Глава 59. Ты так ничего и не понял

Наши дни

Вита ощутила такое мощное дежавю, что у неё перехватило дыхание. Всё точно так же, как было тогда, одиннадцать лет назад: она вошла в свою комнату и обнаружила на соседней кровати парочку, сжимающую друг другу в страстных объятиях…

Вита остановилась как вкопанная, чувствуя, как обрывается сердце и камнем летит вниз — и только потом разглядела, что парой на кровати были вовсе не Дамир с Дариной.

— Стучать же надо, — проворчала её соседка по комнате Анфиса, торопливо натягивая простыню на высокую красивую грудь. Тёмные локоны разметались по обнажённым плечам, губы распухли от поцелуев.

Вита, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, в замешательстве перевела взгляд на её партнёра и с трудом узнала в нём вожатого первого отряда Николая, которого все, включая детей, звали исключительно Колясиком.

— Могли бы закрыться изнутри, — отмерев, хрипло высказалась Вита, прислонившись к стене и чувствуя, как дрожат колени — слишком уж сильным был шок от этого моментального флешбэка, когда её безжалостно швырнули в прошлое. — Ладно, я сейчас опять уйду, не волнуйтесь…

Но Колясик, красный как рак, уже неловко и торопливо натягивал под простынёй трусы. Анфиса наблюдала за его действиями с молчаливым неодобрением, однако и не возражала.

Повозившись ещё пару минут и извиваясь при этом, как червяк, Колясик нацепил шорты с футболкой и проскользнул мимо Виты, прошелестев напоследок в сторону Анфисы что-то вроде «увидимся».

— Ну вот, — капризно надула губы соседка, едва за ним захлопнулась дверь, — такой кайф обломала! Я его целую неделю окучивала, а теперь он со страху до конца смены ко мне не подойдёт! Он такой скромный!

Вита добрела до своей кровати и опустилась на неё, всё ещё ощущая противную дрожь в ногах и горечь во рту.

— На фига он тебе сдался? — покачала головой она. — Он же тебя младше лет на семь-восемь, не меньше.

— Подумаешь! — Анфиса самолюбиво надула губы; ей уже исполнилось тридцать, но она была уверена, что выглядит максимум на двадцать пять. — Мне всегда нравились парни помоложе. А ты видела, какие у него ресницы?! А руки? Боже, когда я смотрю на его руки — у меня сразу трусы хоть выжимай.

— Извини, — Вита в раскаянии потёрла переносицу. — Я… правда не хотела вам мешать.

— Да ладно, чего уж теперь-то, — примирительно отозвалась Анфиса. — Я тоже виновата, башка отключилась напрочь, надо было и в самом деле закрыться… В следующий раз буду умнее.

И всё-таки этот, казалось бы, незначительный и даже забавный эпизод надолго выбил Виту из колеи. Она понимала, что причина — в её личных воспоминаниях и внутренних тараканах, но не могла успокоиться до самого вечера.

Снова и снова мысленно переживая тот кошмар из прошлого, когда она увидела в комнате Дама и Дарину, Вита словно содрала корочку с едва затянувшейся раны. Сейчас ей было больно не меньше, чем тогда.

Она даже не успела толком разглядеть, раздеты они полностью или только частично. В панике захлопнув дверь, Вита выскочила из домика и помчалась прочь, не разбирая дороги. Больше всего на свете в тот момент ей хотелось умереть…

Наверное, это была самая настоящая истерика. В отчаянии Вита убежала на пляж, стремясь скрыться от посторонних глаз, и, рухнув там на гальку, обессиленно и зло разрыдалась. Всё было кончено. Все её иллюзии окончательно рухнули, все надежды были разбиты. Дамир никогда не будет с ней, с Витой. У него есть Дарина…

— Вот ты где, — услышав знакомый голос, Вита вздрогнула и подняла голову. Дамир осторожно опустился с ней рядом на гальку. Она и сама не заметила, как, захваченная болезненными воспоминаниями, снова пришла на пляж — точно так же, как одиннадцать лет назад.

— Шпионишь за мной? — улыбаться совсем не хотелось, но всё-таки Вита вымученно улыбнулась, давая понять, что шутит.

— Угу. Я твой персональный сталкер.

— Чего тебе надобно, сталкер? — нараспев, подражая золотой рыбке из сказки Пушкина, продекламировала Вита.

Дамир дёрнул плечом.

— Сам толком не знаю. Поговорить?..

— Поговорить? — тупо переспросила Вита.

— Ну да. Знаешь, так… словами. Через рот.

— И о чём же ты хочешь поговорить? — устало выдохнула она. Эти разговоры, когда ей приходилось балансировать на грани, чтобы себя не выдать, порядком утомили. Вите казалось, что они и так уже утонули в словах… В последние дни Дамир буквально не давал ей прохода, и все в лагере наверняка были уверены, что у них роман. Особенно после той показательной феерии, что он устроил в день её рождения…

— Например, о нас, — Дамир сидел слишком близко, она могла чувствовать боком его тепло. — Точнее, о том, что с тех пор, как ты вернулась в Южноморск, между нами происходит какая-то непонятная хрень.

Непонятная хрень. Ясно, усмехнулась про себя Вита.

— Нас же тянет друг другу, Хома. Будешь продолжать отрицать это? — он повернул голову и упёрся взглядом в её щёку. — Я не понимаю, почему ты так упорно бегаешь от меня. И не надо мне сейчас втирать про своего Славика, ладно? Достало.

— Быстро же вы сдулись, Дамир Ильдарович, — подколола его Вита. — Помнится, кто-то уверял меня, что чем сложнее достижение цели — тем она желаннее.

— Да просто я не понимаю, чего ты хочешь на самом деле! — нервно произнёс Дамир. — То ли это ваше классическое женское «ой, перестань… продолжай», то ли ты действительно ждёшь, что я свалю в закат и оставлю тебя в покое.

— А помнишь, — невпопад сказала она, — как в то наше последнее лето я застукала тебя и Дарину у нас в комнате?

Вопреки её ожиданиям, Дамир даже не удивился вопросу.

— Ещё бы не помнить, — усмехнулся он. — Мы с ней тогда в первый раз жутко поругались… из-за тебя.

— Из-за меня? — с сомнением переспросила Вита.

— Ну да. Разосрались в пух и прах, если точнее.

Дарина в тот же вечер рассказала, что ничего между нею и Дамиром не было — просто не успело случиться, Вита им помешала. Однако она даже не заикнулась о том, что они, оказывается, поссорились…

— Из-за того, что я не дала вам… закончить начатое? — выговорила Вита.

— Не совсем. Скорее, из-за моей реакции на случившееся.

— А как ты отреагировал? — осторожно спросила Вита.

— Честно говоря, едва не сорвался и не помчался вслед за тобой, чтобы всё объяснить… но Дарина меня удержала.

— И что же ты собирался мне объяснять?

— То же самое у меня спросила Дарина, — он хмыкнул. — Она поинтересовалась, с какой стати я должен перед тобой отчитываться. «Да, у нас с тобой пока ничего не было, но ведь будет же!» Смешно, — он покачал головой, словно сам удивляясь этому факту, — но мне тогда действительно казалось, что я должен оправдаться. Мне было стыдно и неловко из-за того, что ты нас застала в такой момент… и не хотелось, чтобы ты думала обо мне плохо. Хотя с чего бы? Ты ведь не была моей девушкой, которой я изменил с другой. Но почему-то чувствовал я себя в тот момент именно так. Как будто я тебе изменил… понимаешь?

«Скажи ему! — отчётливо зазвучал в ушах Димкин голос, уверенный и серьёзный. — Скажи ему правду».

— Мне тогда было очень плохо, — тихо призналась Вита. — Хотелось умереть. Я тебя просто возненавидела…

— Ты так остро восприняла тот факт, что мне угрожает лишение невинности? — пошутил Дамир.

— Я ревновала, — просто ответила Вита. — Не как друг. Как девушка, — и, выдохнув, она впервые прямо посмотрела ему в глаза.

Дамир выглядел по-настоящему обескураженным. Прошла секунда… вторая… третья…

— В смысле, ты…

— В смысле, я была влюблена в тебя, болван! — вспылила Вита.

Никогда ещё она не видела его настолько сбитым с толку.

— Ты была в меня влюблена… тогда, в детстве? — тупо переспросил он.

— Ну… не такое это уже было и детство, но… да. Я любила тебя до ужаса, однако продолжала старательно играть роль лучшего друга.

Он машинально запустил пальцы в свои густые волосы.

— Но… почему я узнаю об этом только сейчас? Почему ты мне ничего не сказала?

— А что бы ты мне ответил? — у неё задрожали губы. — «Хома, ты спятила? Ты — свой в доску парень, я не воспринимаю тебя как девушку, о чём вообще речь?» Разве ты смог бы тогда ответить на мои чувства?

— Я не знаю, но… а как же Димка? Ты же встречалась с Димкой? — непонимающе выдохнул Дамир.

— Я встречалась с Димкой, чтобы не чувствовать себя совсем уж ущербной, — Вита шмыгнула носом. — Ты не представляешь, сколько комплексов у меня тогда было… именно потому, что ты не смотрел на меня как на девушку. А тут ещё Дарина появилась. Такая красивая… уверенная в себе… та самая девушка твоей мечты, о которой ты мне рассказывал — в которую легко было влюбиться. И ты влюбился. Моментально! А Димка… он единственный парень, который вселял в меня уверенность в себе. С ним я не чувствовала себя такой уж уродиной.

— Ты… никогда не была уродиной, — пробормотал Дамир, похоже, всё ещё с трудом переваривающий её признание. — И… как долго это у тебя продолжалось?

— С пятнадцати лет.

— То есть, всё это время ты была рядом… и относилась ко мне не как к другу, а как к парню? Ты была в меня влюблена?

Она кивнула, не надеясь на голос. Непролившиеся слёзы жгли глаза, но она сдерживалась изо всех сил.

— Ты должна была сказать, — глухо проговорил он, а затем повторил — яростно, почти в отчаянии:

— Ты должна была мне об этом сказать! Ведь всё могло сложиться совсем по-другому…

— По-другому? — быстро и зло переспросила Вита. — Как «по-другому»? Ты остался бы равнодушным к прелестям Дарины, когда она появилась в Южноморске? Не клюнул бы на её сиськи и задницу? Или, может быть, не наговорил бы мне столько жутких слов, когда узнал, что у моей матери и твоего отца — роман? Ты уверен, что всё было бы по-другому, Дам?!

Правильные черты его лица исказила мучительная гримаса.

— Хома… — он с силой схватил её за руку — так, что ей даже стало больно. — Я себя сейчас, честное слово, чувствую полным дураком, потому что реально ни о чём не догадывался. Наверное, я плохой друг, но я правда ничего не почувствовал, не заметил!

— Ты ужасный друг, — безжалостно подтвердила она. — А ещё ты дважды дурак, потому что не догадался и ничего не почувствовал даже сейчас.

— Сейчас? — медленно переспросил Дамир.

— Ты неисправимый идиот, Дам, — эта исповедь далась ей нелегко, но, сказав «А» нужно было произнести и «Б». — Ты так до сих пор ничего и не понял…

Вита так долго держала это в себе, что сейчас, освободившись от непосильного груза, она ожидала, что почувствует невероятное облегчение. Ведь она наконец-то решилась сделать то, что так и не смогла много лет назад!.. Однако облегчение почему-то не наступало — скорее уж, жуткое опустошение. Ей было уже всё равно, что Дамир ответит, как отреагирует. Сейчас она ощущала не торжество победы над собой, а лишь тоскливую полынную горечь.

И, закрыв лицо руками, Вита заплакала.