Глава 19. Здравствуй

Я очнулась в больнице, ничего не помню, ужасно болит голова, не только болит, но и кружится, ощущение, что потолок постоянно меняется местами со стенами. И это я ещё не вижу пол. Затошнило. В руке капельница, встать всё равно не могу.

Рядом ещё кто-то храпит и стонет. Пытаюсь посмотреть по сторонам, ничего не понимаю и не вижу толком. Ощущение, что моё тело отключилось от сознания, шевелить могу только глазами и то медленно.

Голова кругом и всё ещё ужасно тошнит.

Что же случилось? Шевелиться уже не пытаюсь. Просто лежу с закрытыми глазами и понимаю, что в сознании темнота. Хоть бы какой сюжет из своей памяти вытащить. Но вроде слова помню, уже хорошо.

Имя?

Зависла на несколько минут. Испугалась!

«Дарья! Дарья Вельт! К доске!» — в голове пронзительный и противный голос нашей классной. Спасибо ей, хоть имя вспомнилось. Ощущение, что у меня подмышками течёт ледяной пот, тело в панике, но я уже чувствую пальцы ног, холодно. Сознание вроде как спокойное, как же мне собраться, заставить себя понять, что случилось?

Пытаюсь вспомнить лицо мамы, и у меня получается:

«Дочь! Ну сколько можно, быть такой неудачницей?»

Это точно мама. Её коронная фраза. Вижу нашу старую квартиру на Седова, школу, уже хорошо, хоть какие-то отдельные сюжеты.

Потом возникает слово: «Дочь!»

Это же мама так ко мне обратилась в моих скудных воспоминаниях.

И теперь возникло лицо девочки, она смотрит на меня и улыбается. Мне кажется, что это мой ребёнок, мы вчера...

Боже, вот теперь у меня паника. У меня есть дочь, точно, Алина. Мы ходили с ней по магазинам. Неужели что-то случилось, и где мой ребёнок.

Мой ребёнок!

— Помогите, кто-нибудь! Что со мной? — начинаю хрипеть.

Не сразу, а через целую вечность, когда по моим щекам уже полились слёзы обречённости и бессилия, ко мне подошла медсестра.

— Очнулась? Тебя муж привёз. Сказал, что на работе упала, уже почти день лежишь. Сейчас капельницу проверю.

— Мой ребёнок? Как мой ребёнок?

— Беременная, что ли? Сейчас карту проверю. Подожди, — она снова ушла и пропала.

Это пытка. Мне плохо, и никто не хочет подойти ко мне, хоть бы дали глоток воды. Ночь, персонал спит. Похоже, что придется терпеть до утра…

Отключиться бы снова.

Но мысли, обрывки событий крутятся в моём сознании, как майские жуки в банке. Вроде бы я что-то помню, но стоит ухватить нить воспоминаний, она тут же обрывается.

Выдыхаю, слёзы катятся по щекам…

Когда я уже отчаялась дождаться помощи, в палату вернулась медсестра и с ней мужчина в халате. Вид у него такой встревоженный, словно он увидел, что со мной на самом деле случилось. Может, у меня ног нет, или я уже …

— К тебе следователь, говорит, что ты свидетель преступления.

— Я? — шепчу, ничего не понимаю, но снова в памяти возникает девочка.

— Она потерпевшая. Женщина не говорите глупости. Даша, милая моя. Боже я чуть с ума не сошёл. На работе тебя нет, телефон не отвечает. Мы с Алиной места себе не находили.

— Моя дочь, Алина, что с ней? Где моя девочка? — снова начинаю всхлипывать.

— Так вы не следователь? Ничего не понимаю, — медсестра начала ворчать и, похоже, собралась выдворить мужчину. Но он так на неё взглянул, что она, поджав губы, сбежала.

— Даша, Алина моя дочь, ты живёшь с нами, мы должны пожениться, что с тобой случилось? — его голос встревоженный, кажется знакомым, но я не помню…

— Алина моя дочь, я вас не помню, простите.

Он взял стул от стены, принёс его ближе к моей постели и сел. Улыбнулся.

— Пить! — голос сипит, горло пересохло.

— Да, милая моя, сейчас схожу куплю в автомате. Никуда не уходи, — он неуклюже пошутил и поспешно вышел.

Через несколько минут я уже получила долгожданную воду. Он открыл бутылочку и держал мою голову выше, пока я пила.

— Спасибо. Я ничего не помню, вообще ничего. Только Алину.

— Я покажу её фотографии, — достал телефон и показал мне фото девочки, действительно, я узнаю именно это личико.

— Это она. Мы с ней ходили по магазинам, а потом я очнулась тут.

— Кажется на тебя напал или толкнул бывший муж, Романов Алексей, ты его помнишь?

— Нет! Воспоминания приходят, но медленно. Голова очень болит. А мы правда живём вместе с вами? — шепчу, есть в нём что-то такое вызывающее доверие. И раз медсестра сказала, что он следователь…

— Да, и я люблю тебя больше жизни, сегодня это окончательно осознал. Ты пропала, я сам чуть не сдох. Алина волнуется, но я ей уже позвонил от автоматов, чтобы тут не шуметь. Она спать теперь легла, раз ты нашлась, милая моя, девочка.

Он наклонился и поцеловал мою руку.

В этот момент на соседней койке захрапела женщина, похоже на рык огромного зверя. Меня передёрнуло.

— Простите, а как вас зовут? — спать я под такой оглушительный звук не смогу, хоть поговорить.

Он наклонился и на ухо мне прошептал:

— Гордей Сергеевич Чернов, а ты Дарья Олеговна Вельт, а по бывшему мужу Романова, память вернётся. Сейчас уже второй час ночи, я с тобой до утра остаюсь, а утром заберу в платную клинику к другу. Там отдельные палаты. Держись, любимая.

Имя показалось очень знакомое, какое-то родное. И то, как он на меня смотрит, сидит рядом внушает доверие. Наверное, я ему верю.

Тем более, что он говорит, что у меня был муж, какой-то Романов, но я его вот точно не помню, совсем.

Алина, мама, классная из школы и вот теперь Гордей. Небольшой круг знакомых в моей памяти. Ну хоть не потерялась и меня нашли.

Я вдруг испугалась. В этот момент вспышка в памяти.

— Ты меня не оставишь, мне страшно. Очень страшно, я помню, что меня кто-то толкнул, это как вспышка, грубый голос, я пытаюсь сбежать, он меня ловит за руку и …

— Даша, ты помнишь, кто это сделал? Он тебя толкнул?

— Да, что-то сказал, про цену. Потом силой толкнул, и я упала. Больше ничего.

— Вот гад, ты его лицо помнишь? Опознать сможешь.

Я закрыла глаза, тошнота не даёт сосредоточиться, но я пытаюсь увидеть эту страшную ситуацию снова. Да, вижу и начинаю описывать.

— Тёмная куртка, короткая стрижка, тёмные кудрявые волосы, густые брови и пухлые губы, слегка курносый нос и голубые глаза. Кажется, я его знаю.

— Да уж, знаешь, эта тварь, твой бывший муж.

Возвращение памяти слишком болезненное получается. Неприятно. Я была замужем за таким красивым и жестоким мужчиной? Страшно вспоминать, что у нас произошло с этим «мужем»?

Гордей так и остался со мной. Сел на стуле, руки скрестил на груди, а голову наклонившись, положил на мою постель. Как верный пёс, у меня снова слёзы. Ничего не чувствую к этому мужчине, но его преданность заставляет моё сердце биться чаще. С трудом подняла руку и погладила его по затылку, жёсткие волосы приятно кольнули ладонь. Он вздрогнул, приподнял голову и улыбнулся. И я его узнала.

— Здравствуй! — прошептала и снова улыбнулась.

— Милая, девочка моя, ты вспомнила?

— Да! Прости.

В этот момент храп соседки перекрыл наш шёпот, Гордей тихо засмеялся, привстал, нежно поцеловал меня и снова сел «спать».

А мне страшно. Я не чувствую к нему любви. Словно в момент падения, мои чувства разбились, как стекло. Пока не могу ни о чём думать. Голова кружится, но не так сильно. Спать под ужасный храп невозможно. Думать не о чем, память возвращается вспышками. Память да, а вот чувства — нет! Я ничего не чувствую к этому мужчине…