Глава 63. Разрыв

Последние несколько дней в лагере прошли для Виты как в тумане.

Даже подготовка к концерту — финальному аккорду заканчивающейся смены — больше не трогала, а всеобщий ажиотаж словно обходил её стороной. Ну, концерт… подумаешь, концерт. Сколько таких концертов она перевидала за эти годы! И фильм, снятый совместно с Димкой, больше не казался ей таким уж важным. А ведь как она горела им когда-то! С каким вдохновением они вдвоём писали сценарий, продумывали диалоги и локации, придирчиво подбирали актёров… Главные роли в их короткометражке исполнили толстушка Надя и Тимур Карпекин, и эти двое неожиданно так клёво сработались, что смотрелись на экране просто потрясающе. Как же Вита радовалась их успеху — и насколько по барабану ей было сейчас… Ей было наплевать абсолютно на всё.

На всё, кроме отношений с Дамиром.

Он подчёркнуто избегал её, словно и в самом деле боялся сорваться и снова наговорить страшных и жутко несправедливых вещей. Ну… во всяком случае, Вита пыталась убедить себя в том, что он боится вновь её обидеть. Возможно, причина была вовсе не такой уж возвышенной, а совершенно банальной и прозаичной: Вита стала ему отвратительна после того, что он узнал о её матери, и он просто не хотел её больше видеть. Никогда.

Виту пугала их ссора — самая серьёзная на её памяти. А что, если они и правда больше никогда не смогут общаться друг с другом с прежней лёгкостью и доверительностью? Как же она будет жить без него?

Димка поддерживал её, как умел, не давая скатиться в окончательую депрессию, но, похоже, и он уже порядком заколебался утирать ей сопельки. Вита не могла винить его за это — она сама была себе противна. Вечно ноющая тряпка, совсем раскисшая из-за своей дурацкой, никому не нужной любви.

На концерте, который проходил под девизом «Пусть небо взорвётся аплодисментами!», Вита сидела прямая, будто кол проглотила, и практически безучастная к тому, что творилось на сцене. А посмотреть там было на что — наставники расстарались и подготовили по-настоящему крутые номера вместе со своими подопечными.

Только пару раз она и оживилась — когда выступал Дамир. У него было два танца, один сольный, а второй в дуэте со своим наставником, Марселем Таировым. Как бы ни была она сейчас обижена и оскорблена, а всё-таки оторвать взгляд от танцующего Дамира было, как обычно, невозможно… Вита с ужасом понимала, что по-прежнему безумно любит его, и, наверное, ещё долго-долго будет любить.

Дарина спела свою коронную «Summertime Sadness» в дуэте с Сэмом. Было красиво и трогательно — так, что хватало за самое сердце. Впрочем, наверное, это просто нервы у Виты были не в порядке. Летней грусти за эти недели она и так нахлебалась сполна…

Прощаясь перед отъездом с вожатыми, наставниками и со своими новыми друзьями, малыши плакали, да и в старших отрядах многие девчонки пускали сентиментальную слезу. Вита же воспринимала происходящее совершенно безучастно. Не будет она скучать по этой проклятой смене, ей не за что быть ей благодарной! Хотя Надя и близняшки всё-таки выцыганили у неё номер телефона, обещая оставаться на связи.

В автобусе она всю дорогу хранила ледяное молчание, даже с Димкой не перекинулась и парой слов. Дамир с Дариной отсели в дальний конец салона — и слава богу, любоваться этой парочкой сейчас было сверх её физических и моральных возможностей.

***

Труднее всего было держать лицо перед мамой.

У Виты не хватило духу самой завести разговор об отце Дамира, а мама делала вид, будто ничего не происходит. Вита почти ненавидела её за эту фальшь, за лицемерие, за слащавую улыбочку и притворство, но не могла найти в себе силы сказать, что всё знает. Может быть, потом, чуть позже… сейчас же она чувствовала себя буквально раздавленной всмятку.

В конце концов мама заподозрила неладное и прямо спросила, что происходит, но Вита лишь огрызнулась: «Оставь меня в покое!» и умчалась к себе в комнату. Мама, вероятно, решила, что причина, как обычно, в сложных отношениях Виты со своими то ли друзьями, то ли бойфрендами, ох-уж-этот-переходный-возраст.

Вита металась по крошечной комнатушке, словно зверь в клетке, и готова была грызть стены от бессилия. Ей было плохо, плохо, плохо!.. Ей был нужен Дамир и его прощение — хотя, казалось бы, за что ему было её прощать? Что такого она сделала?

Промаявшись целые сутки, она наконец не выдержала и поплелась к Дамиру домой. Без предварительного звонка, без договорённости. Вита боялась, что он просто её пошлёт и не станет слушать, поэтому решила застать его врасплох.

Акбай, как всегда, бросился к ней с радостным визгом, приглашая поиграть, но Вита лишь рассеянно потрепала его по лохматой башке — ей сейчас было явно не до игр с собакой.

Дверь открыла тётя Гульнара, и Вита поняла, что не может смотреть ей в глаза без жгучего стыда — словно и впрямь тоже была перед ней в чём-то виновата.

— Сейчас я его позову, — приветливо сказала мать Дамира, улыбнувшись ей. Что ж, очевидно было, что она пока ничего не знает… и это означало, что сын ничего не рассказал ни ей, ни отцу.

Тётя Гульнара радушно пригласила Виту войти, но та ответила, что лучше подождёт в саду. Увидеть в доме Нигматулина-старшего было бы слишком.

Дамир не появлялся около десяти минут. Вита совсем издёргалась и изгрызла себе все ногти от переживаний. А что, если он в принципе откажется выходить и разговаривать с ней? Это будет очередное унижение в её копилочку, которая и так уже переполнена, вот-вот треснет…

Но нет — он всё-таки снизошёл. Вышел в сад, засунув руки в карманы спортивных штанов и хмуро глядя на Виту исподлобья, словно она была не его лучшей подругой, а самым злейшим на свете врагом.

— Привет, — Вита с трудом выдавила из себя робкую улыбку.

— Чего тебе? — мрачно спросил он и всё-таки отвёл глаза, не выдержав её просящего взгляда.

— Я хотела поговорить…

— Здесь?

Его язвительная интонация была красноречивее всяких слов: обсуждать измену Нигматулина-старшего в его собственном доме было бы верхом тупости.

— Ещё не хватало, чтобы мать услышала.

— Мы можем поговорить в беседке… или даже вообще выйти за ворота! — быстро предложила Вита.

По-прежнему не вынимая рук из карманов, Дамир развернулся и зашагал в сторону ворот. Вита молча поплелась следом.

Когда они оказались снаружи, он прошёл немного вперёд, затем остановился и резко развернулся к Вите.

— Итак. Что ты хотела мне сказать?

— Я… — растерялась Вита, от волнения позабыв свою заранее заготовленную речь. — Я… просто хотела ещё раз объяснить…

— Я уже слышал все твои объяснения. Они меня не устроили. Что-то ещё?

Виту неожиданно разозлил его нарочито холодный тон и подчёркнутое безразличие. Она была на сто процентов уверена в том, что и ему сейчас больно, что ему тоже нелегко даётся этот разговор, так зачем же он притворяется? Перед кем? Перед Витой — или перед самим собой?

— Что именно тебя не устроило? — уточнила она, упрямо вскинув подбородок. — Я уже говорила, что не отвечаю за поступки своей матери. Она не спрашивала у меня разрешения, знаешь ли.

— Я уже объяснял тебе, — Дамир чуть-чуть подался вперёд, впиваясь в Виту колючим взглядом. — За поступки своей матери ты не отвечаешь, но ты должна была как минимум рассказать мне обо всём сразу же, как только у тебя появились догадки. Это очень важная тема, я тоже имею право быть в курсе. Речь идёт не только о моём отце, это затрагивает также и мою маму… Ты же предпочла всё позорно скрыть. Ну и какой ты мне, на хрен, друг после этого?

— То есть, если я один-единственный раз не рассказала тебе неприглядную правду, вся наша дружба сразу стала ничем? — выпалила она. — А тебе не приходило в голову, что я просто не хотела тебя ранить? Не хотела, чтобы ты нервничал и психовал?

— То есть, ты пыталась меня уберечь? Сейчас заплачу от умиления, — зло рассмеялся Дамир.

— Да, пыталась уберечь! Точно так же, ты сейчас пытаешься уберечь свою мать от этой информации. Что-то ты не побежал сразу рассказывать ей о том, что произошло, хотя её это тоже касается.

— Не сравнивай, — отрезал Дамир. — Я действительно ей ничего не говорю, потому что её это убьёт. А ты молчала совсем по другим мотивам. Просто струсила!

— Я не струсила, а надеялась… думала, что оно как-то постепенно само забудется… рассосётся… — пробормотала она.

— Ты что-то слишком много думаешь, — припечатал Дамир и развернулся, чтобы вернуться в дом.

— Погоди, Дам, — взмолилась Вита. — Ты что, сейчас вот так просто уйдёшь?

— А чего ты ждёшь от меня? — устало выдохнул он, не оборачиваясь. — Прости, но я по-прежнему не в настроении с тобой разговаривать. Мне даже видеть тебя сейчас не хочется… как и твою мать. Потому что, если увижу — обязательно ляпну что-нибудь, что ей точно не понравится, и о чём я сам потом буду жалеть. Мне нужно время. Так что лучше сейчас не накаляй и не провоцируй, ок?

И что — всё? Больше он ничего не хочет ей сказать?

— Думаешь, ты такое уж сокровище?! — закричала она в в сердцах, умом понимая, что рушит этими словами остатки того хорошего, что, быть может, ещё пока сохранилось между ними. Понимала — но не могла остановиться. Её несло.

— Тоже мне, друг года! Сначала сам кинул меня ради заезжей столичной красотки… как ты сам метко выразился когда-то, «мозги стекли в штаны». Потом забыл про мой день рождения… А теперь говоришь мне, что я плохой друг, и готов обвинить меня во всех смертных грехах?! Нашёл козла отпущения, ничего не скажешь… Знаешь, что? Катись-ка ты к чёрту!

Он медленно обернулся. Покрасневшие глаза уставились на Виту в упор. Ноздри трепетали от едва сдерживаемого гнева, губы подрагивали, обычно смуглое лицо побледнело.

— Сама катись, — хрипло отозвался он. Щека у него нервно дёрнулась.

— Очень надеюсь, что никогда в жизни тебя больше не увижу! — выдохнула она в отчаянии.

— Это взаимно, — отрывисто бросил он.

Несколько секунд Вита тупо таращилась в его удаляющуюся спину, не веря в то, что это конец. Лязг захлопнувшихся ворот заставил её вздрогнуть и опомниться. Дамир ушёл, на этот раз окончательно. Господи, что она наделала? Что они оба наделали?..

***

Из-за слёз, застилавших глаза, она почти не разбирала дороги, но ноги словно сами собой принесли её к Димкиному дому. Даже не осознавая этого, она пришла за привычной порцией утешения и поддержки.

Однако и тут Виту ждал облом.

— Он ещё утром ушёл, — сообщила Димкина мама. — Куда — не сказал. На звонки не отвечает. Что-то случилось, Виталина? На тебе лица нет. Вы поссорились?

— Всё в порядке, Алла Петровна, — Вита шмыгнула носом.

— Может, зайдёшь, выпьешь чаю, подождёшь его? Вдруг он скоро придёт.

Вита отчаянно замотала головой.

— Нет, спасибо, я пойду. Пожалуйста, передайте ему, когда вернётся, чтобы сразу же мне позвонил.

Однако Димка не вернулся ни вечером, ни ночью, ни даже следующим утром.

И вообще пропал.