Глава 46. Ярость

— Прости, но я тоже волнуюсь. Новостей нет? — Матвей вошёл в комнату к отцу. Алина с трудом поверила, что мама Даши попала в больницу в Туле. Дальше брат придумал какую-то историю, а сестра, понимая, что это обман, сделала вид, что поверила.

Все на нервах. И всё же девочка уснула в своей комнате.

Теперь можно поговорить по-мужски как сын и отец, обо всех тайнах семьи и желательно не скрывая детали.

Гордей лежит на кровати, отвернувшись к стене. Не в его привычке вот так терять драгоценное время и бездействовать. Но он сейчас наломает дров быстрее, чем разберётся с проблемой. И так понятно, кто автор похищения.

Осталось дождаться результатов сделки или шантажа. На что решится Владилен и кого из детей выберет!

— Нет, новостей про Дашу нет. Но у меня всё же есть неприятный разговор. Очень неприятный.

Гордей быстро поднялся, достал из шкафа конверт и протянул сыну.

— Что это? — Матвей достал, бегло прочитал и теперь на его лице злость. — Ты знал? Знал и молчал?

— Нет, недавно Даша случайно нашла и сразу отдала мне. Это твоя мать сделала наш тест и молчала. Всё это время знали только Он, Людмила и Эвелина. Вот поэтому она и травила твою мать, поэтому всеми правдами и неправдами стремилась стать частью нашей семьи.

— Значит, это всё-таки дело рук Эвелины? — Матвей готов бежать и выкрутить ей пакостливые ручонки, но сдерживает себя.

— Нет, Эвелина проболталась Марианне, теперь все знают. А отец собрался написать завещание, огромные деньги на кону. Сестра в своей необузданной злобе уже наехала на Дарью, думала, что мы в курсе планов отца. Вот такой у нас расклад. Прям борьба за царство.

Матвей дёрнулся, адреналин и злость не дают молодому телу сидеть, хочется бежать и действовать.

— Ты что сделал? — Матвей грубо спросил, нерешительность отца его раздражает.

— Съездил к отцу, отказался от наследства, сказал, что вообще ничего не нужно, но пусть убедит свою дочь, вернуть мою беременную жену. Марианна после скандала с Дмитрием не в себе, если я поеду к ней на разборки, то финал будет непредсказуемый. За сто миллионов эта стерва и на убийство Даши пойдёт, а я грохну её, — Гордей попытался убедить сына, что в этой ситуации не так всё просто и резкие движения в сторону заказчиков похищения могут дорого стоить Даше.

— Неожиданно всё это. Но спасибо, что поделился. Теперь многое встало на свои места. И всё же, Дарьи нет, и что-то делать нужно.

— До утра ждём, а там посмотрим. Уже сам напишу заявление на розыск, попрошу Курагина самого взять это дело, он Марианну сможет припечатать к стене. Но улик против неё нет, кроме угроз, Эвелину прижмём сильнее. План есть, но это завтра! Сейчас дадим время Владилену на сделку.

— Пап, держись! Прости меня. Мне она тоже очень понравилась, но у меня это не любовь, просто гормоны после армии, давно с женщиной не был, а тут Даша, мне крышу снесло. Но теперь я уже совсем иначе на неё смотрю, правда. Она для меня просто родная. Прости!

— Спасибо, что признался. Принимается.

Ещё не слишком поздно, всего часов десять вечера. Матвей постоял в комнате отца, потом резко вышел, собрался и ничего не сказав, сбежал из квартиры.

Меньше, чем через час парень на своём спортивном авто уже перед коваными воротами загородного особняка.

Почти во всех панорамных окнах горит свет, что-то происходит, вечеринка? Или грандиозный скандал?

Слишком долго пришлось ждать, когда откроются ворота. Похоже, что в доме только один охранник и хозяева.

Значит, скандал без свидетелей!

— Вовремя я попал, — не хотелось встревать в такой серьёзный разговор, он лишь надеялся поговорить с бабушкой и попросить у неё помощи. Раз отец отказался от наследства, то какие ещё претензии остаются? Только одна просьба и ради сестры, потому что до утра Алина ещё продержится, а потом…

Матвею даже страшно представить, что произойдёт с малышкой, его сердце сжимается. Любая нестандартная ситуация тяжело действует на девочку, а если с Дашей что-то случится, то это будет катастрофа для всех.

Он размышлял так, пытаясь подобрать слова, однако, когда вошёл в холл, то понял, тут у него из соратников только дед. Матвей постарался остаться незамеченным.

Владилен в центре, как на допросе инквизиции. Татьяна Фёдоровна и Марианна сидят в креслах. Обе курят, хотя в доме это делать категорически запрещено! Но им плевать.

Марианна нервно качает ногой! Лицо красное от гнева и руки трясутся.

Они не заметили Матвея и продолжили ругань.

— Дочь, ты хоть понимаешь, что творишь со своей этой подругой? Это же тюрьма! Какое тебе наследство?

— А я не при делах! Эвелина и этот, как его, Романов сядут. Так что мне ты ничего предъявить не можешь, я вообще ничего не знала про наследство до этого момента, ну так на суде скажу. А нервная, потому что муж козёл, спутался с этой сучкой Эвелиной. Но теперь пусть сушит сухари, завтра утром всё закончится, и я их всех сдам!

— Всё сказала? Вот так просто беременную, невиновную женщину на тот свет, и даже ни капли сожаления? — Владилен пытается хоть как-то достучаться до дочери. Она не понимает, что её подельники молчать не будут. Уж у Эвелины точно есть улики против глупой Марианны.

В этот момент в разговор вмешалась Татьяна Фёдоровна.

Её низкий и злой голос звучит, как из подвала, Матвей даже не понял, что это говорит именно бабушка.

— А ты? Когда ты годами изменял мне со шлюхой Валькой Черновой, ты о чём думал, кобель чёртов? И потом этого щенка привёл в дом. Да, мать подохла, да он сам два месяца лежал в больнице, чуть не помер, да лучше бы сдох вслед за матерью. Я знала и про неё, и про этого ублюдка твоего Гордея, когда он только родился. Сразу узнала! Мне этих грёбаных тестов делать не нужно.

Она не стесняется в выражениях.

— И почему не дала развод, когда требовал? Почему начала пакости делать? Почему натравила своего отца на меня? — Владилен неприятно удивлён, однако голос его не дрогнул.

— Это сладкое слово — месть, ты же перспективный был и остаёшься, банально? Да, ради денег и дочери, ты это хотел услышать? Я тебе больше скажу, если бы ты ушёл ни тебе, не твоей сучке и недели бы не дали прожить! Понял! Мою семью не предают! Таких, как я, не бросают!

— Я это всегда знал. Твой ненормальный папаша мне это и сказал, даже не удивлюсь, что вы с Валей что-то сделали, а подставили все как болезнь. Господи, вы какие-то нелюди, и ты, и дочь, и папа твой.

— Сучка Гордея сдохнет, он будет страдать, как я страдала, и его выродки, и самое главное, ТЫ за все те годы страданий, которые я пережила с тобой! — голос Татьяны сорвался на крик.

Владилен сделал шаг назад, словно увидел перед собой разъярённую кобру, готовую укусить.

— Таня, твою мать! Ты с ума сошла? Тебя вообще никто не заставлял страдать? Жила бы счастливо со своим любовником. Отстала бы от меня, у вас самих всё есть и деньги, и власть! Но семья Гордея тут причём, ну, мсти мне. И не так же ты страдала со мной, уж всё для тебя и деньги, и дома, и курорты! Всё!

— Но не любовь!

— Какая любовь? Ты на себя посмотри, ты же ядовитая кобра! Тебя страшно любить, сделала бы хоть что-то ради нас. Хоть раз ласковое слово! Дарья с чужими детьми, как со своими, а ты и со своей как грымза, а уж Гордею от тебя доставалась, вспоминать противно. Какая к тебе любовь? Я с тобой только из-за шантажа твоей семьи, и ты ещё требуешь, чтобы я к тебе хорошо относился? Я тебя терпел, а теперь могу в любой момент выкинуть, из жалости держу. Всё, теперь и жалость закончилась. Нет папика твоего, нет тебе места в моей жизни, поняла?

Владилен не сдаётся, не спешит принимать вину на себя, знает, что встречные обвинения иногда лучше действуют, чем покаяние. Он всегда знал, что их семейная жизнь завершится таким скандалом. Но не думал, что поводом станет настолько низкий поступок жены и дочери.

Самое ужасное, что они и с Валентиной бы также поступили. А может и поступили, да только теперь уже никто не признаётся. Сердце придавливает, а руки чешутся придушить жену. Но он держится. Пока не признаются и не отдадут Дарью, резких шагов делать нельзя.

— Ты меня сделал такой! — с интонацией истеричной девочки, надув свои накрашенные алой помадой губы, произнесла Татьяна. Пытаясь свалить вину на мужа, по старой своей привычке.

— Вот не надо! Ты с рождения такая, холодная, расчётливая и даже дуру дочь впутала в свою месть, и под статью подвела. Эвелина её уже Гордею сдала. И сын не остановится, когда начнёт мстить!

— Я не остановлюсь! — Матвей вышел к хозяевам и показал свой телефон. Он записал разговор.

— Как давно ты тут, внук? — Владилен пока не решил, радоваться ли подмоге или ожидать ещё и от парня упрёков.

— Достаточно. Записи уже отправил отцу и Дмитрию. Просто, чтобы они были в курсе всех событий.

— Тварь! — прошипела Марианна.

— Взаимно, тётушка! — Матвей в бешенстве, но сдерживается.

— Вам не спасти свою курицу, она где-то у родственника Эвелины, там связи нет, деревень нет, какие-то выселки. И Романов уже поехал, чтобы приказать убить её, может, уже убили и закапывают.

Безразлично прошипела Марианна.

— Вы обе епанутые, мою мать затравили, теперь Дарью, и что, это вам добавило счастья? Не знаю, как отец. Но я этого так не оставлю, моя месть будет законной и методичной, пока не посажу вас, не успокоюсь! Как ОПГ пойдёте, сколько там миллионов дед обещал? Вот и мотив. Звоните адвокатам, завтра за вами придут! Дуры конченные, ни ума, ни чувства самосохранения.

Матвей сказал, развернулся и вышел. Последняя надежда на вменяемость Эвелины. Надо успеть забрать её и ехать за Романовым.

Снова долго не открываются ворота.

Как только проезд освободился, он вжал педаль газа в пол, автомобиль рывком стартанул и ревя двигателям, умчался в черноту ночи. Бесконечно длинной ночи.