Глава 21

Инесса

Стоя возле высокого стульчика, наблюдаю за Руфиной. Она, сосредоточенно сопя и высунув кончик языка, крепко сжимает в кулачке маленькую ложку. Медленно зачерпывает овсянку и несет ее ко рту. Половина размазывается по щеке, но большая часть достигает цели.

– Умница, Руфина! – шепчу, улыбаясь от гордости. – Сама, все сама!

Малышка поднимает на меня свои огромные глаза и расплывается в широкой улыбке. В этот момент я чувствую, что готова отдать за эту улыбку все на свете. Мы прошли такой долгий путь от тишины и страха к этому простому и будничному счастью.

Внезапно ощущаю тепло за спиной. Сильные и уверенные руки ложатся мне на талию. Я невольно прижимаюсь спиной к широкой груди Дамира. Он склоняется к моему уху, обжигая кожу своим дыханием, и мягко целует меня в висок, а затем в шею. От этого простого жеста по телу пробегает стайка мурашек.

– Смотри, Дамир, она сама ест, – дергаю подбородком в сторону Руфины.

– Вижу, – его голос звучит низко и непривычно мягко. – Это все ты, Инесса.

Он разворачивает меня к себе, не выпуская из объятий. Его взгляд больше не холодный и колючий, в нем столько нежности, что у меня кружится голова.

– Знаешь, какой сегодня день? – спрашивает он, заправляя выбившуюся прядь моих волос мне за ухо.

– Суббота? – хмыкаю.

– Нет. Сегодня день, когда я официально объявляю себе выходной. Никаких звонков, никаких проектов и чертежей. Только мы. Втроем. Собирайтесь, мы едем развлекаться. Программа обширная, так что нам понадобится много сил.

Через час мы уже сидим в машине. За окнами тянется зимний Петербург. Снег мягко шуршит под колесами. Руфина смотрит на сменяющийся пейзаж, обнимая куклу, а в салоне редкое спокойствие, когда никуда не нужно спешить. Наша первая остановка – огромный кинотеатр. Дамир выбрал самый добрый мультфильм, который только можно найти.

В полумраке зала Руфина сидит между нами, восторженно глядя на огромный экран, где танцуют нарисованные животные. Дамир находит мою руку в темноте и переплетает наши пальцы. Его ладонь горячая. Краем глаза наблюдаю за ним: он, серьезный бизнесмен, сейчас с абсолютно детским интересом следит за приключениями мультяшного льва.

– Тебе не скучно? – шепчу ему.

– Рядом с тобой? Никогда, – отвечает он, поднося мою руку к своим губам и целует костяшки пальцев.

После кино мы едем в контактный зоопарк. Это была моя идея. Я хочу, чтобы Руфина больше взаимодействовала с окружающим миром.

Там, среди пушистых кроликов и маленьких козлят, Дамир окончательно преображается. Я наблюдаю за тем, как он садится на корточки рядом с дочерью, помогая ей протянуть кусочек моркови крошечной морской свинке.

– Смотри, Руфина, он совсем не страшный, – говорит ей Дамир, и я вижу, как он терпеливо направляет ее ручку.

В какой-то момент малышка заливисто смеется, когда одна из морских свинок утыкается ей носом в ладошку. Дамир поднимает голову, ловит мой взгляд и улыбается так открыто и искренне, что у меня наворачиваются слезы.

Поднявшись на ноги, он подходит ко мне, обнимает за плечи и притягивает к себе.

– Спасибо, Инесса, – говорит он, проводя носом по моей щеке. – Я и забыл, что жизнь может быть такой… легкой.

– Она такая и есть. Мы просто сами ее усложняем, – прижимаюсь лбом к его плечу и прикрываю глаза.

***

Мы проводим весь день вне дома. Гуляем по заснеженным аллеям города, слушаем, как хрустят под ногами ледяные крошки и греем руки горячим чаем. Дамир шутливо подбрасывает снежки, а Руфина смеется, наблюдая, как они падают на землю.

Это идеальный день.

День, в котором нет места теням прошлого.

Но когда мы возвращаемся домой и Руфина засыпает в машине, атмосфера меняется. Дамир становится молчаливым. Его челюсти плотно сжаты, а костяшки пальцев белые. Замечаю, как он хмурится, глядя на дорогу.

– Дамир, что-то случилось? – осторожно задаю вопрос, когда мы уже подъезжаем к дому.

Он долго молчит, будто собирается с силами, а потом, не глядя на меня, произносит глухим, надломленным голосом:

– Я нашел переписку Заиры и Зарины вчера в телефоне.

Мое сердце пропускает удар. Я знала, что этот момент наступит, но не думала, что так скоро. Чувствую, как внутри все сжимается от сострадания к нему.

– Я прочитал достаточно, Инесса, – продолжает он, и я слышу, как ему больно произносить каждое слово. – Все это время я строил свою жизнь на лжи. Я боготворил ту, кто презирала меня и… и даже нашего ребенка. Ощущаю себя полным идиотом.

Он делает паузу, стискивает руль так сильно, что белеют пальцы.

– Она писала, что никогда меня не любила, – добавляет он тихо. – Что вышла за меня просто потому, что я жил в Питере. Что это был шанс сбежать от родительской опеки. Я был для нее билетом. Удобным вариантом.

Резко поворачиваюсь к нему.

– Что?..

Этого я не видела. В переписке на планшете таких слов не было. или я просто пропустила?

– Она обсуждала это с Зариной, – глухо продолжает Дамир. – Они все спланировали. Переезд. Свободу. Жизнь за мой счет. А я думал… – он осекается и качает головой. – Я думал, что у нас просто сложный период.

В груди становится тяжело. Я смотрю на его профиль и понимаю, что сейчас передо мной человек, у которого рухнул целый мир.

Я долго молчу, собираясь с мыслями. Внутри что-то подсказывает мне, что нужно признаться, но я сомневаюсь: стоит ли сейчас говорить? Сердце колотится, мысли путаются, ладони становятся влажными. Но, сделав глубокий вдох, решаюсь – лучше сказать, чем молчать.

– Я знаю, Дамир, – признаюсь тихо, облизывая губы. – Я тоже видела переписку Заиры и Зарины. Только на планшете.

Он резко поворачивает голову ко мне. В его глазах вспыхивает удивление, смешанное с болью. Нахмурившись, Дамир несколько раз моргает и снова переводит взгляд на дорогу.

– Почему ты не рассказала?

– А что бы я сказала? – горько усмехаюсь. – «Дамир, твоя покойная жена совсем не та, кем ты ее считаешь»? Не уверена, что ты бы мне поверил и не выгнал меня в ту же секунду. Ты должен был увидеть это сам.

Он тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам. Мы заезжаем во двор в полной тишине.

Дамир вытаскивает Руфину из машины и сам вызывается уложить ее. Стоя за дверью детской, чтобы в любой момент прийти на помощь, слышу, как он тихо напевает ту самую колыбельную, которой я его учила. Его голос все еще немного фальшивит, но в нем столько любви, что это не имеет значения.

Когда в детской воцаряется тишина, я решаю уйти к себе. Мне нужно побыть одной, а Дамиру переварить этот день и ту бурю, что разыгралась в его душе. Я иду по темному коридору второго этажа, когда он выходит из детской.

Не успеваю дойти до своей спальни, когда рука хватает меня за локоть и разворачивает. Мы сталкиваемся почти вплотную. Дамир делает шаг вперед, а я инстинктивно отступаю, пока не чувствую спиной холодную поверхность стены. Он не дает мне уйти, уперевшись руками в стену по обе стороны от моей головы и нависая надо мной всей своей мощью.

В коридоре царит полумрак. Вижу только блеск его глаз. Он медленно протягивает руку и начинает гладить меня по волосам, перебирая светлые пряди пальцами.

– Я соскучился, – произносит он хрипло, и эта хрипотца вибрирует во всем моем теле.

– Мы же провели вместе весь день, – пытаюсь пошутить, но мой голос дрожит.

Я чувствую, как внутри разгорается пожар. Желание, которое я так долго подавляла, вспыхивает с новой силой. Я тоже скучала. По его рукам, по его близости, по этому ощущению защищенности.

– Мне мало, – он наклоняется еще ниже и его лицо оказывается в сантиметрах от моего. – Мне всегда будет мало тебя, Инесса.

Дамир склоняется надо мной, а я чувствую жар, исходящий от его тела. Его близость опьяняет. Я кладу руки ему на грудь, чувствуя, как быстро бьется его сердце.

– Дамир… – выдыхаю, пытаясь сохранить остатки рассудка. – Нас может увидеть Айшат. Или… или…

– Пусть видит, – отрезает он. – Мы не делаем ничего противозаконного. Ты – моя женщина. В своем доме я не собираюсь прятаться по углам.

Он не дает мне ответить. Его губы накрывают мои в страстном и требовательном поцелуе. Это не тот нежный поцелуй, что был утром. Это поцелуй человека, который отбросил все сомнения, все тени прошлого и наконец-то обрел свободу.

Я отвечаю ему с той же неистовой жаждой, запуская пальцы в его волосы и притягивая его еще ближе. В этом поцелуе и наша боль, и наше прощение, и надежда на то, что завтрашний день начнется с чистого листа.

В этом доме больше нет призраков.

Только мы.