Глава 5

Блэр

Все эти приемы, организованные фирмой, порой приносят одни отрицательные эмоции, так как приходится на каждом из них присутствовать, ведь я являюсь главой Холдинга. Меня должны все видеть, со мной надо каждому пообщаться, чтобы не подорвать авторитет генерального директора, которая обязана выходить «на связь» с сотрудниками.

Хорошо, что тут не с самых низов расхаживают люди, надевшие, как им кажется, роскошный наряд, подходящий к случаю. Лишь начальники отделов со своими вторыми половинками, а-то и с детьми-подростками. Вот их бы точно прогнать, так как не место им тут, в кроватке давно бы спали, чтобы завтра в школу благополучно пойти.

И ведь чуть ли не каждый из них подходит ко мне, дабы немного поговорить, узнать какого это женщине, не достигшей и тридцати лет, управлять такой огромной империей. Они же так сильно на меня хотят быть похожи, так стараются подражать, повторить мои привычки, манеру речи, взгляд, да только выходит все как обыкновенная, жалкая пародия, выводящая меня из себя. Желание появляется сказать службе безопасности, чтобы их выпроводили вместе с родителями и больше никогда не подпускали к Холдингу.

Но сделать такого я не могу. Они своим трудом приносят деньги фирме, причем в довольно крупных размерах, к тому же обеспечивают себя и свою семью. А увольнять без причины не в моих правилах. Могу попрощаться с человеком, если он грубейшую ошибку допустит. Вот тогда с позором покинет самое высокое здание в городе.

— Решила сбежать ото всех? — рядом со мной оказывается Сессилия, протягивающая бокал с шампанским. Уже третий за вечер.

Нет, напиваться до бессознательного состояния я не собираюсь, не хочется потом себя увидеть на первой полосе какого-нибудь журнала, в нелицеприятной статье о моем поведении. Но вот чуть-чуть пригубить алкоголя все-таки стоит, необходимо немного расслабиться из-за всех этих проблем днем. Да и вредная привычка умершей матери в данном случае является для меня примером. Не стоит налегать на такие напитки, портя тем самым всю свою жизнь.

— Все эти людишки, — пробегаю взглядом по публике, столпившейся внизу. Сейчас мы находимся на балконе, где можно каждого увидеть, рассмотреть более пристально, заметить какие-то перемены в поведении или же насквозь узреть их темные грешки, — представляют из себя обыкновенный сброд, решивший дотянуться до облаков. Для окружающих они являются ангелами, благородными гражданами Бразилии, но вот на самом деле многие из них, — делаю большой глоток игристого напитка. Вкусное, дорогое шампанское, поставляющееся из-за рубежа только для нашей фирмы, — лицемеры, монстры. Те, кто свои изощренные фантазии скрывают ото всех. А узнав об их слабостях, можно держать их под каблуком и использовать в личных целях, — довольно улыбаюсь. — Наверняка, Родриго именно такими методами пользовался.

Сессилия тут же глаза в сторону отводит, стоит мне упомянуть погибшего мужа, ведь за все эти пять лет его имя я старалась не произносить, дабы прошлое оставить в прошлом. Он мертв, океан поглотил тело мужчины. Больше супруга никогда не увижу, а биться в истериках, проливая море слез, я не собираюсь. Это показало бы меня слабой, беспомощной девушкой, не способной противостоять этому гребанному миру, что меня пожевал и выплюнул, оставив медленно умирать.

— Где Нандо? — Сессилия решает сменить тему разговора, явно почувствовав неловкость.

Она все еще не привыкла, что сеньора Морейра нет в живых. Долго девушка отходила от новости о его смерти. Сначала я думала, что она в него влюблена, поэтому и так страдает, но вскоре выяснилось, что Родриго ей когда-то очень сильно помог, решил кое-какие проблемы, так еще и на работу взял. Так что у них, правда, лишь платонические отношения, без какого-либо траха на столе в кабинете.

— Предпочел остаться дома, — равнодушно пожимаю плечами, вглядываясь в мелькающих, словно букашки, гостей вечеринки, в честь открытия нового отдела в нашей фирме. — Ему по душе трахать очередную модельку, чем меня здесь сопровождать, — высокий мужчина в белом костюме салютует мне бокалом, кивнув в знак приветствия. Раздраженно хмыкаю и закатываю глаза. Очередной представитель неотесанных самцов, решивший меня пригласить выпить чашечку кофе, желательно в его апартаментах. — Кто это такой? — поворачиваюсь боком, чтобы он мог разглядеть лишь мой профиль. — В белом костюме, — поясняю для ничего не понимающей Сессилии.

Она довольно долго вглядывается в мужчину, начиная меня раздражать нетерпением, на пару секунд задумывается, видно вспоминая, кем он может быть. Списки гостей она же составляла, вот и должна всех поименно знать. Это входит в ее непосредственную обязанность.

— Сеньор Леандру Вилкер, — приподнимаю вверх правую бровь, так как имя мне ни о чем не говорит. — Довольно популярный кинорежиссер, — это тоже не наталкивает ни на какую мысль. — Снимает фильмы, основанные на реальных событиях. Порой, — секундная заминка, — показывает на экране всю подноготную известных людей, многие из которых судятся с ним из-за того, что раскрываются их темные секреты.

— Какие дела он ведет с нашей фирмой? — все-таки поворачиваюсь лицом к букашкам.

Теперь этот сеньор Вилкер стоит ко мне боком, разговаривая со знакомой мне женщиной, облаченной в длинное платье стального цвета. Похоже, они очень старые друзья, раз задорно смеются и прикасаются друг к другу. Неужели, именно она привела режиссера к нам на вечеринку?

— Сеньор Вилвер хочет…хочет снять документальный фильм про…Родриго Морейра, — проговаривает на одном дыхании, встречаясь с моим удивленным взглядом.

— О моем муже документальный фильм? — не могу сдержать смех, но вырывается сам собой. Облизываю сухие губы, допиваю шампанское и ставлю бокал на низкий столик. — Он будет очень разочарован, — качаю отрицательно головой, все еще иронично улыбаясь. — Я не позволю ему лезть в то, что его никоим образом не касается. Жизнь и смерть Родриго под запретом. И так журналисты до сих пор вопросы о нем задают, причем очень неуместные.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Бывали вот случаи, когда репортеры намекали на мою причастность к убийству мужа. Мол, я выбрала очень оригинальный способ избавиться от человека, женой которого так внезапно стала. Кто-то даже стал копаться во всех наших совместных тайнах, выясняя причины, толкнувшие мою мать совершить самоубийство.

Этот журналист так близко тогда подобрался к разгадке кое-каких вещей, что пришлось его буквально из города выгнать, чтобы дальше не стал расследовать. Материалы, собранные им, были уничтожены, даже копии, хранящиеся на жестких дисках. У меня превосходная команда хакеров. Найдут и документы, и человека в огромном мегаполисе. Даже на другом конце света. Жаль, что виновницу всех моих бед так и не смогли обнаружить. Неужели, она под землю ушла и там скрывается ото всех?

И ведь не выходит сучка никуда! Никто из ее знакомых и друзей не знает ничего о месте ее нахождения. Либо на самом деле не осведомлены, либо просто покрывают ее, причем очень даже умело. Так ловко моих людей обводят вокруг пальцев, что вот уже несколько лет о ней неизвестно даже самой маленькой детали. Создается впечатление, что она кардинально так внешность поменяла, возможно, к пластическому хирургу за помощью обратилась. Тогда Терезу точно не достать.

— Также сеньор Вилвер интересуется, от чего ты, Блэр, замуж не вышла, ведь прошло уже пять лет со дня… — не успевает договорить фразу, так как остановлена взмахом руки.

— Если он еще раз попытается разузнать про мою личную жизнь, — подчеркиваю данную фразу, делая на ней своеобразный акцент, — велю адвокатам прислать ему такое огромный иск, что он век не расплатится, — как же всем хочется быть в курсе всех событий, что у меня происходят, — с трудом сдерживаю себя, чтобы не вспылить и не выставить этого наглого режиссера с вечеринки.

Он явно не отступит от своей цели и что-то еще предпримет, дабы получить от меня положительный ответ. Слишком уж он самоуверен, раз мало того, что у моей помощницы интересуется личной жизнью начальницы, так еще и с первого этажа пристально меня разглядывает, словно пытаясь в саму душу заглянуть, да только та уже давно мне не принадлежит, от нее остались лишь одни осколки, которые никто и никогда не склеит.

— Да и за кого же я замуж могу выйти, а, Сиси? — сокращение имени никогда не вызывало конфликтов между нами, подруге, наоборот, нравилось это неформальное обращение от близких людей. — За Нандо? — тихий смех вырывается из горла. — Он только на роль страстного любовника годится, но муж из него был бы никакой, — даже представлять его в этой роли не буду, иначе испорчу себе все настроение. — А если ты имеешь в виду детей, — на этом моменте мне приходится сохранять все свое самообладание, чтобы не выдать истинных чувств, — то тебе прекрасно известна вся непростая ситуация.

Да, Сессилия является одной из немногих людей, кто осведомлен о том, что сейчас со мной творится. О том, что приходится проходить, лишь бы случилось наконец-то какое-то, мать его, чудо, в которое я уже давно не верю, но все же надеюсь, процентов так на тридцать пять. Бывает же что-то хорошее у кого-то, но вот только не у меня. Я этого лишилась пять лет назад, когда стала женой жестокого Родриго Морейра.

С того самого момента, как мы официально познакомились в доме моих родителей, моя жизнь резко так изменилась. Вмиг пришлось из чистого и невинного ангела превратиться в ту еще стерву, не терпящую неповиновения и не дающую себя никому обмануть. Жестокий мир не смог меня сломить, не смог меня уничтожить. Я Блэр Морейра. Никто и никогда не лишит меня той силы, что я имею. Никогда!

— Блэр, милая, — вот только ее мне сейчас и не хватало.