Глава 45. Выселки

— Еду тебе принёс, красавица! Иди к столу. А позже баня дойдёт до кондиции! Давай, не упрямься! — хозяин ворчит, гремит чугунками у стола.

Есть и правда очень хочется.

Встаю и подхожу к столу, от запаха голова кругом и чувство голода затмило все страхи и раздражение.

На старом столе два чугунка, в одном варёная картошка, во втором куски тушёной в печи курятины.

— Пахнет вкусно! Спасибо, руки только помою! — спешу к древнему умывальнику в углу, кажется, что я на машине времени попала в далёкое прошлое. Смотрю на себя в осколок зеркала над раковиной, замечаю, что дорогие серьги пропали, глянула на руку, и кольцо тоже исчезло.

— Эти твари сняли с меня украшения, помолвочное кольцо, — вздыхаю и слёзы из глаз.

— Ну, они тебя не изнасиловали и не избили, уже хорошо. Их месть найдёт, хорош ныть, садись к столу. Простынет картоха.

Он добавил в солонку свежей соли и поспешно вышел. Через несколько минут вернулся с закопчённым чайником. Но какой же аромат! Мята, травы, наверное, и ягоды. Осенью летний чай.

— Спасибо, посуду эту брать? — показываю пальцем на полку со стопкой тарелок и тремя старыми кружками.

— А какую? Другой нет!

Мы, наконец, сели за стол. Хозяин выложил на тарелки по несколько жёлтых рассыпчатых картофелин. И сверху полил насыщенный бульон из второго чугунка. Потом и куриное мясо, оно так долго томилось, что от прикосновения разваливается. Я тут же накинулась на еду.

Такой вкуснятины не пробовала лет сто, почему самая простая еда такая вкусная? Мы молча ели, и настроение моё чуть улучшилось. Даже порадовалась, что попала именно к этому человеку, а не в какой-нибудь подвал с крысами.

— Посуду сам помою в бане вода горячая, на утро каша пшённая с тыквой!

— Вы меня балуете, спасибо! — решила сделать комплимент хозяину дома.

— Нет, это я себя балую, а тебе за компанию перепадает. Пошли, поможешь мне посуду отнести, да покажу тебе, где тут, что по хозяйству.

Он собрал грязные тарелки и чашки в таз и повёл меня осматривать владения.

Солнце уже садится, заливая золотом участок на краю леса. Других домов и не видно. Огород уже убран, картошка давно выкопана, трава побита первыми заморозками. И только несколько пучков каких-то ярко-оранжевых цветов украшают палисадник.

Старый, но крепкий сортир в дальнем углу двора, а за домом, у самого огорода топится баня. Никаких проводов и следов цивилизации, только старый УАЗ перед воротами стоит.

Да бензогенератор под навесом. Осматриваю всё с любопытством, но всё же это не то место, где бы мне хотелось оказаться сейчас.

Через час хозяин ушёл париться, в самый жар.

Мне ужасно неуютно и неприятно, но смыть с себя мерзость похищения, касания этих ублюдков хочется. Взяла стопку чистых тряпок и уже по темноте пошла в баню. Бензогенератор вдруг затарахтел и загорелась тусклая лампа.

Заботливый хозяин оставил мне полулитровую банку со смородиновым морсом в предбаннике.

— Как в детство попала! Что же там сейчас делают мои дорогие?

Шепчу, а у самой слёзы, представляю, какая дома паника. Как там сейчас Алина? Про Гордея и вообще боюсь подумать. Он не так давно болел, пережил потрясение и теперь снова.

Моюсь и плачу над своим горем. Понимаю, что сама ничем себе помочь не могу, может, только этого мужика упросить отвезти меня в город или хоть до заправки. А там меня заберут.

Пообещать ему денег?

И тут до меня доходит одна неприятная мысль. Я же не поняла, кто решился совершить это похищение?

Эвелина?

Ей же вроде бы Гордей на пальцах объяснил, что она первая в списке, кому мало не покажется, если со мной что-то случится.

Романов?

Да, этот может. Нанял отморозков и скоро сам приедет.

Есть ещё подозрение, что это месть Марианны за наследство, да вообще за всё брату!

Во всех случаях дела мои плохи. Романов уже меня чуть не убил, а теперь его ничего не остановит. Алиби у него есть, уж он постарается, не думала, что у этого ненормального мужика откроется криминальный талант.

Что-то подсказывает мне, что ждать недолго. Скоро кто-то из них приедет. Хуже, если этому безымянному товарищу без имени и зубов, прикажут тихо меня убить и закопать где-то в лесу.

Б-р-р-р! Меня нервно передёрнуло.

Баня всё ещё жаркая, но аромат веника, и вообще атмосфера, почему-то действуют успокаивающе. Быстро помылась, боясь от жары снова грохнуться в обморок. По старой привычке из детства в деревне тут же простирала бельё, майку, тоненькие носочки, ночью в баньке тепло и сухо, до утра всё высохнет. Утром заберу, погибать, так в чистом!

Приоткрыла двери, аромат осени смешался с паром банного тепла, вытерлась полотенцем, накинула безразмерный ситцевый халат. И села у бани на маленькую лавочку, отдышаться, пью морс, смотрю на первые звёзды и начинаю всхлипывать, поскуливая, как собачка. Генератор заглох…

В тишине из моей груди вдруг сама собой вырвалась не то молитва, не то просьба:

— Господи, сжалься, не такая же я стерва, ну, побила мужа багетом, случайно поцеловала Матвея, какие на мне ещё грехи, чтобы вот так взять и расправиться со мной? Я хочу быть матерью, хочу любить своих детей. Гордея любить и заботиться о нём. Пожалуйста, знаю, что ты слышишь меня, господи, помоги мне вернуться домой к детям и мужу, пожалуйста!

Говорю громко, чтобы до бога точно долетели мои мольбы!

Вдруг из дома вышел хозяин, минуту постоял и крикнул:

— Не скули, завтра утром поеду за бензином на заправку, тебя там оставлю. Спать иди, простудишься!

Не ожидала я, что мои молитвы так быстро подействуют.

Теперь уже тихо шепчу, чтобы только бог и услышал:

— Спасибо, спасибо большое!

Я легла на старой кровати, а хозяин на печи, тут же и захрапел. А я вспомнила тётку в больнице, Гордея, как он «спал» сидя на стуле, положив голову на мою кровать. И тоска охватила моё существо с такой неистовой силой, что я снова зарыдала, заткнув свой рот полотенцем, чтобы не выть в голос.