Глава 25

Инесса

Я сижу на полу в гостиной вместе с Руфиной и помогаю ей складывать кубики в неровную башню. Она сосредоточенно высовывает кончик языка, аккуратно ставит один кубик на другой, а я придерживаю конструкцию, чтобы она не рассыпалась раньше времени. В доме пахнет кофе и теплом, но внутри у меня почему-то холодно.

Дамир входит в гостиную, словно на его плечи внезапно взвалили гранитную плиту.

Он не подходит близко, останавливается у края ковра. Обернувшись, вижу его застывшее, словно маска, лицо. В руках он все еще сжимает телефон.

– Дамир? – мой голос едва слышен. – Что-то случилось? Кто звонил?

Он молчит долго, глядя куда-то сквозь меня. Потом делает глубокий вдох и произносит слова, которые звучат как удар колокола:

– Ахмед Сидов. Мой отец.

Руфина тянет меня за рукав, пытаясь показать, что башня снова падает. Я машинально улыбаюсь ей, беру с дивана ее любимую куклу и вкладываю в маленькие ладошки.

– Поиграй с куклой, малышка, – мягко говорю я. – Построй для нее домик.

Дамир ловит мой взгляд, и мы оба понимаем без слов: нужно отойти. Мы делаем несколько шагов в сторону, ближе к окну, так, чтобы Руфина не слышала ни слова. Она уже увлеченно усаживает куклу среди кубиков, не замечая ничего вокруг.

За следующие десять минут мой мир, который я так старательно собирала по кусочкам, разлетается в пыль. Дамир говорит отрывисто, сухо, выплевывая слова о традициях, о чести рода Саидовых, о Зарине и о свадьбе, которая назначена через неделю в Махачкале. Чем больше он рассказывает, тем меньше воздуха остается в моих легких.

– Он сказал, что я должен прилететь в Махачкалу, – Дамир закрывает глаза, и я вижу, как на его виске пульсирует вена. – А через неделю у меня будет свадьба с Зариной. И если я не подчинюсь, он заберет Руфину.

Ощущаю, как колени начинают подгибаться. Свадьба. Род. Позор. Эти слова кажутся мне выходцами из другого века, но по лицу Дамира я понимаю: для него это реальность, способная раздавить нас обоих.

– Дамир, – я делаю шаг к нему, мои руки дрожат. – Ты должен поехать. Ты должен сделать то, что он говорит.

Он резко вскидывает голову, в его глазах вспыхивает темный огонь.

– О чем ты говоришь, Инесса?

– Я не могу быть причиной твоего краха, – слезы начинают жечь глаза, и я не пытаюсь их скрыть. – Твой отец… он заберет у тебя дочь. Он разрушит твой бизнес. Я просто няня, Дамир. Чужая в твоем мире. Если я уйду сейчас, у тебя будет шанс все исправить. Ты женишься на Зарине, Руфина останется с тобой, и со временем ты… ты забудешь об этом кошмаре.

Пытаюсь пройти мимо него к лестнице, чтобы начать собирать вещи. Мне страшно. Мне так дико страшно за него и за малышку, что я готова вырвать себе сердце, лишь бы они были в безопасности. Но Дамир перехватывает меня. Его пальцы смыкаются на моих запястьях не больно, но намертво.

– Даже не думай об этом, – рычит он, притягивая меня к себе. – Ты никуда не уйдешь.

– Дамир, пусти. Ты же сам прекрасно понимаешь, на что они способны. Зарина не остановится, она уже настроила твоего отца против нас! – я бьюсь в его руках, захлебываясь рыданиями. – Я не хочу, чтобы ты потерял все из-за меня!

– Посмотри на меня! – он встряхивает меня, заставляя поднять голову. – Смотри мне в глаза, Инесса. Ты думаешь, я прошел через все, нашел тебя и снова начал дышать только для того, чтобы сейчас сдаться? Плевать на деньги. Плевать на бизнес. Если они тронут тебя или попытаются забрать Руфину, я выжгу все дотла. Ты – моя женщина. Слышишь? Моя. И никто в этом мире, даже мой отец, не вправе решать, кого мне любить.

Дамир прижимает меня к своей груди так сильно, что я слышу его бешеное сердцебиение. Затихаю, уткнувшись носом в его футболку, чувствуя, как его решимость постепенно передается и мне. Но страх не уходит. Он просто затаился где-то глубоко внутри.

– Мы будем бороться, – шепчет он мне в волосы. – Я найду выход. У меня есть связи, есть адвокаты, есть люди…

Договорить он не успевает.

Снизу, со стороны парадного входа, доносится резкий, требовательный звонок. Затем еще один. Мы замираем. В этом доме никто не звонит так настойчиво, кроме тех, кто считает себя здесь полноправным хозяином.

Дамир чертыхается и бросается к окну, выходящему на подъездную аллею. Его лицо бледнеет еще сильнее.

– Они приехали, – тихо выдыхает он. – Они уже здесь.

– Кто? – я подхожу ближе, выглядывая из-за его плеча.

У крыльца стоят два черных тонированных внедорожника. Из первой машины выходит высокий, статный мужчина с абсолютно седыми волосами и суровым лицом – я узнаю в нем черты Дамира. Видимо, это Ахмед Саидов. Следом за ним из машины выходит мужчина помоложе, с таким же жестким взглядом.

А затем открывается задняя дверь, и на снег ступает Зарина. Она с безупречной укладкой, сияющая и торжествующая.

Значит, второй мужчина – это отец Заиры и Зарины.

– Это мой отец и Мурад Касумов. Возьми Руфину и поднимайся в детскую, – тихо, но жестко говорит Дамир, разворачиваясь ко мне. – Пожалуйста. И закройся.

В его голосе нет крика, но есть та сталь, от которой не хочется спорить.

Кивнув, подхватываю Руфину на руки. Она недовольно морщит нос, потому что ее башня так и осталась недостроенной, и крепче прижимает к себе куклу.

Дамир выходит из гостиной первым быстрым и решительным шагом.

Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно во всем доме. Я иду следом, прижимая Руфину к груди, чувствуя ее теплое дыхание у своей шеи. Поднимаясь по лестнице, слышу звук открывающейся тяжелой двери.

Раздается раскатистый, властный голос Ахмеда, приветствующего сына. Почти сразу за ним – едкий, приторный голос Зарины.

Ускоряю шаг.

Я не могу заставить себя зайти в детскую. Останавливаюсь на втором этаже, возле лестницы, в тени стены, где меня почти не видно снизу.

Крепко прижимаю к себе Руфину. Она обнимает куклу и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Осторожно прикладываю палец к губам, беззвучно прошу: «тише». Она ничего не спрашивает, просто кладет голову мне на плечо и обнимает свою куклу.

Как во сне, я делаю шаг к перилам и осторожно смотрю вниз.

В просторном холле, разворачивается сцена, от которой у меня холодеет кровь. Ахмед Саидов стоит в центре, опираясь на трость. Рядом с ним отец Зарины, сложивший руки на груди. Дамир стоит напротив них, прямой и напряженный, как натянутая струна.

Зарина медленно снимает дорогую длинную шубу, передавая ее подбежавшей Айшат, которая выглядит так, будто сейчас упадет в обморок от страха. Оглядев холл, Зарина замечает пустые места на стенах, где раньше висели портреты сестры, и ее губы искривляются в нехорошей усмешке.

А затем она медленно поднимает голову вверх.

Наши взгляды встречаются. Я стою в тени, но света из окон достаточно, чтобы она меня заметила. Зарина не отводит глаз. На ее лице медленно расцветает самая ехидная, самая торжествующая улыбка, которую мне когда-либо доводилось видеть. В этой улыбке все: и обещание моей скорой гибели, и уверенность в своей победе, и ледяное презрение к той, кто посмела встать на ее пути.

Зарина слегка наклоняет голову набок, словно приветствуя меня, и в этом жесте я читаю приговор. Она привезла с собой тяжелую артиллерию. Она привезла закон гор и волю отца, против которых у нас с Дамиром, кажется, нет ни единого шанса.

Я отступаю глубже в тень, касаясь спиной холодной стены, прижимая к себе Руфину так крепко, будто могу укрыть ее от всего.

Битва, о которой я даже не подозревала, уже началась. И враг ворвался в нашу крепость.