Глава 30

Проходит еще несколько дней в доме Данте. Доме, где я абсолютно чужая, зато моя дочь наоборот, чувствует себя все более комфортно. Даже перестала скучать по Сереже, вспоминает его, но реже. Мы созваниваемся со Светой. Они у родственников, в деревне, отлично проводят время. Свежий воздух, натуральные продукты, вокруг лес.

— Я так понимаю, с тобой в тот день был отец Даниэль, — говорит Света. — Хороший мужик. Все четко и по делу. Надеюсь, наладите отношения.

— Ты даже не представляешь, насколько все сложно, — вздыхаю.

Ничего не отрицаю, это бесполезно. Стоит только взглянуть на этих двоих, как все становится ясно.

— Ничего, разберетесь. Сережа постоянно скучает по Дани. Только об этом жалею, вряд ли уже будем соседками.

— Я ничего не знаю. В подвешенном состоянии, — вздыхаю.

— Да понятно. Держись, Полин.

Даниил почти все время отсутствует, но это ничуть не добавляет мне спокойствия. Я как настроенный на него радар, все время напряжена. Все время жду его появления и ничего не могу с этим поделать.

Вечером тяну чумазую как трубочист Дани домой, чтобы искупать. Лаки выглядит не лучше. Днем прошел дождь и эти двое повеселились от души, прыгая по лужам.

— Он самый лучший пес в мире! — заявляет Дани.

— Вот уж не сказала бы, — ворчит Таисия, которой приходится ловить непоседливую собаку, чтобы тоже искупать. — Сжевал любимые туфли хозяйки, она ужасно зла на него.

— Лака, ты оказывается негодник! — грозит приятелю пальцем Дани.

— Воспитывать его надо. Вот дождется, на цепь посажу!

— Только не это! Так нельзя обращаться с животными! Я не позволю.

— Боевая девочка, — усмехается женщина. — Вся в отца.

Вздрагиваю. Как всегда, при упоминании этого факта. Боже, я никогда не привыкну, что теперь все знают… И смотрят на меня как на чудовище.

После ванной укладываю дочку спать.

— Мне здесь очень нравится, мамочка, — говорит Дани. — Тут все так хорошо ко мне относятся. Как будто это мой собственный дом. Он так сказал. Даниил. Что это мой дом, представляешь?

— Хорошо, дорогая. Я рада, что тебе здесь нравится, — отвечаю со вздохом.

Больше мне нечего добавить. Я не знаю сколько мы здесь пробудем, не хочу обнадёживать ребенка. На самом деле, лучшим вариантом для меня было бы сбежать во Францию. Постоянно думаю о том, что Карельский что-то задумал в отношении меня. Это заставляет буквально леденеть от ужаса. Каждую ночь снятся кошмары. Тот проклятый день, когда Данте избили, а меня изнасиловали. Переживаю все это заново, кричу во сне, просыпаюсь мокрая от пота, дрожащая.

Этой ночью кошмар повторяется, даже невольно бужу Дани. Ребенок очень пугается.

— Мамочка, с тобой всё в порядке? Почему ты плачешь? За тобой гонится монстр? Я знаю, в некоторых снах живут монстры.

— Нет, нет дорогая. У меня просто затекла рука, стало очень больно, — объясняю поспешно. Не хватало ещё, чтобы у дочки развилась фобия. Хватит того, что я сама от них страдаю все эти годы. Не хочу заразить Дани.

Надо бежать во Францию как можно скорее. Легко сказать, только сделать…

Данил стережет нас очень внимательно. Охраны в доме достаточно много. Ясно, что не хочет потерять Дани снова. Он попросту не отпустит меня в другую страну. Не с Даниэль — точно.

Из этого замкнутого круга просто нет выхода.

На следующее утро снова размышляю обо всем что узнала о Карельском, и вдруг до меня доходит. Ну конечно, я ведь стала свидетелем общения Карельского с Игнатовым! Может быть, в этом причина нападения? Нужно рассказать об этом Даниилу. Хотя, я уже говорила с Дюбуа. Он мог ему все рассказать. Собирался, во всяком случае.

Мне очень не хочется быть инициатором разговора с Даниилом, но ничего не остается. После завтрака стучусь к нему в кабинет.

— Можно с тобой поговорить? Я кое-что вспомнила.

Рассказываю в подробностях, как увидела нашего сотрудника и Карельского в ресторане. После этого он появился возле моего дома. Приходится наступить на горло собственной гордости. Я словно оправдываюсь перед Даниилом, что у меня нет никаких отношений с Карельским. Ничего, кроме лютой ненависти.

— Они явно знакомы не первый день.

— Хорошо, Полина. Спасибо за информацию, — коротко отвечает Данте. Больше не делает выпадов в мою сторону, не называет Карельского «любовником», «бывшим», и это большое облегчение.

— Что теперь будет?

— Будем искать Карельского. Потом как следует побеседуем. За Игнатовым слежка идет давно. Он сразу показался мне скользким типом. Но мои люди пропустили эту встречу в ресторане. Пару раз он ловко уходил от слежки, была пара моментов, когда мои люди его теряли.

— Я хочу, чтобы все это как можно скорее закончилось. Скажи, ведь это закончится?

— Рано или поздно, безусловно. Только чем бы это не закончилось, Полина, ты должна понимать, что нам с тобой уже не получится расстаться. У нас с тобой общий ребёнок. Придётся как-то договариваться. Если у тебя есть мысли увести Даниэль в Париж, или еще куда, то сразу прошу тебя понять, это невозможно.

— Во Франции живут моя тётя, и моя мать. Они тоже имеют право видеть Дани.

— Они могут приехать сюда. После того как ты шесть лет прятала от меня ребёнка, неужели думаешь, что позволю вам снова исчезнуть? Поверю, что сделаешь как обещаешь? Такого не будет. Смирись.

* * *

— Кто бы мог подумать, что ты так продуктивна онлайн, — поддевает меня Кристоф. — За тобой не поспеть. Столько документов прислала готовых. Сотрудники в мыле, жалуются, что ты их загоняла.

— Ты не доволен высоким темпом работы? — поджимаю губы.

— Ну что ты. Я вообще-то сказал комплимент.

— Тогда он слишком витиеватый, чтобы я поняла. Все дело в том, что мне больше нечем заняться, — жалуюсь другу. — Даниель все время проводит со своими новыми родственниками.

— Ясно, но, наверное, это хорошо, что отношения так легко наладились?

— Наверное, — соглашаюсь, но в голосе совсем нет уверенности.

Неужели я ревную?

Дочка на самом деле очень сблизилась с Анжеликой. Обе внешне ужасно похожи, как будто Дани её дочь, а не моя. Мне от этого и больно, и в то же время испытываю странную нежность. Мне всегда безумно нравилась семья Данила. Их доверительные отношения, с какой любовью они относились друг к другу. Искренне и открыто. У меня с матерью никогда не было таких отношений. Впрочем, мама Даниила тоже достаточно сложный человек. От мысли, что она скоро здесь появится, и будет ещё один раунд ненависти и обвинений, вопросов «Что она здесь делает???», я буквально холодею.

Мне совсем этого не хочется, но понимаю, что не избежать.

Наверняка уже узнала про внучку, хочет познакомиться.

— Мам, можно поехать в торговый центр с Даниилом? — спрашивает за завтраком Дани. — Пожалуйста, мне так хочется!

— Хорошо, можешь поехать.

— Спасибо! — Дани бросается мне на шею. Обнимаю в ответ, вдыхаю родной и самый любимый запах своего ребенка.

Меня не радует обстоятельство, что мы вместе совсем мало проводим времени. Только рано утром и перед сном, но я ничего не могу поделать. Как могу отказать в этой поездке, когда вижу, насколько Дани хочется. Она безусловно тянется к отцу, пусть даже если ещё никто не сказал ей, кем на самом деле является Даниил. У меня такое чувство, что Даниэль сама на каком-то интуитивном уровне догадывается. Понимает, что эта семья — не просто хорошие знакомые, которые приютили нас у себя дома.

Мы успели обсудить с Даниилом неминуемый разговор с Дани. Договорились, что он не будет торопиться, но если почувствует момент, когда можно сказать дочери правду, то использует его. Оба согласились, что это наилучшее решение.

Трепет, с которым Данте относился к своей дочке, невозможно переоценить. Это неоспоримо, и я очень благодарна ему за это. Можно только порадоваться, что у Дани теперь есть отец, который ее так любит. Да, я ревную, переживаю, но в то же время счастлива за своего ребенка. Словно разобранный паззл наконец сложился.