ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Полночи — точнее, пол оставшейся ночи, – Лиза ворочалась и не могла уснуть, обдумывая по кругу одно и то же. В итоге она плюнула на сон, поднялась и пошла умываться.
К моменту, когда на кухню, зевая, зашёл Володя, Лиза уже нажарила целую стопку блинов и принялась за сладкие оладушки с яблоком.
— Опять блины? – удивился он, оглядев высоченную «башню» на тарелке. – Вчера же вечером ели. Нет, я не против, разумеется…
Лиза напряжённо вздохнула. Глупо, конечно, но этими блинами она снимала стресс, вот и решила напечь побольше. Всё равно Володя съест. Это было лучше, чем лежать в кровати и лупить глаза в потолок, не в силах справиться с потоком мыслей и эмоций.
– Да вот, как-то… — пробормотала она, не оборачиваясь и гипнотизируя взглядом сковородки. – Решила…
Лиза не договорила — Володя подошёл ближе и обнял её, осторожно и ласково. Его губы заскользили по виску, щеке, спустились на шею…
Лиза задрожала, но не от страха — от той нежности, с которой Володя сейчас целовал её, сжимая ладонями талию.
Но в нос вдруг ударил запах гари, и они оба опомнились.
— Ох! – воскликнула девушка, хватая кулинарную лопатку. Володя отпустил Лизу, отошёл в сторону и включил чайник. – Оладьи!
– Ничего, — сказал он как-то рассеянно. – К счастью.
— Это посуда бьётся к счастью. А когда еда пригорает – это к чему-то другому.
— Да? Ну наверное. Я в этом никогда не разбирался. Лиз… давай сядем. Надо поговорить. Потом дожаришь, хорошо?
Она нервно кивнула, выключая газ. Обернулась и села за стол, глядя себе под ноги.
Было очень неловко. И немного страшно. Страшно, что он сейчас скажет – я просто решил тебя вылечить, и всё. А Катя -- это отдельная песня, как мухи и котлеты. Порвал, да. Но ты – ты просто мой… пациент. И я, так сказать, не претендую…
От отвратительности этих мыслей Лизу затошнило.
– Катя уехала ночью.
– Да, я слышала…
– Я поговорил с ней ещё вчера днём. Объяснил, что мы больше не можем считаться парой, потому что мне нравится другая девушка, с которой я хочу начать отношения.
Лиза вспыхнула, заливаясь краской и по-прежнему не поднимая глаз.
Нравится? Другая девушка?.. Но это он ведь не про неё же… Какая-то другая девушка, наверное, нравится?
– Кате некуда было ехать, у остальных знакомых нет возможности приютить её даже на выходные. Она сначала хотела сразу отправиться в гостиницу, но я попросил её не горячиться, остановиться у меня, как и планировали, мы же не враги и не чужие люди. Был не прав, признаю. Я не думал, что она будет себя так вести, это всё же чересчур даже для неё.
– Ты рассказал Кате, что у меня проблемы с сексом? – спросила Лиза, подняв голову. Она не могла больше молчать – эта мысль мучила её, словно наждаком проводили по сердцу.
Володя нахмурился.
– Что? С чего ты взяла?
– Она так сказала. Когда пришла ко мне в комнату ночью, чтобы предложить… ну… втроём.
– О боже, – пробормотал Володя и обескураженно потёр ладонью лоб. – Нет, Лиз, я ничего подобного не говорил Кате. Даже близко. Скорее всего, она сделала этот вывод сама, исходя из твоего поведения.
Лиза отвела глаза. Было крайне неприятно – из-за всего сразу. Нет, она верила, что Володя не говорил. Но слышать, что ты ведёшь себя как-то так, из-за чего другие люди делают выводы о твоих проблемах с сексом, очень больно и вообще мерзопакостно.
Она ненормальная. И все это понимают. Даже Катя.
– Она попала пальцем в небо, Лиз, – говорил Володя, но Лиза его уже почти не слушала – от обиды заложило уши, – она просто хотела сказать что-то неприятное, неважно, что, а попала в точку. Проблемы с сексом – это очень размыто. Такое можно сказать кому угодно, и человек сразу начнёт думать, есть ли у него проблемы. Забудь. Катя думала тебя задеть, и задела. Но ты-то зачем пошла ко мне в комнату? Вот этого я не понял.
Лиза вздохнула, изо всех сил сдерживая слёзы и глядя на сцепленные перед собой руки. Что же так обидно…
– Я разозлилась на неё.
– Ясно. Ладно… Главное, что ничего страшного не случилось.
Не случилось?.. Может быть, для него ничего страшного и не было, но у Лизы вся ночь была такой – полной страхов, разочарований и обид. Ничего страшного!
Володя пару секунд помолчал, глядя на Лизу внимательно и озабоченно, а потом спросил:
– Что с тобой, Лиз? Ты очень расстроенная. Если это всё из-за случившегося ночью, то я повторюсь – ничего страшного. Или ты не веришь, что я не говорил Кате про тебя?
– Верю. – Она сглотнула – внутри всё сжалось от напряжения и огромной душевной боли, – и прошептала: – Почему ты не сказал мне про себя и Катю вчера? Сразу… Почему?!
– Я хотел дождаться её отъезда, – ответил Володя так спокойно, словно не понимал, в чём проблема. – Начинать новые отношения надо только разобравшись с предыдущими. Я и так… почти начал уже. Это было неправильно. Я хотел закончить всё нормально, поставить точку с Катей, а потом уже поговорить с тобой. Когда она уедет. Всего-то два дня, Лиз.
Всего?!
Обида вспыхнула в ней молнией, и Лиза, не задумавшись ни на секунду, выпалила:
– Маша права, ты действительно на всю голову хороший…
Она пожалела о сказанном в то же мгновение, когда подняла глаза и увидела, как изменилось лицо Володи.
Он словно заледенел, заморозился. Даже глаза в две ледышки превратились. Были голубые и тёплые, а стали холодные, морозные.
По коже поползли мурашки – как узоры инея на стекле…
– Володя, – сказала Лиза тихо и жалобно, – Володя, прости, я… Я…
Он молча встал и вышел с кухни.
Лиза не помнила, сколько просидела в полнейшей прострации, сама заморозившись, застыв, как ледяная скульптура. В сердце было холодно, а в голове – пусто.
А следом за холодом и пустотой пришли боль и обида. Но уже не на Володю – на себя.
Господи, что же она такое сказала? Зачем?! Зачем упрекнула его в том, что не считала недостатком?
«Не зачем, а почему. То, что он не сказал тебе про Катю, заставило тебя лишний раз переживать. Ты обиделась. И обидела его в ответ».
Но теперь, когда Володя всё объяснил, Лиза понимала – не мог он сказать. Да, он на голову хороший, хотел поступить справедливо и правильно со всеми, а в итоге получилась какая-то дурь несусветная. Но иначе он не мог. Да и, в конце концов, она ведь и полюбила его именно за эту на голову хорошесть…
И сейчас он не сделал Лизе ничего плохого. Он просто принял решение рассказать про Катю после её отъезда. И разве он не имел на это право? Это его девушка, его жизнь и его отношения. Рассказать о разрыве для Володи значило – начать новое, когда предыдущее ещё здесь и не совсем похоронено. Он считал это неправильным.
Но он забыл учесть чувства всех трёх сторон. Кате было бы легче не приезжать, и ему тоже было бы легче, если бы она осталась в Таиланде. Проще объясниться по телефону. Непорядочно? Да плевать, зато не так больно.
Но Володя рассматривал свои и чужие поступки через совершенно другие призмы. Это составляло часть его личности. Пусть будет больнее, зато честно и правильно.
Лиза на него больше не злилась. По правде говоря, она думала, что вообще не имеет права злиться на Володю – после всего, что он для неё сделал. Она злилась только на себя, совершенно не представляя, как исправить ситуацию.
А ведь он даже не позавтракал, сразу ушёл к себе. Наверняка есть хочет…
Лиза вздохнула. Надо идти, просить прощения. И заодно блинчиков ему отнести. Обиды обидами, но надо же поесть…
Лиза долго стучала в дверь, но Володя не отвечал, и она, поняв, что иначе ничего не получится, вошла в его комнату.
Он стоял у окна, спиной к ней. Не обернулся и даже ничего не сказал, когда Лиза пробормотала с неловкостью:
— Я тебе блинов принесла. И сметаны… Надо позавтракать…
Он молчал. Лиза тихонько поставила тарелку на комод, рядом с телевизором, нерешительно потопталась рядом…
Господи, какой завтрак, когда мир вокруг рушится с космической скоростью? Что же делать…
Она подошла ближе и, чувствуя себя ужасно, невыносимо виноватой, прижалась щекой к спине Володи. Обнять его целиком Лиза не смела.
– Прости, — прошептала она, глубоко вдыхая. Как же она жила раньше без него? Как она могла?.. – Прости меня, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть, Володя. Я… – Лиза запнулась: слова «я тебя люблю, больше жизни люблю» рвались с языка, но она слишком боялась признаваться в таком. – Я очень жалею. Я… Господи, я не знаю, что ещё сказать… Прости…
Он молчал, будто бы не слышал. Так и стоял спиной к ней, никак не реагируя, и Лиза почти ощущала волны обжигающего эмоционального холода, которые шли сейчас от него к ней.
Лиза вздохнула. Да, скорее всего, слова ничего не изменят. Да и что ещё она может сказать кроме «прости»?
Она медленно подняла руки и обняла Володю. Прижалась к его спине грудью и животом, задрожав от собственной смелой дурости, заскользила ладонями по футболке…
Он молчал и не двигался. От отчаяния Лиза начала целовать его спину, трясясь, как лист на ветру, и шепча:
— Пожалуйста, прости… Пожалуйста… Пожалуйста, Володя… Пожалуйста…
Он наконец отмер. Повернулся к Лизе лицом, сбросил её руки и сделал шаг в сторону.
От этих его действий стало невыносимо больно. Лиза понимала, что заслуживает сейчас такого отношения к себе, но мучений это не отменяло.
– Мне говорили подобную херню много раз, Лиза. И знаешь, когда? Это забавно. Когда хотели, чтобы я был хорошим только для кого-то одного. А все остальные люди — побоку. И бесит, когда я пытаюсь как-то уравновесить ситуацию, сгладить углы. Возможно, не всегда правильно, но я пытаюсь не поступить подло ни с кем.
Лиза хотела сказать, что знает, но не могла произнести ни слова. И вообще ей казалось, что она сейчас зарыдает в полный голос.
— Я просто не ожидал такого именно от тебя. От кого угодно, только не от тебя. — Володя усмехнулся. – Ошибся. Я в тебе ошибся.
«Как я в Денисе…»
– Нет, нет! – воскликнула всё же Лиза. Подошла к Володе, попыталась обнять, но он покачал головой — и она опустила руки. – Пожалуйста, Володя… — Голос был тихим, жалким. – Не надо так, я просто сглупила…
— Иди к себе, Лиз, – сказал он устало. -- В этом разговоре нет решительно никакого смысла.
– Есть, есть! Я же прошу прощения…
– Этот… тоже хотел попросить у тебя прощения. Нужно оно тебе, Лиз?
Она похолодела. Не только потому что Володя вспомнил про Дениса, как она минутой назад, а потому что он сравнил её с ним.
– Не нужно, так ведь? И мне не нужно, чтобы ты просила у меня прощения. Я всё понял. Я на голову хороший. Прекрасно, когда я забочусь о тебе и ношу тебя на руках, но как только я хочу позаботиться о ком-то ещё – это уже не устраивает. Как только я хочу сгладить неприятные впечатления о разрыве для человека, к которому неплохо отношусь – это уже раздражает. Но вот такой я. На голову хороший, правильно Маша говорит. А чтобы ты перестала меня таким считать, мне надо тебя изнасиловать, да, Лиз?
Она вздрогнула от неожиданности, посмотрела на него непонимающими глазами и сжалась от страха.
Володя криво улыбнулся и покачал головой.
– Испугалась. Ох, Лиза. Иди к себе. Не сделаю я тебе ничего плохого. Просто сегодня не трогай меня, пожалуйста. Я хочу побыть один.
Она сглотнула, устыдившись собственного страха, и тихо сказала:
– Пожалуйста, хотя бы поешь.
– Попозже, – Володя вновь отвернулся лицом к окну, давая понять, что разговор закончен, и замолчал.
Лиза стояла на месте ещё несколько секунд, глотая слёзы, а потом всё-таки сделала, как он просил, уйдя к себе в комнату.
Так прошёл весь день.
Володя находился у себя, а Лиза – у себя, и они не разговаривали друг с другом. Только вечером она услышала, как он прошёл на кухню, зашумел чем-то, поставил чайник – видимо, всё-таки решил поесть.
Лиза хотела выйти и поговорить с ним ещё раз, но от голода – она ведь тоже не ела и не пила весь день, – и бесконечных переживаний не смогла встать с кровати. Лежала, смотрела в потолок и чувствовала себя совершенно опустошённой морально и физически.
Наверное, нужно вставать, собирать вещи и возвращаться к маме с Верой. Но сделать это Лиза тоже была не в силах. Она просто лежала и смотрела в никуда, чувствуя себя человеком, который упал в пропасть и лежит там, на самом её дне, весь с переломанными костями, и не может выбраться наружу. Да и куда лезть, он тоже не видит – ослеп…
В какой-то момент скрипнула дверь, и послышался голос Володи:
– Лиза, я спать. Поешь, пожалуйста, и тоже ложись.
– Да, хорошо, – прохрипела Лиза, надеясь, что он зайдёт, поговорит с ней, простит её – но Володя не зашёл. Закрыл дверь и отправился к себе.
Ещё несколько часов Лиза лежала в полной тишине. За окном стемнело, а в комнате было светло – она не выключала освещение, – и рядом, у левого бока, спал Моня, и глаза у неё иногда начинали слипаться, но уснуть она не могла. Только погружалась в дрёму, как организм просыпался сам, и сердце бешено колотилось от отчаяния.
Господи, да что же она? Нельзя оставлять это всё вот так. Нельзя. Надо исправить…
Лиза встала, пошатываясь от слабости. Сходила в ванную, умылась и, вернувшись в комнату, сняла с себя всё, оставшись обнажённой.
И пошла к Володе, замирая от страха, надежды и отчаяния.
Он спал, отвернувшись к окну.
Лиза, сглотнув и пережив приступ нервной дрожи, приблизилась к кровати и нырнула под одеяло.
Ещё, ещё… вот. Боже, какой тёплый! Лиза прижалась крепче — она-то была ледяная, словно лягушка, – обняла, поцеловала в шею…
Володя вздохнул и замер. Почувствовал? Проснулся?
Господи, как страшно.
Лиза поцеловала ещё раз, а одну из рук подсунула Володе под мышку, погладив грудь, потом опустила её на живот… и застыла.
Нет-нет, она не может. Нет…
Но Катя ведь говорила, что он любит. Конечно, любит. Все мужчины любят такое.
Лиза опустила руку ниже, коснулась трусов Володи… и тут он сказал абсолютно не сонным голосом:
— Лиза, что ты делаешь?
От неожиданности и страха она вздрогнула, но отвечать не стала. Вместо этого ещё немного опустила ладонь…
Твёрдый, напряжённый. Хочет её…
И, несмотря на дикий ужас, который по-прежнему владел Лизой при мысли о сексе, ей стало приятно, что Володя её хочет.
– Лиза…
Закусив губу, она решительно обхватила то, что нащупала парой секунд ранее, всей ладонью, и замерла, ужаснувшись.
Такой большой…
Володя вздохнул, и Лиза провела рукой вниз, а потом вверх. Ещё раз, и ещё…
Он стал больше, хотя ей казалось, что больше уже невозможно. Но он точно стал!
Лиза хотела продолжать движения, но Володя перехватил её кисть. Перевернулся лицом к Лизе, откинув одеяло, наклонил голову... и она вздрогнула, потому что он начал осыпать лёгкими поцелуями её грудь, при этом аккуратно разводя Лизе ноги в стороны.
Она задохнулась от паники, зажмурилась – но это ощущение пропало, как только Володя нащупал там, между ног, какую-то точку, и начал массировать её круговыми движениями.
Волны жара ходили по телу Лизы, расходясь от той точки, которую ласкал Володя, во все стороны. Горели губы, горели кончики пальцев на ногах, но сильнее всего горело там, внутри неё… И как будто тянуло, посасывало, словно желало, чтобы его поскорее заполнили.
– Сладкая… — прошептал Володя, прикусывая сосок, и Лиза всхлипнула, непроизвольно хватая его за плечи. А потом и вскрикнула, ощутив внутри себя кончик его пальца… самый кончик, совсем чуть-чуть… а потом ещё глубже, и ещё… целиком… а теперь назад, и вперёд, и назад, и вперёд…
С каждым движением Лиза вскрикивала, но не от боли. И страха больше не было. Ей вообще было не до мыслей – она просто чувствовала. Губы Володи на груди и животе, плечах, а затем и на своих губах, палец внутри и маленькую точку, похожую на узелок, от ласк которой Лиза совершенно теряла голову и сходила с ума.
Лавина жара в какой-то момент накрыла её целиком — Лиза вздрогнула и, застонав, задрожала, впиваясь ногтями в плечи Володи. А следом всхлипнула от неожиданности, почувствовав, как он заполняет её. Медленно, осторожно, шепча на ухо:
— Сладкая моя…
Боли было совсем немного, но та, что была, оказалась совсем другой. Когда Володя заполнил Лизу целиком, она почувствовала эту боль, но её было очень мало, и она быстро схлынула, уступив место дикому наслаждению, которое пронзало Лизу с каждым движением Володи.
Сначала он медлил, вглядываясь в её лицо, но, поняв, что всё в порядке, ускорился, нежно целуя в губы и лаская грудь обеими ладонями. Он и сам иногда постанывал, и каждый раз, когда Лиза слышала эти стоны, она вспыхивала возбуждением и кусала его то за щёку, то за подбородок.
— Лиз, перевернись, – прошептал вдруг Володя, останавливаясь и чуть дрожа. Лиза видела, как сверкают его глаза, даже несмотря на почти полную темноту. – Я хочу тебя сзади…
Её укололо страхом.
– Не надо, — прохрипела она испуганно. – Он… сзади…
Володя застыл, и Лиза испугалась ещё больше — а вдруг он сейчас вспомнит, что она, вообще-то, изнасилованная, и перестанет её хотеть?..
Володя наклонился и, поцеловав Лизу в губы, сказал тихо, но жёстко:
– Я сделаю всё, чтобы ты об этом забыла. И сейчас не думай. Вот так, моя сладкая… — Он взял Лизу за щиколотки, положил её ноги себе на плечи и подался вперёд, заполняя так, что она охнула. – Хорошо?
-- Да…
Это было не просто хорошо – невероятно настолько, что через несколько секунд Лиза не могла ни о чём думать, только стонать и вскрикивать, ощущая между ног настоящий костёр, который всё разгорался и разгорался, пока не сжёг её целиком и полностью, оставив после себя только пепел, полный наслаждения и веры в то, что всё будет хорошо.