Глава 24

Дамир

Утром я спускаюсь на кухню и слышу голоса Инессы и Руфины еще с середины лестницы. Эти звуки стали для меня ощущением дома, в котором есть жизнь.

Когда я вхожу, Инесса стоит у стола и помогает Руфине справиться с завтраком. На ней простое домашнее платье мягкого светлого оттенка, волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбилась тонкая прядь. Она сдувает ее, не переставая улыбаться дочери. В этом простом утреннем свете она кажется мне самой красивой. В ней нет ни напряжения, ни желания кому-то что-то доказать. Она просто здесь. И этого достаточно.

Я подхожу к ней сзади и осторожно кладу руки ей на плечи. Она вздрагивает от неожиданности, но почти сразу расслабляется и накрывает мою ладонь своей.

– Доброе утро, – улыбается она, поворачиваясь ко мне.

– Самое доброе, – отвечаю я и, не обращая внимания на присутствие Айшат, целую Инессу в макушку.

Айшат, лишь мягко улыбается и качает головой, ставя на стол чайник. За последние недели она стала свидетелем перемен в этом доме и, кажется, рада им не меньше, чем я.

Мы завтракаем втроем. Руфина лепечет, показывает пальчиком на картинки в книжке и пытается повторять слова за Инессой. Наблюдаю за ними и ловлю себя на мысли, что именно так я всегда и представлял спокойную семейную жизнь, хотя раньше не позволял себе даже мечтать о ней. В этом простом утре есть все, чего мне так долго не хватало: тепло, близость и ощущение, что ты не один.

Телефон, лежащий на столе, начинает вибрировать. Бросив на экран короткий взгляд, ощущаю, как внутри все сжимается. Имя, которое высвечивается, заставляет меня мгновенно вернуться в реальность.

Отец.

Ахмед Саидов никогда не звонит просто так. Его звонки не бывают случайными или пустыми. Если он набирает мой номер, значит, это не просто так.

Я стараюсь не показать напряжения и киваю Инессе, давая понять, что выйду на минуту. Закрываю за собой дверь кухни и направляюсь в кабинет, чувствуя, как с каждым шагом внутри растет тревога.

– Доброе утро, отец. Слушаю тебя, – произношу, придавая голосу уверенность.

– Дамир, – его низкий голос звучит спокойно, но в этой спокойности чувствуется холод. – До меня дошли слухи, которые бросают тень на нашу семью.

Я понимаю, о чем пойдет речь, еще до того, как он продолжает.

– Ты притащил в дом, где жила твоя покойная жена, какую-то славянку! – кричит отец. – Ты забыл, кто ты такой? Ты забыл свою фамилию? Саидовы никогда не мешали свою кровь с чужаками, тем более так низко! Ты сделал няньку своей любовницей и выставил портреты Заиры на пол? Зарина рассказала мне все! Она рыдает вторую ночь, оскорбленная твоим поведением.

Я медленно выдыхаю, стараясь держать себя в руках. Стискиваю зубы, понимая, что Зарина не теряла времени даром. Она все-таки ударила в самую больную точку – по моей семье.

– Отец, ты слышишь только одну сторону. Все не так, как тебе представили.

– Мне достаточно того, что я услышал, – перебивает он. – Ты сделал няню своей женщиной для утех и позволил себе выставить прошлое на посмешище.

– Инесса не «женщина для утех», – скриплю зубами. – Она важна для Руфины. Она важна для меня.

В трубке на секунду повисает пауза.

– Ты забываешь о главном, – говорит отец уже жестче. – Ты – Саидов. И твои решения касаются не только тебя.

«Саидов» всегда звучало для меня как напоминание о долге. О необходимости соответствовать. О том, что личное – вторично.

– Я ничего не забываю. Но я не собираюсь отказываться от женщины, которую люблю.

Эти слова даются мне непросто, но произнеся их, я чувствую странную ясность.

– Любовь не имеет значения, когда речь идет о семье, – холодно продолжает он. – Подготовка уже началась. Через неделю у тебя и Зарины свадьба. В Махачкале. Весь род будет приглашен.

На мгновение мне кажется, что я ослышался.

– Какая свадьба? – переспрашиваю я, хотя смысл сказанного ясен.

– Та, которая должна исправить твою ошибку, – поясняет отец. – Ты прилетаешь через три дня. И на этом разговор окончен.

– Я не женюсь на Зарине, – твердо говорю я.

– Тогда ты лишишься всего, – звучит в ответ. – Имени. Поддержки. Дела. И, если потребуется, опеки над Руфиной. Девочка будет расти в правильной семье.

Я чувствую, как в груди поднимается волна злости, но заставляю себя говорить ровно.

– Ты не имеешь права угрожать мне дочерью.

– Я имею право защищать честь рода, – отвечает он. – И я сделаю это.

Связь обрывается.

Остаюсь стоять в кабинете с телефоном в руке и ощущением, будто воздух стал тяжелее. За окном тихо падает снег, и эта зимняя тишина резко контрастирует с тем, что происходит внутри меня.

С детства меня учили уважать обычаи рода, следовать правилам, которые не обсуждаются. Но сейчас я понимаю, что за этими правилами часто скрывается страх потерять контроль. Я больше не мальчик, который обязан беспрекословно подчиняться.

В голове появляются мысли об Инессе. Ее улыбка за кухонным столом. То, как она осторожно вошла в нашу жизнь и постепенно стала ее частью. Она ничего не требовала, не настаивала, не пыталась занять чье-то место. Она просто была рядом, когда это было нужно больше всего.

И именно поэтому я не позволю использовать ее как инструмент давления.

Мне нужно действовать спокойно и продуманно. Я понимаю, что отец не бросает слов на ветер. Если он сказал о свадьбе, значит, уже подключены родственники, договоренности, ожидания. Давление будет усиливаться.

Проведя рукой по лицу, начинаю обдумывать возможные шаги. Я впервые ясно осознаю, что мне придется пойти против воли отца открыто. Это решение разрушит привычный порядок, но другого выхода нет.

Положив телефон на стол, глубоко вдыхаю. За дверью кабинета мой настоящий мир – женщина, которую я люблю, и дочь, которая только начинает говорить односложные предложения.

Не знаю, насколько тяжелым будет этот путь, но знаю одно: я не позволю решать за меня, с кем мне жить и кого любить.

Сегодня я еще сын. Но с этого момента я прежде всего мужчина и отец, который обязан защитить свою семью. И ради этого я готов отказаться от всего, что связывает меня с прошлым, если оно требует от меня предательства настоящего.