Глава 39

Тереза

Пять лет. Пять долгих, мать их, лет я умело скрывалась от правосудия, которое хотело засадить меня за убийство монстра. Просто смешно, что меня столько времени искали люди, обвиняя в страшном преступлении. Да кто они такие, чтобы вершить мою судьбу? Кто имеет на то право? Неужели, эта малышка Блэр, превратившаяся за годы в хладнокровную стерву и управляющую огромным холдингом, который кстати не получила бы, не убей я ее мужа.

Да, я та, что пустила пулю в грудь Родриго Морейра, а потом сбросила его в океан прямо с яхты, наслаждаясь прекрасным закатом и объятьями любовника.

Я та, что проникла в палату к Блэр и стала причиной ее выкидыша, ведь не позвала же вовремя на помощь, а стояла над ней и злобно улыбалась, впитывая, как губка все ее страдания.

Та, что ушла от Даниэля, предварительно забрав у него все ценное, что он имел. Деньги, машину, даже загородный дом, который выставила на продажу через Интернет, пока он проигрывал очередной суд с «Морейра Холдингом».

Да и от Исабель довольно быстро избавилась, просто к ней в доверие войдя. Притворилась подругой и уничтожила эту жадную до денег стерву. Недаром план свой строила таким образом, чтобы от лишнего народа избавиться, а потом исчезнуть с лица земли, словно бы никогда и не существовала.

И пусть кое-кто не думает, что собственными силами добилась отмщения своим обидчикам. Толчок же был сделан совершенно с чужой стороны, а уж дальше дело за малым. Пустить в ход то, что имелось на руках и совершить мощный взрыв. Только вот этого в воочию я не увидела, лишь узнавала из проверенных источников.

Есть же еще люди, готовые мне помочь в трудную минуту. Конечно это в основном должники нашей семьи. Те, кому отец когда-то оказал огромную услугу, но пока что не просил сам об одолжении. Теперь же мне они ой как пригодились.

Кто-то скрывал меня все время, кто-то предоставлял так необходимую информацию, кому-то даже было поручено следить за одной особой, окруженной телохранителями. Светская львица, молодая блондинка, ставшая во главе крупной фирмы больше всего вызывала во мне интерес. Так же хотелось видеть ее сломленной, поникшей, ставшей тенью самой себе. Просто обычная серая мышь, которой она являлась до и во время брака с Морейра. Только вот змея превратилась в огнедышащего дракона, уничтожая тех, кто ей мешает.

Блэр теперь на вершине мира, я же чуть ли не на самом дне пребываю, лишь меня никто не нашел. Стерва в роскоши живет, мне же пришлось от всего отказаться на время, пока в той гребанной операцией кое-какие проблемы. Будь не ладен этот чертов доктор, посмевший запросить гораздо бОльшую сумму, чем мы раньше обговаривали.

Отказалась бы от его услуг уж давным-давно, но он самый лучший пластический хирург в стране, поэтому операцию просто немного перенесли. К тому же сейчас есть дела куда более важные, чем посещение клиники.

— Тереза, он, не прекращая, плачет, — в гостиную забегает моя хорошая знакомая из Нью-Йорка, Бетти, и с разбегу плюхается на диван, от чего я сурово на нее смотрю. Не люблю, когда так с мебелью обращаются, пусть и с недорогой.

— Так включи ему мультики, — равнодушно машу рукой, вновь повернувшись к ноутбуку. Уже который час слежу за личным счетом под чужим именем, на который никак вся сумма поступить не может. Твою же мать! У меня не помощники, а просто бездари.

— Уже включила, — двигает головой из стороны в сторону, разминая шею, потом дело касается похрустывания пальцами. — Да только он все время зовет отца, вжавшись в уголок кровати. Может, — тон ее голоса становится несколько тише, — мы зря затеяли все это с его похищением?

Медленно к ней поворачиваюсь, смерив презрительным взглядом. Похоже, кто-то симпатизирует маленькому мальчику, сидящему в закрытой комнате на втором этаже. Бред какой-то! Бетти Дарлинг переживает за малыша, хотя у самой полно грешков за душой. Бывшая уголовница всерьез говорит об отмене нашего безупречного плана. Мир сошел с ума.

Особенно в тот самый момент, когда я узнала про чудесное воскрешение Родриго Морейра. Поверить сначала не могла, что тот мужик с видео именно он, а не некто Джованни Бенисиу, бывший совладелец конефермы, а ныне просто житель Сан-Пауло, потерявший жену в результате рака легких. Да еще он остался с сыном на руках.

Сначала я подумала, что мне все это привиделось, что просто показалось. Но начав еще больше собирать информацию о том, кого привезла в город Блэр, я поняла свою пятилетнюю оплошность. Монстр, погубивший мою сестру, жив. Твою мать, он жив! Дышит одним с ней воздухом. Руки так и чесались пристрелить его снова, только в этот раз уже пуля должна попасть точно в голову.

Но неожиданное о нем известие отодвинуло убийство на второй план. Родриго ни черта не помнит о том, кто он. А любимая женушка по какой-то причине ничего ему не говорит. Это оказалось намного интереснее того, что я первый раз придумала. Так и возникла идея с похищением ребенка.

— Думаешь, если сейчас, — развожу в сторону руки, начиная еле слышно посмеиваться, — мы отправим мальчишку обратно к отцу, ничего тебе за это не будет, дорогуша? — качаю отрицательно головой. — Не будь такой наивной дурой, Бетти, а лучше приготовить что-нибудь поесть и отнести маленькому «гостю». Пусть уже заткнет свой рот.

Вновь к ноутбуку поворачиваюсь, а моя помощница, пробурчав что-то себе под нос, уходит в сторону кухни. Демонстративно начинает греметь посудой, пытаясь привлечь мое внимание. Только плевать я на все хотела. Главное сейчас приструнить пацана, а потом, получив деньги, отправляться на долгожданную операцию.

Только посидеть в относительной тишине так и не удается. Во-первых, Бетти отвлекает своей готовкой, постоянно хлопая холодильником и ящиками. А, во-вторых, я отчетливо слышу, как рыдает мальчишка. С надрывами, громко что-то крича. Мне даже кажется, что он в дверь стучит. Ей-Богу, достал уже. Надо с ним жестко поговорить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Закрываю злополучный ноутбук и чуть ли не бегом поднимаюсь на второй этаж, прямо к комнате с «пленником». Вот криков тут еще больше, аж уши закладывает. Не может хотя бы минут десять посидеть спокойно. Сейчас я ему устрою. Покажу, как нужно вовремя затыкаться.

Открываю дверь маленьким ключом, торчащим в замочной скважине, и прохожу в залитую солнечным светом комнату. Чертов плакса при виде меня тут же замолкает, вытирает свои слезы и сопли, пятится назад с диким ужасом в глазах и падает на небольшой матрас, поджав под себя ноги. Возвышаюсь над ним подобно скале, складываю руки на груди и опускаюсь на корточки, чтобы все-таки быть с ним на одном уровне.

Глаза в глаза. Малыш сглатывает ком в горле и вновь собирается заплакать, так как нижняя губа подрагивает, а нос издает шмыганье. Блядь! Только этого мне сейчас не хватало. Одно дело, когда ты просто слышишь снизу его всхлипы, а другое находиться лицом к лицу. Мерзавец не мальчика растит, а настоящую девчонку, всего боящуюся.

— Прекрати уже орать, — тихим, но строгим голосом. — Смотри мультики и не смей больше отвлекать тетю от важных дел.

— Пожалуйста, отпустите меня, — раскачивается из стороны в сторону. — Я к папе хочу. Он за меня страшно переживает.

— Пока я не могу отправить тебя к отцу, — сейчас расплачется у меня на глазах. — Твой…отец не выполнил кое-какую часть нашего с ним договора, поэтому ты будешь сидеть здесь. И прекрати уже разводить сырость. Настоящим мужчинам это не к лицу, — резко выпрямляюсь, решая, что на этом наш маленький разговор окончен. — Сейчас тебе принесут поесть, а после сможешь немного поиграть.

Разворачиваюсь, намереваясь уйти из его комнаты, но гаденыш резко с места срывается и так сильно хватается своими ручонками мне в ногу, что я от неожиданности чуть не падаю лицом вперед. То бы было зрелище, когда мы оба покатимся с лестницы кубарем. Ребенок неуправляемый. Сказала же ему посидеть в тишине. Нет, он делает все в точности да наоборот.

— Отцепись от меня, Вито! — вот теперь я очень сильно взбесилась. — Похоже, родители не научили тебя манерам. Ну, так я преподам тебе урок, — сильно бью его по пальцам, от чего малыш издает самый настоящий вопль, отпускает меня и дергается в правую сторону. — Слава Богу! — вздыхаю с облегчением и дергаю дверь…которая встречается с его лбом. — Твою же мать!