их меркам, квартира в районе вокзала Паддингтон. Прямая ветка от Паддингтона в Хитроу стала огромной удачей с тем ритмом жизни, который только-только начал выстраиваться у молодых музыкантов. Она переехала, оставив старую, уютную квартирку Полу в единоличное пользование, пока он не подыщет подходящее новому статусу жильё.

Через неделю Элис буквально валилась с ног от недосыпа, сходя с ума от тишины нового жилища. Каждую ночь без сна таращилась в потолок, сновала, как акула, по спальне, гостиной на втором этаже, устраивалась спать в свободной комнате, решив, что этот интерьер приятней глазу, под утро сидела на кухне, уставившись невидящим взглядом на белую, безликую стену.

Тогда же состоялся концерт в Эдинбурге. Элис за кулисами едва стояла на ногах, игнорируя обеспокоенные взгляды Пола и Аделы Гиббс. Голова раскалывалась, руки предательски тряслись, глаза закрывались помимо воли, казалось, она уснёт как дикая зебра, стоя.

Тем не менее, Элис Эмон вышла на сцену первой, по обыкновению с королевской осанкой, безупречной посадкой головы, царственными жестами. Сорвала своим видом полагающиеся ей аплодисменты, улыбнулась временно стоящему в тени Полу, позволяющему лучшей части дуэта блистать. И отыграла программу безупречно, без единой помарки. Звуки, льющиеся со сцены, придавали сил, уверенности, будоражили нервные окончания, взрывали прямой эфир, сознание зрителей и самой Элис.

Она помнила каждое мгновение выступления. Помнила мальчика лет десяти, с восторгом ловившего каждый звук, и его сестру, совсем малышку, крутившую головой по сторонам, а к концу концерта уснувшую. Помнила седовласую старушку в строгом наряде, парня с взлохмаченной головой, девушку на соседнем кресле, пытающуюся вслушаться в происходящее, время от времени морща нос. Помнила всё, кроме того, как скатилась вниз, стоило только зайти со сцены за тяжёлые кулисы.

Элис пришла в себя довольно быстро, извинилась за доставленное беспокойство перед устроителями представления, отказалась от врачебной помощи. Наедине с Аделой поклялась, что не беременная, и понуро согласилась наведаться в клинику. Пол же по возвращению из Эдинбурга, где он с удовольствием посетил знаменитый замок, насладился окрестными видами и местной кухней, проводил Элис от вокзала домой, деловито осмотрел квартиру и совершенно будничным тоном спросил:

– Слышал, ты ищешь соседку?

Пока Элис моргала, туго соображая, что хочет сказать друг, он продолжил:

– Возьми меня. Я аккуратный, чистоплотный, не громкий, воспитанный.