Глава 21. Московское нашествие

Одиннадцать лет назад

После того, как провизия была съедена до последней крошки, все дружно засобирались по домам.

— Вечером на набережной? — коротко уточнил Тимур Карпекин у Сэма. Тот кивнул и перевёл вопросительный взгляд на Дамира:

— Дам, придёшь? Мы открываем сезон.

— А что такое? — заинтересовалась Дарина, глядя на Сэма. — Какой сезон?

— У нас своя группа, — нехотя буркнул тот, избегая смотреть ей в глаза. — Время от времени мы играем на открытых площадках… сегодня, например, на набережной. Впервые выступаем на публике после долгого перерыва.

— Как это здорово! — оживилась она и с любопытством повернулась к Дамиру:

— Ты что, тоже участник группы?

— Нет, — хмыкнул тот. — Я так… подтанцовка. Иногда.

— Обязательно приду! — обращаясь к Сэму с Тимуром, горячо заверила Дарина. — Во сколько вы начинаете?

— Ну… — Сэм поковырял землю носком кроссовки. — Подваливай часикам к восьми, чтоб наверняка.

— Тогда и я тоже приду, — быстро сказал Дамир. — Станцую.

— Отлично! — обрадовался Карпекин. — Когда ты с нами, денег всегда больше дают.

Дамир скорчил рожу:

— Я так и знал, что ты со мной только из-за денег, пра-ативный!

Дарина хмыкнула, а Вита даже не улыбнулась. Почему-то сейчас её раздражали все эти кривляния и дурацкие шуточки Дамира. А ещё больше её раздражал тот факт, что ради Дарины он моментально согласился выступить с ребятами на набережной!

— А вы с Хомой придёте? — Сэм положил руку на плечо Димке Шаповалову. Тот повернулся к Вите, словно оставляя за ней право решающего голоса.

— Не знаю, — уклончиво отозвалась она. — Я — вряд ли. Что-то нет настроения…

Дарина взглянула на неё с доброжелательным интересом.

— А вы с Димой что делаете? Играете или танцуете? А может, поёте?

— А мы так… группа поддержки, — расплывчато ответил за Виту Димка, но, поскольку на лице Дарины по-прежнему было написано недоумение, пояснил:

— Орём, визжим и аплодируем, показательно опускаем деньги в кофр… короче, раскачиваем публику.

— Тогда я буду вам помогать, — улыбнулась Дарина. — Тоже буду визжать и аплодировать.

— И бросать трусики в участников группы, — вставил неугомонный Карпекин, за что тут же получил лёгкий подзатыльник от Дамира.

— А я, кстати, пою, — сообщила Дарина и снова повернулась к Вите, зачем-то упорно пытаясь втянуть её в общий разговор. — Помнишь, я рассказывала тебе вчера на пляже, что серьёзно занимаюсь вокалом?

— Нет, — коротко открестилась Вита, хотя на самом деле, конечно же, прекрасно всё помнила.

— К слову, мальчики, вам в группу не нужна вокалистка? — обращаясь к Сэму с Тимуром, поинтересовалась Дарина. — Хотя бы на бэки.

— Не нужна, — поспешно ответил Сэм и незаметно для Дарины в изнеможении закатил глаза, что должно было означать: «Ну я же говорил — её вдруг стало слишком много!» Вита заметила эту его гримасу и испытала по отношению к Сэмику острый приступ благодарности. По крайней мере, он был одним из немногих, кого Дарина не просто не смогла очаровать, а ещё и раздражала… точно так же, как раздражала её саму. Её ужасно бесила эта Мисс Совершенство — красавица, умница, да ещё и, как выяснилось, певица! Вита не удивилась бы, если бы узнала, что Дарина, к тому же, круглая отличница в школе, а в свободное время волонтёрит в приютах для животных и пачками переводит старушек через дорогу.

— Дарагая, слющай, зачэм петь? — цитируя известный анекдот, воскликнул Тимур. — Ты проста хады: туда хады, суда хады… — и тут же получил очередной тычок от Дамира.

— Ладно, всем пока, — решительно сказала наконец Вита, намереваясь свалить, пока её не стошнило бабочками от прелестницы Дарины.

Но тут Дамир внезапно поймал её за руку.

— Хома, ты тоже обязательно приходи! — попросил он. — Я буду ждать.

«Тебе что, мало Дарины? — мысленно завопила Вита. — Нужна дура вроде меня в качестве бесхребетной обожательницы, которая даже не может сказать тебе „нет“? Зачем ты постоянно мучаешь меня? Чего от меня хочешь?!»

Но вслух, понятное дело, ничего подобного она не сказала. Только улыбнулась и промямлила:

— Посмотрим… Возможно, приду.

***

Дома внезапно оказалось шумно, накурено и тесно. Из кухни доносились громкие оживлённые голоса, и, ещё даже не разглядев лиц, Вита догадалась: Таня приехала!

Вообще-то, конечно, для Виты она была не Таня, а тётя Таня — мамина старшая сестра. Но сама Таня настаивала, чтобы племянница звала её исключительно по имени. И вообще она маниакально скрывала от посторонних свой реальный возраст, словно боялась, что, узнав дату её рождения, люди тут же начнут видеть в ней не моложавую красавицу, а стареющую тётку. Ей уже исполнилось сорок пять, и эта цифра вгоняла её в самую настоящую депрессию.

Таня жила в Москве. Замужем она никогда не была, но каждое лето неизменно приезжала в Южноморск с очередным мужчиной, с которым надеялась завязать серьёзные отношения. К самой Тане Вита относилась вполне нормально, а вот её постоянно меняющиеся кавалеры подбешивали. А ещё больше бесило то, что на время приезда московских гостей — когда на неделю, когда на две, а когда и на целый месяц — их дом превращался в настоящий проходной двор. К тому же, Таня никогда не предупреждала о своём приезде заранее! Она даже сделала себе дубликат ключей, искренне полагая, что как ближайшая родственница имеет на это право, и могла нагрянуть и в июне, и в июле, и в августе.

Когда Вита была маленькая, то стеснялась выходить в кухню или даже в туалет, когда к ним приезжала Таня с очередным любовничком. Мама каждое утро уходила на работу, а гости хозяйничала в доме. Бывало, Вита сидела голодная до самого вечера — например, если погода была плохая и Таня с кавалером не ходили на море.

А ещё Виту раздражало, что из-за гостей им с мамой приходилось тесниться в одной комнате. Мама уступала сестре свою, а сама временно переселялась в Витину спальню. Вот и сейчас, споткнувшись о распахнутый чемодан на полу, Вита поняла, что их с мамой спокойной и мирной жизни пришёл конец… как минимум на неделю. А если не повезёт — то и на целый месяц. Господи, и почему они не приехали в июле?! Вита была бы уже в лагере…

Решив поздороваться с гостями позже, Вита быстренько и незаметно проскочила мимо кухни и влетела в свою комнату. Достав мобильный телефон, она набрала сообщение маме:

«Полагаю, Таня, как обычно, не поставила тебя в известность?»

«О, нет! — тут же прилетело в ответ. — Ты же не хочешь сказать, что…»

«Мужайся, моя дорогая, — набрала Вита. — Они уже здесь».

«Тогда я не вернусь домой. Не поминай лихом».

«Слабачка! Бросаешь меня на растерзание своей сестрице?»

Они привычно перебрасывались шуточками, но в глубине души у Виты уже закипало и булькало раздражение. Между прочим, она не раз предлагала маме сменить замки. Тогда, по крайней мере, Таня не смогла бы вваливаться к ним домой, когда ей вздумается. Но мама говорила, что это бесполезно.

— Если у неё не будет ключа — она просто постучит, — пожимала плечами она.

— А мы притворимся, что никого нет дома.

— А она выломает дверь!

— А мы будем отстреливаться и подавать друг другу патроны!

Мама сначала хихикнула, а потом озабоченно нахмурилась.

— Нехорошо так говорить, Виталина. Таня всё-таки моя сестра… и твоя тётя.

— Вот это и бесит больше всего — что сестра и тётя, и поэтому отказать нельзя! — злилась Вита.

— Ей просто хочется отдохнуть на море… В конце концов, мы точно так же можем приезжать к ней в гости в Москву, она не откажет.

— Да сколько раз мы у неё были за все эти годы? Один! А она припирается к нам каждое лето. Каждое — сраное — лето!

…Тяжко вздохнув, Вита принялась торопливо распихивать вещи по разным углам, чтобы маме осталось достаточно места. Расчистила стол от всякого канцелярского хлама, собрала мягкие игрушки в коробку, освободила немного пространства в шкафу… Господи, как же это всё не вовремя!

Взгляд её упал на мамин школьный фотоальбом. Недолго думая, Вита выдвинула один из ящиков письменного стола и засунула альбом туда — поглубже, хотя была уверена, что мама не станет шариться в её вещах. Почему Вите захотелось скрыть от матери тот факт, что она планирует покопаться в её прошлом… и в прошлом Ильдара Нигматулина? Она и сама не знала ответа на этот вопрос, но по-прежнему была решительно намерена во всём разобраться.