Глава 22

Домой я пришла под утро. Телефон так и не решилась включать. Надеялась, что родители спят, но всё было ровно наоборот. Нет, папа вроде спал, а вот мама сидела в моей комнате, будто всю ночь не сомкнула глаз.

– Софья, – вскрикнула она и подскочила с моей кровати при виде меня.

– Мама.

Мой голос звенел от напряжения. Несмотря на то, что

– Я не пойду сегодня в школу.

– Да-да. Конечно. Я позвоню твоей классной и скажу, что ты приболела.

– Хорошо.

Я переоделась и схватилась за расческу, проходясь зубьями по волосам. Когда я нервничала, это мне помогало. Особенно перед сном.

– Давай поговорим, Соф. Пока папа спит. Я сказала ему, что ты с ночевкой у тети Марины.

– Никто меня не искал? – спросила я, не удержав в себе вопрос.

– Я знала, что с тобой всё в порядке. Люди Михаила проследили за тобой.

– Михаила…

– Присядь, пожалуйста, Соф. Нам и правда надо поговорить.

Мама похлопала по постели ладонью, и я не стала артачиться, как бы сильно мне не хотелось сбежать. Присела около нее и скрестила ноги, положив на них руки. Только сейчас обратила внимание, что они дрожали.

– То, что ты увидела сегодня, Соф, недоразумение, ты всё не так поняла, – начала говорить мама, голос ее звучал прерывисто, словно она превозмогала себя, ведя этот разговор.

– А как я всё поняла?

Я вдруг обрела спокойствие, будто кто-то выключил все мои эмоции. Я говорила равнодушно и холодно, и мне это нравилось. Я не желала испытывать все те эмоции, которые одолевали меня в те минуты, когда я увидела маму и Михаила.

– Ты подумала, наверное, что я изменяю твоему отцу.

Мама говорила как-то неуверенно, она впервые оказалась в такой ситуации, когда была вынуждена оправдываться. Еще и передо мной.

Я молчала, и от этого мама нервничала еще сильнее. Начала сжимать и разжимать пальцы, чесать костяшками пальцев правой руки по левой ладошке, и так по кругу. Она сильно нервничала.

– Всё не так. Я вернулась сегодня пораньше, так как соседи позвонили, что мы их затапливаем, и меня перехватил Миша. То есть Михаил. Как оказалось, он жил заграницей много лет. И вот вернулся и нашел меня.

– Мы затопили соседей? – зачем-то спросила я.

– Что? Нет-нет. Это оказались наши соседи справа. У них трубу прорвало.

– Ясно.

Наступило молчание. Может, из-за того, что я перебила ее, может, ей было тяжело говорить, но продолжила она не сразу.

– Я просто была в шоке, ведь двадцать лет не видела его. Он был моей первой любовью, а это не забывается. Ты должна это понимать, ты ведь такая юная, Соф.

– Так странно. Когда ты пеняла мне на то, что я разрушила отношения Никиты и Алины, ничего не сказала про мою влюбленность в него, – задумчиво прошептала я, уставившись в одну точку на стене. Я боялась сместить фокус зрения или двинуться. Мне казалось, что сделай я это, и флер стазиса моих эмоций спадет, и я разревусь окончательно.

– Вы с отцом теперь разведетесь? – задала я конкретный вопрос. Тон у меня был сухой, безжизненный, пугал даже меня саму.

– Что? Нет, конечно! Я… Миша женат…

– Так это единственная причина? – горько усмехнулась я и зажмурилась. Стазис спал, и меня накрыло волной тяжелых эмоций.

– Сонь, я… Нет! Нет! Мы с твоим отцом двадцать лет вместе… Любим друг друга… – последнее мама произнесла неуверенно, и я услышала это в ее голосе. – В общем, Михаил – просто отец Алины. В субботу он придет на официальное знакомство. Мы с твоим отцом уже всё обсудили, пришли к выводу, что не может запрещать им общаться. А насчет того, что ты видела. Я просто расчувствовалась, что увидела его впервые за двадцать лет. Этого больше не повторится. Тем более, что кроме объятий у нас ничего и не было, но я не хочу причинять боль твоему отцу, так что надеюсь, что ты сохранишь это в секрете. Ты ведь не хочешь, чтобы твой папа страдал, Софья?

Папа значил для меня много, так что ответ был очевиден. Как бы я не хотела, чтобы истина всплыла наружу, я не могла так поступить с отцом. Не имела никакого права. Ведь я его дочь и должна заботиться о нем. Вряд ли Алина теперь будет это делать. У нее ведь появится новый папа. Биологический. Родной. Состоятельный. Всё, как они с мамой хотели.

– Да, мама, я буду молчать, – ответила я и понуро опустила голову.

Распущенные волосы растрепались, прикрывая мое лицо от взгляда мамы, и я зажмурилась, чувствуя, как по щекам текут слезы. Боже, главное не расплакаться навзрыд и не всхлипывать. Не хочу, чтобы мама видела, как мне плохо.

– Вот и умница, – выдохнула она с облегчением и встала с кровати, отчего та заскрипела.

– Я хочу спать, – произнесла я и повернулась боком так, чтобы она видела лишь мой затылок.

– Да-да, конечно, спи сколько хочешь, учительницу я твою предупрежу, что ты не придешь. Мы с отцом на работу, а вечером давай твою любимую пиццу закажем? Пеперони.

Я засуетилась, взбивая подушку и откидывая покрывало, и смогла лишь кивнуть, хотя пеперони совсем не любила. И расслабилась я лишь, когда мама закрыла дверь с той стороны.

Я расправила постель и легла, накрываясь одеялом с головой. Лежала без движения я долго и смогла дать волю чувствам, когда услышала стук входной двери. Дважды. Родители наконец ушли на работу, и в квартире осталась я одна.

Сначала раздался один всхлип, за ним второй, а после я и вовсе разрыдалась в голос, впервые чувствуя себя настолько потерянно, что не чувствовала сил. Лежала в кровати, словно желе. В таком раздрае я и уснула, окончательно обессилев от слез.

***

С того дня мы с мамой старательно избегали разговора друг с другом. Отцу я ничего не сказала, и к субботе она расслабилась, поняв, что я буду молчать.

Алина пришла рано утром и вела себя так, словно не была виновата передо мной. Порхала по квартире и наводила порядок к приходу биологического отца.

Папа сидел на диване, смотрел передачи по ТВ и молчал, но я чувствовала, что он напряжен.

– А какой он, мам? – поинтересовалась Алина, расставляя тарелки. Стол был застелен праздничной белоснежной скатертью, как обычно бывало на новый год или дни рождения, и я понимала, что приход Михаила для них и правда праздник. Винить за это Алину я не могла, так как если бы оказалась в похожей ситуации, наверное, ощущала бы такое же предвкушение.

– Сама всё увидишь. Для этого он и придет на официальное знакомство.

Мама не стала ничего рассказывать Алине, а я подмечала все те эмоции, которые овладевали периодически отцом. Он был расстроен, обескуражен и полон страха. Что бы в прошлую их ссору не кричала мама, но я знала и видела, что Алину он любит, как родную дочь. Никогда он не делал между нами различий, так что в этом она была не права.

– Ты могла бы вести себя скромнее при папа? Он тоже переживает вообще-то, – сделала я Алине замечание, когда она вышла из зала, и я последовала за ней, чтобы никто не слышал наш разговор.

– В смысле?

Она была на такой волне эйфории, что не сразу поняла мои претензии.

– Тут вообще-то папа присутствует. Он тебя воспитывала восемнадцать лет. Ты могла бы не демонстрировать такую радость от встречи с Михаилом.

– А ты чего это раздухарилась, а? Завидно, что мой отец – богач, а твой – спивающийся сантехник?

Алина прищурилась и ткнула меня пальцем в грудь, словно показывала мне, кто тут круче. Мне стало обидно. Но не за себя, а за отца.

– Он и твой папа тоже, – сглотнув, просипела я, но глаз не опустила. Мне стыдиться нечего, я отвечаю за свои поступки и слова.

– Ты отстанешь? Дашь мне пройти? – с раздражением спросила Алина. Ей было нечего сказать, поэтому она просто хотела сбежать. – Обязательно портить мне настроение?

– Веди себя нормально, – покачала я головой. На моей памяти, я впервые иду с ней на конфронтацию, и пусть мне было тяжело, но я понимала, что если не скажу ей ничего, то буду жалеть.

– Нормально? – прошипела она. – За собой лучше следи. Со мной всё ок. Я всегда…

– Скажи спасибо, что я не рассказала родителям, как ты меня на трассе бросила, – прищурилась я и припомнила ей ее косяк, который мог стоит мне жизни.

– Тоже мне, – фыркнула она, словно ей всё было нипочем. – Ты же жива-здорова, в чем твоя проблема?

– Меня могли убить, избить, ограбить, или того хуже…

– Ограбить, скажешь тоже. У тебя и брать нечего. Оглянись вокруг, мы бедные, – цокнула Алина. – И почему бы мне не радоваться появлению богатого отца? Я не хочу жить всю жизнь вот так, Соня, считать деньги и выбирать, что себе купить – кофточку или еду.

– Мы не настолько бедствуем, ты утрируешь. Тебя что, совсем не интересует, как я добралась до дома? Из-за тебя и твоего вранья маме меня даже не искали.

– Да что с тобой случиться могло с Ни… – на полуслове Алина осеклась, а затем толкнула меня и пошла на кухню, где продолжала готовить закуски мама.

Я застыла с открытым ртом, не понимая, что она хотела сказать, но подумать об этом не успела. В этот момент раздался звонок в дверь.

– Он пришел, – раздался возглас мамы, и я осталась стоять на месте. В этой квартире найдется, кому открыть дверь.

Первой выбежала Алина, неуверенно встала около двери и оглянулась на маму, который шла, снимая параллельно передник через голову. Папа продолжал сидеть на диване, даже не встал. Я не слышала ни единого скрипа.

Когда мама открыла дверь, передо мной появилось знакомое лицо. Михаил Медведев. Выглядел он абсолютно так же, каким я его запомнила. Высокий. Статный. В шикарном дорогом костюме. От него так и веяло богатством и успехом. Алина восхищенно ахнула, мама улыбнулась так ласково, как ни разу не улыбалась папе, и я пошла в зал, не собираясь становиться свидетельницей этого цирка лицемерия.

– Пап, налить тебе минералки? – спросила я у отца, когда заметила пустой бокал на столе около него.

– Давай, – папа кивнул, я налила и села около него, со стороны окна, чтобы мама не вздумала меня гонять на кухню туда-обратно. Пусть у него будет хотя бы моя поддержка.

– Добрый вечер, – поздоровался Михаил, и отец встал, протягивая руку. После чего гость сел во главе стола, мама так выказала ему уважение, а папа не возражал. Как я поняла из подслушанного разговора родителей, папа считал, что Алина имеет право на общение с биологическим отцом, и препятствий чинить не собирался.

Во время застолья первое время за столом царила тишина. Никто не интересовался, почему Михаил так внезапно исчез из жизни мамы и бросил ту беременную, но что-то мне подсказывало, что родители в курсе. Больше всего Михаила интересовала жизнь Алины. Ему принесли альбомы с ее детскими фотографиями, рассказывали курьезные ситуации, в которых она фигурировала главным лицом, а Алина молчала, чувствуя себя неловко. Несмотря на ту уверенность, что она демонстрировала мне, когда она столкнулась с биологическим отцом лицом к лицу, растеряла всю храбрость. На ее лице сиял отпечаток растерянности.

– Мама сказала, вы за границей жили, – подала она голос и робко глянула на Михаила.

– Да. Во Франции, меня по работе туда отправили, но сейчас я вернулся в Россию, осел и планирую жить здесь, – заверил он ее и сделал глоток чая. – Так что мы сможем часто видеться. Твоя мама сказала, что ты переводишься в другой университет. На обед можешь к нам приходить, моя квартира недалеко как раз.

– А вы женаты? – спросила вдруг Алина, когда он договорил.

– Давай договоримся, никаких вы, только ты, хорошо, Алин? – улыбнулся и попросил Михаил. Дождался ее кивка и ответил: – Да, мы с Жанин в браке уже пятнадцать лет. У нас двое прелестных дочерей десяти лет, они двойняшки, и сын. Ему пять.

При разговоре о семье взгляд Михаила поменялся и стал восторженным. Он явно был влюблен в свою жену и не скрывал этого. Когда папа убедился в этом, то с его глаз исчезла настороженность, но я старалась не смотреть в сторону родителей. Вся эта ситуация заставляла меня напрягаться, и окончания вечера я желала с нетерпением.

Ник не писал мне уже три дня, и я начала беспокоиться, но первой писать не решалась. Может, если бы не мое расстроенное состояние, я бы и не стала нарушать свое же правило, что первым писать должен парень, но в конце вечера, когда Михаил засобирался домой, я решилась.

“Привет, Ник, как ты?”

Банальщина, но ничего другого я не смогла придумать. Голова совершенно не работала в сторону флирта.

– Я пойду, было приятно увидеться. Я рад, что мы встретились, Алина. Понимаю, что уже не смогу заменить тебе отца, но надеюсь, что стану хотя бы хорошим другом, – сказал Алине напоследок Михаил и ушел, и я быстро ускользнула к себе в комнату.

“Привет, Алина, отлично. Сама как?”

“Тоже. Что делаешь?”

“На тусу собираюсь. Проводы выпускников”.

Я ожидала, что он меня пригласит, но прошла минута, две, а от него тишина. И тогда я решилась. Была, не была.

“Как насчет нового свидания, Ник?”