Глава 51. Свечка

Пару следующих дней они с Дариной разговаривали сквозь зубы.

Нет, они не ссорились и не ругались, не выясняли отношения и не таскали друг друга за волосы. Просто холодок, повисший между ними сразу после сказанных Дариной слов о том, что Вита мешает им с Дамиром, не исчезал, а как будто даже усиливался. Впрочем, возможно, Вита себя просто накручивала, но в присутствии Дарины ей теперь было ужасно неуютно, особенно когда они оставались вдвоём — в воздухе сразу же разливалось густое мрачное напряжение.

Вита старалась по возможности меньше торчать в комнате. Впрочем, это было не слишком трудно, дни у всех и так были забиты делами под завязку. Проснувшись, она торопливо умывалась и первой сбегала на зарядку, а потом начинались классы, факультативы и прочая творческая суета. Даже в столовой Вита теперь садилась от Дарины подальше, за другой стол, если там было не занято.

Дарина не выдержала первой — на третьи сутки их холодной войны. Утром, когда Вита чистила зубы, она возникла возле неё и, поймав в висящем над раковиной зеркале вопросительно-настороженный Витин взгляд, неуверенно улыбнулась.

— Прости меня, — отрывисто выговорила она. — Я была неправа. Сорвалась и признаю это. Наверное, просто ПМС…

Вита пожала плечами и сплюнула пасту в раковину, после чего тщательно прополоскала рот.

— Честно говоря, было не очень-то приятно услышать, что я якобы лезу в ваши отношения, — произнесла она наконец. — У меня и в мыслях не было мешать вам. Наоборот, я всегда стараюсь быть деликатной и ненавязчивой.

— Знаю, — кивнула Дарина. — Ты здесь ни при чём. Это всё Дам… он до сих пор не может от тебя окончательно отлепиться.

— Это его обычная манера общения, — суховато отозвалась Вита. — Мы дружим с ним много лет, и было бы странно, если бы он сразу напрочь забыл обо мне, как только у него появилась девушка.

Дарина подавленно кивнула.

— Наверное. Но, мне кажется, пора бы ему уже повзрослеть и принять тот факт, что если у тебя есть девушка — обжиматься с другой на её глазах не слишком-то хорошо. Ты не согласна?

— Мы не обжимались! — моментально вспыхнула Вита.

— Ну, а как это ещё можно назвать? — Дарина скептически хмыкнула. — Он запросто обнимает тебя, трогает, валяется с тобой на одной кровати…

— Это… просто по-дружески, — неуверенно отбилась Вита.

— Ну да, конечно, по-дружески, я знаю. Но меня это бесит! — и, чтобы смягчить резкость своих слов, Дарина примирительно улыбнулась. — Хома, ты мне очень нравишься, с самого начала понравилась, и я реально не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки. Прости меня за тот наезд, я просто психанула, но постарайся и ты меня понять…

— Я тебя понимаю, — торопливо перебила её Вита. — Очень хорошо понимаю, честно! И, будь моя воля, я вообще держалась бы от Дамира подальше, чтобы не провоцировать его на такие вот… дурацкие поступки.

— Ну нет, — Дарина покачала головой, — жертвы и драмы мне не нужны. Не хочу стать для всех стервой, которая разрушит вашу трогательную многолетнюю дружбу. Просто… по возможности старайся не слишком поощрять вот эти его порывы с обнимашками… и прочим, — неловко закончила она.

— Ладно, — кивнула Вита, — постараюсь… если я, конечно, правильно тебя поняла.

— Спасибо, — с благодарностью улыбнулась ей Дарина. — И прости меня ещё раз. Я просто ревнивая дура.

«И я тоже, — с тоской подумала Вита, — просто ревнивая дура».

***

По вечерам каждый отряд устраивал традиционную «свечку». Все садились в кружок, вожатые зажигали свечу, а затем по очереди передавали её друг другу и делились впечатлениями от прошедшего дня, рассказывая, за что ему благодарны.

Виту всегда поражало, насколько по-разному относились все к этому мероприятию: для кого-то ежевечерний ритуал был просто поводом пошутить и подурачиться, а кто-то, наоборот, относился к нему чересчур серьёзно и порой устраивал настоящую исповедь. Вита, достаточно замкнутая и нелюдимая по натуре, не представляла, каково это: заявить во всеуслышание, что, например, сегодня тебя отвергли после признания в любви? Да она сгорела бы со стыда, если бы вздумала рассказать о подобном.

Впрочем, товарищи по отряду проявляли деликатность: на «свечке» запрещено было высмеивать друг друга, подшучивать и обесценивать произошедшее. И всё равно Вита скорее откусила бы себе язык, чем прилюдно призналась бы в том, что у неё на сердце.

— Я благодарна этому дню за то, что сегодня у меня, наконец, получилось коснуться руками пола, не сгибая при этом колени! — воодушевлённо вещала толстушка Надя. — Раньше я этого делать не умела… Даже Марсель меня похвалил и сказал, что я молодчина!

— Ну всё, Тужилова, — хохотнул кто-то из отряда, — теперь тебе прямая дорога — в примы Большого театра!

Все засмеялись, но вожатые Юля и Игорь строго осадили весельчаков. Надя торжественно, словно какое-то сокровище, передала свечку Вите.

— Я… — она старательно задумалась. — Я благодарна сегодняшнему дню за то, что…

За что она могла быть ему благодарна? За мимолётную, но такую искреннюю улыбку Дамира, которой озарилось его лицо при виде Виты?.. За улыбку, от которой у неё привычно сладко и привычно горько защемило в груди? За те крохи внимания, которые принадлежали только ей и которые у неё был не в силах отнять никто, даже Дарина?

— Мы узнали сегодня много нового на занятиях по журналистике, — Вита неуверенно улыбнулась. — Делали репортаж «Один день из жизни лагеря». Было весело и познавательно, спасибо нашим наставникам, — и торопливо сунула свечку Димке, надеясь, что тема на этом исчерпана.

— А я благодарен этому дню за то, что рядом со мной моя девушка, — вдруг очень серьёзно произнёс Димка.

Вита вздрогнула, почувствовав, что взоры всего отряда обратились на неё.

— Я ценю каждый день, каждое мгновение, проведённое с ней рядом, — продолжал между тем он. — Я не знаю, что будет завтра, но сегодня она со мной… за что ей большое спасибо.

Вита опустила голову, понимая, что как всегда по-идиотски покраснела. Придурки пацаны восторженно заулюлюкали, кто-то даже ехидно вставил: «Горько!», и вожатые зашикали, пытаясь приструнить юмористов. Девчонки шушукались и переглядывались, на лицах некоторых отчётливо читалась зависть. Димка, конечно, не был таким признанным красавчиком, как Дамир или Сэм, и не обладал и десятой долей их популярности, но всё равно считался в лагере симпатягой.

Вита не знала, что именно толкнуло Димку на то, чтобы произнести сейчас эти слова. Но она понимала совершенно точно — ему было очень нелегко это сделать. И она понимала также, что именно сейчас, в данный момент, ему необходима её поддержка, в чём бы она ни выражалась. Повернувшись к Димке, она смущённо взяла его за руку и одними губами беззвучно выговорила: «Спасибо».

Димка благодарно сжал в ответ её ладонь и, не глядя, сунул свечу Дамиру.

Тот заговорил не сразу. Вита рискнула поднять глаза и увидела, что Дамир сейчас смотрит на неё — непонятно, странно, даже пугающе. Он… злился на Димку за его признание? Или просто был удивлён? Или она всё себе придумала, и ему в принципе было всё равно?

— Вчера, сегодня, завтра и вообще всегда я благодарен за то, что у меня самые лучшие в мире друзья, — преувеличенно бодрым голосом заговорил Дамир, не отрывая взгляда от Виты. — Я знаю их уже тысячу лет и надеюсь, что мы будем дружить ещё тысячу.

Дарина, после Димки тоже, вероятно, подсознательно ожидающая любовного признания, насупилась, но всё-таки приняла свечку из рук Дамира.

— Я благодарна своему преподавателю по вокалу! — весело защебетала она. — Сегодня мы учили ужасно сложную песню Уитни Хьюстон, и у меня всё получилось! — всё-таки держалась она потрясающе, Вита даже позавидовала её выдержке.

Дарина, закончив речь, протянула свечку Тимуру Карпекину, а затем демонстративно положила голову на плечо Дамиру. Тот рассеянно погладил её по руке… но его взгляд при этом по-прежнему был прикован к Вите.