Глава 71. Мы не умеем любить

Финальный концерт, который должен был состояться уже завтра, стал для Виты реальным спасением. Некогда было впадать в депрессию, лить слёзы и с упоением предаваться страданиям, когда все стояли буквально на ушах. Осталось потерпеть один день — а там и смена закончится, и она больше не увидит Дамира. Если повезёт, то вообще никогда.

Она и сейчас видела его только издали, но даже это нервировало и выбивало из колеи. Как только на сцене начиналась репетиция Дамира с кем-нибудь из его подопечных, она тут же под любым удобным предлогом сбегала из Зелёного театра.

К счастью, соседка по комнате тоже была загружена подготовкой к гала-концерту со своими юными артистами, иначе обратила бы внимание на то, что Вита ходит, словно в воду опущенная, и подчёркнуто сторонится Дамира… точнее, шарахается от него, как чёрт от ладана. Расспросов и соболезнований Вита бы сейчас точно не перенесла.

Конечно, она не раз задавала себе вопрос: а стоило ли так жестить? Она ведь наврала Даму с три короба… Ни к какому Славику Вита, конечно же, возвращаться не собиралась, ей просто было нужно, чтобы Дамир в это поверил. Может, она слегка перегнула палку? Но, размышляя о своём поступке, она снова и снова приходила к выводу, что иного выхода у неё просто не было.

Ну в самом деле, что ещё она могла сделать, подслушав тот проклятый разговор? Ворваться в комнату и заехать Дамиру кулаком в лицо? А за что, если подумать? За столь циничную откровенность? А по сути — за чистую правду, он ведь никогда и не скрывал от неё, что она интересует его прежде всего как сексуальный объект. Дамир действительно не говорил, что любит, не строил планов на совместное будущее, предлагая жить сегодняшним днём — здесь и сейчас. А то, что ей стало больно из-за чужого разговора… Так сама дура виновата, нечего было подслушивать, эти слова не предназначались для её ушей.

Но, может быть, просто стоило не лгать ему про Славика, а честно сказать о том, что ей больно и обидно? Ну нет уж, хватит с неё унижений. Вита вообще стала очень уязвимой, когда открылась ему, признавшись в любви. С неё как будто живём содрали кожу. И что — снова унижаться, выслушивая уже в глаза, что он её не любит? Выпрашивать, выклянчивать его любовь? Да она просто не вывезет всё это ещё раз.

Да, Дамир причинил ей боль. Что ж… она отомстила и сделала больно в ответ. Но эта боль была гарантией того, что больше ни он, ни она не предпримут никаких глупых попыток войти дважды в одну реку и опять попытаться остаться друзьями. Хватит с неё! Если уж не возлюбленные, то пусть лучше враги, чем друзья. Она слишком устала, точнее, задолбалась быть просто другом…

***

Утром Виту разбудил звонок из издательства. Это была Ульяна, одна из редакторов, и, хотя она не занималась непосредственно книгами Виты, они неплохо ладили друг с другом чисто по-человечески.

— Что у вас с Журихиным произошло? — выпалила Уля вместо приветствия.

Сонно моргая, Вита села на постели и прокашлялась.

— Э-э-э… а что, собственно говоря, случилось?

— Ты не в курсе, что он зарубил твою книгу?

— Какую книгу? — бестолково переспросила Вита.

— Как «какую»? Ту, которая должна была выйти осенью.

— Так она же… — Вита хотела было сказать «ещё не написана», но тут же осеклась.

— В смысле — «зарубил»?!

— Ну, вот так. Позвонил вчера главному и заявил, что она никуда не годится, что ты совсем исписалась и печатать такое — только позорить издательство. Вы что, поссорились? — понимающе понизив голос, уточнила Уля.

— Мы… — Вита поморщилась, чувствуя пульсирующую боль в висках и затылке. — Чёрт, какое это вообще имеет значение?

— Да самое прямое. Значит, поссорились, — вздохнула Уля. — А Слава оказался мелкой мстительной сучкой и решил вот так тебя наказать.

— И что ему сказал Артемьевич?

— Рвёт и мечет. Твоя книга уже стояла в плане издательства… Правда, Журихин сейчас активно пропихивает романы некоего Дмитрия Шаповалова и уверяет, что это будет бомба… Но с тобой-то что делать будем, Вита?!

Она сглотнула ком в горле.

— А что тут можно поделать?

— Ну… я не знаю… не хотелось бы, конечно, ссориться с Журихиным, он всё-таки с главным на короткой ноге и имеет на него определённое влияние, но… может, твою новую историю посмотрит кто-нибудь ещё? Я сейчас не могу, загружена по уши, у меня шесть новых рукописей на редактуре, но я могу отправить книгу Игорю Вербицкому или Володе Лысаку. Скинешь мне на мейл?

Интересно, хмыкнула Вита, если признаться Уле, что новая книга не то, что не дописана, но даже не начата — что она подумает? И главное — как будет выкручиваться Славик, «зарубивший» несуществующую рукопись? Впрочем, этот-то выкрутится. В крайнем случае, вывернет тот факт, что новая история ещё не написана, против самой Виты, и убедит главного, что ждать её точно не стоит, в то время как на очереди столько новых интересных книг от других талантливых авторов! Что ж, Славик обещал, что погубит её карьеру… кажется, он уже начал это делать.

— Спасибо тебе, Уля, — с чувством произнесла Вита. — Не надо ничего никому посылать. Книга действительно… неудачная, Слава прав.

— Ты даже не будешь бороться? Уверена? — с нажимом спросила Уля. — Ты же в курсе, какая у нас загрузка и какие очереди на печать. Если твоя новинка не выйдет нынешней осенью, то в этом году уже можешь и не надеяться. В лучшем случае, весной следующего, а то и ближе к лету. Это же почти год! Читатели будут очень разочарованы. Может, всё-таки помиритесь с Журихиным, ты поторопишься и исправишь все свои косяки и недочёты в тексте?

— Нет, — твёрдо сказала Вита, — не помиримся… и не исправлю. Но спасибо тебе, что просигнализировала.

Уля попрощалась с ней совершенно убитым тоном. Слышно было, что она искренне огорчена. Странно, но Вита переживала значительно меньше. Наверное, все эмоции притупились из-за того, что голова сейчас была занята совершенно другими вещами. Возможно, она недооценивала масштаб трагедии — а что, если Славик действительно больше не пропустит в печать ни одной её новой книги? Что ей тогда делать, переходить к другому редактору? Да только кто её возьмёт после «чёрной метки» от Славика… Тем более, главный доверяет ему как самому себе.

Голова болела всё сильнее, и Вита нашарила в прикроватной тумбочке блистер с таблетками. Что ж, чему быть — того не миновать. Пока что у неё действительно даже нет готовой истории. Вот допишет её… если, конечно, в принципе допишет… а там и будет решать.

***

Финальный концерт её просто размотал.

Она и сама не ожидала, что будет так тяжело морально. Казалось, что ею овладевает самое настоящее безумие, потому что Вита уже не понимала толком, кто она — успешная писательница Виталина Меркулова или семнадцатилетняя Хома. Все чувства и эмоции обострились до предела, она вся была — как один раскалённый нерв. Ей даже почудилось на миг, что сейчас рядом окажется верный Димка и успокаивающе возьмёт её за руку… но Димки не было.

Тимур и Сэмик завели зал коронной «We Will Rock You» — той самой песней, которая когда-то покоряла сердца старшеклассниц и юных курортниц на набережной. Невозможно было не словить общий вайб и не начать прихлопывать и притопывать в такт… и плевать всем было на то, что Сэм — уже не просто парнишка-мулатик из школьной группы «Адора Вега», троечник и безотцовщина, а счастливый муж и отец. И никто не замечал лишний вес и лысину Карпекина — сейчас он был всё тем же шебутным заводилой Тимуром, что и одиннадцать лет назад.

Дарина традиционно разбередила душу своей любимой песней Ланы Дель Рей. «Летняя грусть» была так же актуальна, как и тогда, и Вита сорвала себе голос, подпевая и чувствуя, что щёки её стали совершенно мокрыми от слёз.

А Дамир…

Дамир своим танцем просто разорвал ей сердце — точнее, то, что от этого сердца осталось.

Он вышел на сцену, одетый совсем просто — в расстёгнутую белую рубашку и джинсы, босой… и начал танцевать под песню «Best Friends».²⁰ Вита не знала, подготовил он этот номер заранее или изменил программу в последнюю минуту, с него бы сталось, но… оторвать от него взгляд было невозможно. А текст — каждое грёбаное слово на английском! — оставлял на душе Виты длинные кровавые полосы.

Вита сидела оглушённая, раздавленная, зарёванная… и понимала, что всё ещё безумно, отчаянно, до одури любит его.

— Ну какой же, а… — простонала сидевшая рядом Анфиса. — Не будь он твоим парнем — честное слово, я бы затащила его куда-нибудь в укромный уголок и отдалась раз пятнадцать-двадцать.

Вита не стала уточнять, что Дамир больше не её парень. Да и был ли он им, в принципе?..

Зато Дарина оказалась более проницательной.

— Да что с вами происходит такое, а? — не выдержала она, отозвав Виту в сторонку. — Ведь всё так хорошо складывалось… Вы же не можете друг без друга! У меня в своё время с Дамом ничего не получилось, потому что я так и не сумела стать ему другом — таким же близким, как ты.

— А у меня наоборот: не получилось стать его девушкой, — криво усмехнулась Вита. — Мы с ним не умеем любить друг друга. Мы можем только дружить…

Во время церемонии награждения, когда каждый из участников гала-концерта получал диплом в своей номинации, Вите пришлось подняться на сцену вместе со своими подопечными. Дамир тоже был там, и впервые за эти проклятые сутки она снова оказалась от него слишком близко — всего-то в паре метров. Его близость буквально парализовала, не позволяя двинуть ни рукой, ни ногой. Вита улыбалась кому-то одеревеневшими губами, кивала невпопад, обнимала и поздравляла своих маленьких учеников… а затем нечаянно подняла голову и буквально сшиблась с ним взглядами — Дамир неотрывно смотрел на неё.

Впрочем, он тут же отвёл глаза и больше даже не взглянул в эту сторону.