Глава 25. Снова спящая красавица?

Когда есть чувство вины или стыда, что делает женщина?

Правильно, вкусный обед, наводит марафет себе и дома порядочек. Алине пришлось помогать мне.

— Да, только папу такими штучками не проймёшь. Он же следователь! — пытается меня вразумить девочка.

— А мы его не собираемся пронимать! — нервно улыбаюсь.

— Почему такое волнение? Стесняешься? — Алина обладает проницательностью не хуже своего отца, да и брата. Вот семейка мне попалась, детекторы лжи.

— Не совсем, но просто хочу создать тёплую атмосферу, чтобы он понял: «Мы его ждали!»

— Он и так знает, что мы его ждём, — иронизирует Алина.

— Если не хочется пылесосить и разбирать вещички с двух стульев, то так и скажи! — делаю серьёзное лицо, но не получается.

— Нет, но не хочу, чтобы папа привыкал к тому, что всё перед ним на цыпочках ходят. Пришёл и пришёл! Мы рады! Без вот такой показухи!

— Рассуждаете, девушка, правильно, но у нас с тобой уклад жизни патриархальный, папа — суровый, так что придётся немного навести порядок. А мне доварить суп. Опять продукты скончались, и в холодильнике мышь повесилась. У меня слабость, в магазин одна не могу идти. Придётся кого-то просить.

— Матвей теперь есть, мальчик на побегушках! — снова ирония.

— Ну да, конечно. Разбежится он! Как же! — смеюсь, понимая, что, наверное, с больной рукой не очень удобно таскать сумки.

Смеёмся с Алиной, она нехотя спешит делать, то, что я её попросила. Могла бы и заявить, что я никто и звать меня никак, но похоже, что Гордей провёл среди детей профилактическую беседу.

Посмотрим, как дальше поладим.

Как бы я ни готовилась к встрече Гордея. Когда услышала клацанье замков входной двери, волнение меня парализовало, я так и замерла с ложкой в руке.

Не знаю зачем я себя накрутила, ведь не виделись всего двое суток. Но если даже Матвей чувствует мою отстранённость, то уже Гордей и подавно. Меня же в себе и смущает эта самая подлая холодность.

А после разговора с Матвеем осознала, что я снова, как нищенка прибилась к этой семье, потому что никому не нужна. И даже денег карманных нет.

Сплошное разочарование, сказала бы мама.

А ещё, мне кажется, что все эти странные люди видят меня насквозь, и просто ждут, когда я в чём-то признаюсь. Каждое слово или действие Матвея теперь, это проверка. Тяжёлое у меня положения начинается.

— Девочки мои, я дома! — слышу голос Гордея. Вдруг по моей спине пробежали мурашки, это как любимую песню услышать в лучшем исполнении.

Я очень обрадовалась, правда! Он не безразличен мне. Наверное, мороженое Матвея действительно, волшебное.

Первой вышла Алина из комнаты, они о чём-то поговорили. У меня как раз суп вышел на финишную прямую, должен постоять, чтобы ингредиенты «поженились» и получили единый вкус. Забылась и вышла в фартуке, с полотенцем на плече, всё той же ложкой. А хотела-то красиво…

И тут же получила.

— Милая, ты что творишь?

— Су-у-упчик! — не понимая бормочу я.

— Какой супчик, ты из больницы, лежала сутки без сознания, так и не поняли, что это было. Не восстановилась ещё, Аркаша тебя отпустил под мою ответственность, и что я вижу? Супчик она готовит. А потом снова в больницу?

Он протягивает ко мне руку, подгребает меня, как экскаватор, и вот я уже в его сильных объятиях.

— Дашенька, умоляю, не делай глупостей, а! Ложись и лежи, пока не поправишься. Мы сами справимся. Закажем или из кафе принесём, надо было мне раньше подумать, прости!

И нежные поцелуи. В лоб, нос и в губы.

— Ну вот! Хоть бы постеснялись! — смешливо ворчит Алина и сбегает в свою комнату.

И теперь он целует меня откровенно, языки встречаются, и моя «больная» голова начинает кружиться. Эмоции? Чувства?

Я ощутила себя любимой, желанной, и бесценной! Взрыв эмоций, вот она страсть к моему мужчине. И…

Очнулась на кровати.

— Боже, ты меня испугала! Опять потеряла сознание, уже собрался звонить Аркадию.

— Это чувства вернулись. Страсть к тебе. Ты меня разбудил, — шепчу, улыбаясь. Хотелось нести какую-то романтическую чушь.

Смотрю в его глаза, и понимаю, что правда влюбляюсь в него. В силу, заботу и страсть, с какой он меня любит.

В комнату вошла Алина!

— Ну, как? Ей лучше? Я тут воду принесла! А ведь обещала от поцелуев не падать в обморок!

И я начинаю смеяться, а потом и рыдать. Тихо без всхлипывания, слёзы льются по щекам и их не остановить.

Протягиваю руку Алине и глажу её.

— Милые мои, спасибо! Боже, никто так обо мне не заботился. Идите, обедайте, сами справитесь. Я пока отдохну. Хочется с вами, но правда, надо пока прийти в себя.

Получаю нежный поцелуй от Гордея и понимаю, что вот оно счастье, о котором я мечтала и так неожиданно получила.

Рукой, едва касаясь провожу по его небритой щеке, он перехватывает и прижимает к своим губам ладонь. Целует нежно.

— Пахнешь луком и приправой, перчинка моя. Даша, я люблю тебя. Уезжал вчера из Москвы по делам. Не хотел тревожить. Попросил сына забрать тебя. Вы как? Нормально, проблем не возникло?

— Честно?

— Постарайся, — он снова целует мою ладонь.

— Мы неожиданно поладили, вполне нормально общаемся. Но он сбежал, как только меня привёз.

— Придумал себе работу, возит некоторых богатеньких, как элитное такси. Наверное, заказ возник. Не нравится мне эта работа, но он не может без денег и у меня брать отказывается.

— Да, понимаю почему. Но мы решили, что он станет депутатом, скоро начнём карьеру строить!

Гордей не выдержал, рассмеялся, я снова его развеселила.

— Люблю тебя!

Наклонился и поцеловал, в этот момент мы услышали голос Матвея.

— Я дома!