Глава 46. Лагерные будни

— Учтите, наш лагерь — не совсем обычный. Он особенный, отличающийся от большинства других. Дни, проведённые здесь, станут самыми лучшими в вашей жизни! — заявил начальник лагеря на торжественной линейке, посвящённой открытию второй смены две тысячи тринадцатого года.

То же самое сказала им отрядная вожатая Юля на вечерней «свечке», когда они делились впечатлениями первого дня, проведённого в «Звёздном».

И это было абсолютной правдой, начиная с того, что попасть в лагерь было не так-то легко. Цены на путёвки кусались — а ведь, казалось бы, не «Артек» какой-нибудь! Тем не менее, «Звёздный» имел блестящую репутацию среди лагерей черноморского побережья, и стоимость оправдывала себя на двести процентов. Жители Южноморска имели первоочередное право на приобретение коммерческих и льготных путёвок, а затем уже заявление могли подать все остальные, так что среди воспитанников лагеря можно было встретить детей изо всех уголков страны.

Жизнь лагеря, его распорядок, правила, негласные законы и традиции — всё это вертелось вокруг творчества, которое ставилось здесь во главу угла. Не бывает бесталанных детей, бывает лишь нераскрытый потенциал, уверяло руководство. Главной целью вожатых и наставников было выявление и развитие этих самых талантов абсолютно в каждом ребёнке.

Вита, как и собиралась, записалась вместе с Димкой на классы журналистики и кино. Это занимало два часа времени по утрам и два часа — вечерами. Остальное время условно называлось свободным, но на самом-то деле им некогда было даже вздохнуть.

Распорядок дня в «Звёздном» был очень плотным. В восемь утра — подъём, водные процедуры и зарядка на свежем воздухе. В девять — завтрак. С десяти утра до одиннадцати они тусили на пляже, а затем разбредались по своим занятиям: вокальным, хореографическим, театральным и так далее. В половине второго шли обедать, а затем следовал так называемый «час отдыха» (он же тихий час) у младших отрядов и время для свободного творчества — у старших. Можно было читать, рисовать, дополнительно заниматься с наставниками, работать над каким-нибудь творческим проектом… В четыре часа дня их ждали в столовой на полдник, а в пять часов начинались вечерние классы с наставниками, продолжающиеся до семи. В половине восьмого их кормили ужином, а потом наступало время репетиций и подготовки к финальному гала-концерту, ведь главной целью каждой смены был именно он — грандиозный отчётный концерт, на котором воспитанники должны были продемонстрировать всё то, чему научились за эти три недели.

К десяти вечера мелюзгу уводили спать в их корпус — единственное двухэтажное здание на весь лагерь, а вот у старших отрядов отбой наступал на полтора часа позже. Как правило, для них в это время устраивали небольшую дискотеку на свежем воздухе. Малыши искренне страдали, но не от громкой музыки, а от вопиющей, как им казалось, несправедливости: им тоже страшно хотелось на дискотеку! Вита как-то встретила рыдающую восьмилетнюю мелочь, которая в отчаянии повторяла, что специально привезла в лагерь много-много красивых резиночек и заколочек, а теперь ей банально некуда это всё надевать! Вита, разрываясь между жалостью и желанием засмеяться, заверила беднягу, что ей обязательно пригодится вся эта красота на промежуточных и отчётном концертах.

В одиннадцать вечера проводилась традиционная «свечка», после которой расползались по своим домикам и ребята из старших отрядов — подростки от четырнадцати до семнадцати. Вечерние процедуры, приготовления ко сну… короче, раньше полуночи, а то и часа ночи, никто из них не засыпал. Несмотря на дикую физическую усталость, они, даже лёжа в постели, активно делились друг с другом впечатлениями от очередного лагерного дня, болтали, смеялись, обсуждали планы на завтра.

Вита, конечно, давно привыкла к подобному распорядку, всё-таки ездила сюда уже который год подряд, а вот Дарине, оказавшейся в «Звёздном» впервые, поначалу приходилось нелегко. Она записалась на занятия вокалом и актёрское мастерство, ужасно уставала и по утрам не слышала сигнала побудки. Вита изо всех сил расталкивала её и тормошила, но Дарина только всё глубже зарывалась головой в подушку, не желая вставать.

— Это какое-то издевательство… — стонала она. — Я вообще не выспалась. У меня всё тело болит! Дай мне умереть спокойно!

— Давай-давай, — подбадривала её Вита, — разомнёшься на зарядке, сразу болеть перестанет!

Через несколько дней всем стало полегче, попривыкли. Доходило до того, что после отбоя особо шустрые и безбашенные начали тайком сбегать на свидания — природа брала своё, хотелось романтики, обнимашек и поцелуев. Даже Вита пару раз согрешила, удрав через окно на встречу с Димкой. Наверное, в этом не было особой необходимости, они и так встречались на занятиях и проводили вместе несколько часов, но она видела, что Димке не хватает их общения наедине, без свидетелей. В конце концов, целоваться ему тоже хотелось! Да и Вите тоже, чего уж лукавить.

Дамира в эти дни она видела совсем мало и практически не общалась с ним. Знала только, что он записался на хореографию и акробатику. Пару раз он заглядывал к ним в домик по вечерам, мимоходом кивал ей: «Привет, Хома! Как ты?» — и тут же звал Дарину гулять. Все девчонки-соседки, понятное дело, млели и неприкрыто завидовали: «Ах, какой красавчик! Какой лапочка! Как тебе повезло с парнем!» Дарина польщённо улыбалась, а затем, подхватив Дамира под руку, удалялась. Вита старательно убеждала себя в том, что ни капельки не ревнует и не злится. У неё и у самой личная жизнь в порядке, какой смысл беситься?

Как-то во время утреннего занятия наставник попросил Виту сходить в главный корпус и принести из кабинета оставленные там книги по истории мирового кинематографа. Когда она бежала мимо одной из площадок, на которой проходили мастер-классы, то обнаружила, что в данный момент там как раз идёт хореографическое занятие. Заинтригованная Вита невольно притормозила, отыскивая взглядом Дамира. Впрочем, его-то найти было совсем не сложно: он всегда стоял в первой линии, по центру. Однако сейчас её вниманием неожиданно завладел не друг детства, а наставник — тот самый Марсель Таиров, о котором Надя им уже все уши прожужжала.

Вита не особо разбиралась в классической хореографии, но всё-таки ведущий солист Театра балета, в её понимании, выглядел как-то… необычно. Из одежды на нём были только спортивные штаны, и весь его торс — грудь, плечи, руки — был покрыт разнообразными татуировками. Вита даже рот приоткрыла от удивления.

Таиров как раз показывал своим воспитанникам какой-то очередной танцевальный элемент. Он легко прогнулся в спине, а затем — качнулся вперёд, чудом удерживая баланс, и выглядело это так, словно по его телу прошла волна. Движения получались настолько плавными и завораживающими, словно у него совершенно не было костей! При этом Таиров не выглядел женственным, чересчур хрупким или изящным, как, в понимании Виты, должны были выглядеть все балетные танцовщики: его энергия была необузданной, а грация — дикой, словно у тигра перед прыжком.

Почувствовав присутствие посторонней, Таиров обернулся и встретился глазами с Витой. Ух, какой у него был взгляд!.. Вита ощутила, как по телу у неё побежали мурашки.

Таиров ослепительно улыбнулся.

— Вы невыразимо прекрасны, леди, — сказал он. — Даже неловко спрашивать вас о таких приземлённых вещах, но… вы что-то здесь забыли?

Вита вспыхнула.

— Нет, — пробормотала она, чувствуя себя полной идиоткой. — Я просто мимо шла… и нечаянно засмотрелась. Извините.

— Извиняю, — Таиров улыбнулся ещё шире.

Вита предпочла спастись бегством.