Глава 14

Как только мы с Адэмом покидаем здание аэропорта и оказываемся на улице, синхронно натягиваем солнечные очки, пряча глаза от палящего солнца.

У меня с собой нет багажа, только сумочка. Я планирую устроить масштабный шопинг, обновить гардероб и нахожусь в приятном предвкушении.

У Адэма же в руках небольшая сумка. Мы бок о бок двигаемся вперёд к проезжей части и останавливаемся у обочины.

Я оглядываюсь в поисках нашего трансфера, но натыкаюсь взглядом на идущих прямо на нас парней.

Задерживаю на них взгляд, удивляюсь, от того, что эти троя смотрят на Адэма и улыбаются так, словно узнают.

Настораживаюсь, вполне возможно, что мне кажется, народу много, все снуют туда-сюда, туристы закрывают мне обзор и я отвлекаюсь.

— Адээм, — слышу как кто-то произносит имя моего спутника.

«Значит мне не показалось» — пронзает мысль.

Адэм резко поворачивает голову в сторону. Его лицо меняется, широкая улыбка узнавания расползается на его губах. Он выпускает из рук дорожную сумку и бросается на встречу парню.

Они начинают шумно смеяться, обнимают друг друга, похлопывая по спине. Двое других настигают их и присоединяются. Мужчины шумно приветствуют друг друга. Я наблюдаю за ними в недоумении. Не понимаю, что происходит? Кто эти парни?

— Как вы узнали? — спрашивает Адэм, всё ещё улыбаясь и рассматривая их.

Я зависаю от того, как он преобразился. Последние несколько недель Адэм больше напоминал робота, не помню, когда я видела такую радостную улыбку на его лице, и видела ли вообще? Он всегда так сдержан в проявлении своих чувств. Самые яркие эмоции, что он демонстрировал мне — это злость, гнев, ненависть…

— Тетя Мелисса сдала тебя с потрохами, — отвечает самый высокий из парней, — Она сообщила Айбике, что вы прилетаете в Дубай на конференцию.

— Никогда больше не сообщу этой женщине о своих поездках, — цедит Адэм, но его лицо при этом по прежнему светится от радости встречи.

Они продолжают расспрашивать друг друга о разном. Не обращают на меня внимания, пользуясь этим я бегло изучаю парней. Отмечаю, что они довольно высокие, загорелые, хорошо сложены. Нахожу в их лицах знакомые черты лица Адэма, из чего делаю вывод, что они приходятся ему родственниками.

— Дэдэ тоже знает?— спрашивает Адэм, его голос и интонация меняется, возвращая моё внимание к беседе.

— Знаю! — тут же раздаётся стеклянный трясущийся голос.

Парни расступаются в сторону и из-за их спины появляется худощавый старичок. Опираясь на расписную металлом трость, проходит вперёд. Его лицо суровое, седые лохматые брови опасно сдвинуты. Мужчина не сводит взгляда с Адэма. По возрасту он годится ему в дедушки или даже прадедушки.

Мужчина следует вперёд, останавливается прямо перед Адэмом. Берк стягивает солнечные очки с глаз. Я следую его примеру и повторяю то же самое действие со своими очками.

— Удосужился приехать наконец-то! — обвиняющим тоном произносит он, — Вижу, что и яблоко раздора с собой привёз…

Он переводит взгляд за спину Адэма. Смотрит прямо на меня. Оценивает. Морщится, кажется я не прихожусь ему по душе.

«Яблоко раздора?» — повторяю про себя.

Он что это про меня? Хотя с чего бы? Впервые вижу этих людей. Даже не знала об их существовании, разве могу я быть «яблоком раздора»?

Чувствую пристальное внимание мужчин. Адэм разворачивается и так же устремляет на меня взгляд, словно только вспоминает обо мне.

— Твоя жена? — голос пожилого мужчины звучит прерывисто, но в то же время непоколебимо твёрдо.

— Да! — короткий ответ Адэма звучит объёмно и безапелляционно, — Камилла Берк, моя жена!

Он подходит ко мне и бесцеремонно хватает меня за руку. Сцепляет наши пальцы. Я чувствую как он напряжён и меня это начинает пугать.

Мысли о том, что происходит, кто эти люди, почему Адэм так агрессивно отвечает на вопрос старика обо мне, кромсают мозг. Мы летели в Дубай по работе, и то, чем всё обернулось не поддается объяснению.

Мне становится неуютно под пристальными взглядами. Благо от парней не исходит неприязни, как от мужчины старше. Воздух вокруг нас становится плотнее.

Адэм продолжает сдавливать мою ладонь в своей. Мне становится больно, он смотрит на мужчину предупреждающим взглядом, не контролирует силу своего захвата. Я начинаю поглаживать его кожу подушечками пальцев, стараюсь как-то успокоить. Передвигаюсь ближе к нему.

Он отрывается от мужчины, обращает на меня своё внимание, разжимает руку, расслабив захват. Выражает взглядом сожаление.

— Что ж , — раздаётся вновь голос седовласого старика, — Тогда нужно представить её семье!

— Мы приехали не за этим, дедушка, — возражает Адэм, — Мы тут по рабочим вопросам, поедем в отель.

Мужчина поджимает губы, щурит глаза, точно так же как Адэм. Он громко ударяет тростью по земле, железный наконечник издает противный скрип.

— Не возражать! Щенок! Совсем от рук отбился! Все ждут вашего приезда! Хватит, ты и так долго заставил нас ждать! Поехали!

Он разворачивается, прихрамывая, подходит к обочине, куда тут же подъезжает серебристый мерседес минивэн. Мужчина усаживается в салон и гордо приподняв вверх подбородок, смотрит перед собой. Кажется, он не сомневается в том, что его приказ будет выполнен.

— Дэм, там все ждут, — говорит один из парней, почесывая голову и взирая на Адэма.

— Не дури, поехали, — подхватывает с асфальта сумку Адэма второй.

— Дэдэ лично за тобой приехал, такой чести ещё никто не удостаивался. Адэм, он смирился и жаждет примирения, — говорит, похлопывая по плечу Адэма, третий.

Его слова подтверждают мою догадку о том, что Адэм в ссоре с мужчиной.

— Камилла, пойдёмте, — рядом со мной врастает один из ребят, — Я — Рашад, те двое идиотов — Фуад и Фарук. Мы двоюродные братья Адэма.

— Моё имя уже вам известно, — лепечу в ответ.

Встречаюсь с задумчивым взглядом Адэма, прежде чем он одобрительно кивает головой и произносит в слух своё согласие, я читаю это в его глазах.

Мы все движемся в сторону машины. Мужчины пропускают меня вперёд. Я захожу в просторный салон, шесть сидений расположены напротив друг друга. Я сажусь к окну, и подальше от мужчины, вне зоны доступа его взгляда. Следом за мной, на соседнее кресло садится Рашад. Адэм садится напротив дедушки.

— Дэм, Айбике в твою честь столько баклавы напекла, что нам месяц питаться ими придется, — Говорит Рашад, когда автомобиль трогается с места.

— Пока у всех нас попа не слипнется, — подхватывает парень с именем Фуад, он самый смазливый и выглядит младше всех по возрасту.

Все трое парней начинают громко смеяться над шуткой.

Адэм держит лицо, не разделяя веселья ребят. Он смотрит на мужчину напротив. Я не решаюсь заглянуть в лицо грозного старика, но ничуть не сомневаюсь, что тот сверлит Адэма взглядом в ответ.

— Твоя мать сообщила, что обручила Пынар, парень достойный? — раздаётся голос старика.

— Не плохой, — отвечает Адэм в своей манере.

Я с интересом наблюдаю за ними. Интересно, что такого между ними произошло?

— Не плохой…— фыркает старик, — А должен быть безупречным! — сопровождает свои слова ударом трости, — Ты что же это не разузнал всё про того, за кого сестру отдаёшь?!

— Не я её отдаю, дедушка, — спокойно произносит Адэм, — Она сама его выбрала и выходит за него замуж. Это обычное дело.

— Знаем мы, к чему такие самостоятельные выборы приводят, — вновь недовольствует мужчина, — Твоя мать тоже сама выбрала отца твоего, проходимца…

Глаза Адэма сужаются, в нём вспыхивает злость. Он плотно сжимает челюсти.

— Деда, ты бы осторожнее со словами, — встревает в разговор Рашад, — Мы еле уговорили его ехать с нами, сам будешь отчитываться перед Айбике, если приедем без них.

— Да-да, мы бабушке всё расскажем, — пугает Фуад.

Старик поворачивает голову, мажет взглядом по Рашаду, цепляя и меня заодно. Поджимает губы, сжимает трость в руках, потом бросает:

— Щенки неблагодарные.

— Если приедем без Адэма и Камиллы, то Айбике тебя снова на веранде спать заставит.

Дед Адэма приподнимает трость, замахивается и бьет наконечником Фарука по колену. Тот возмущенно аукает.

Парни начинают смеяться, даже Адэм присоединяется к ним.

Смотря на внуков, лицо мужчины смягчается, глазах вспыхивают смешинки. Его вид преображается из сурового и серьезного старика в добряка, который подавляет в себе смех.

— Твоя бабка изгнала меня из спальни на несколько месяцев — говорит он Адэму, — После нашего с тобой недопонимания.

— Недопонимание, дед? Ты это теперь так называешь? — с издёвкой спрашивает Рашад, и тут же загибается от удара, который получает тростью в живот, — Аааа, больно!

— Слабак! — не остаётся в долгу старик.

Чем вызывает новый хохот у ребят. Мне передается общая атмосфера веселья. Настроение меняется, если в начале встречи я была настроена скептически к родственникам Адэма, то сейчас расслабляюсь и с удовольствием наблюдаю за ними.

Пока мы едем они всё время беседуют, подшучивают и смеются. Дед расспрашивает Адэма о компании, о том как он справляется.

Затем о матери и сестре. Я понятия не имела, что семья матери Адэма, проживает в Эмиратах.

Через пол часа мы заезжаем в закрытый частный сектор, проезжаем виллы, выстроенные в ряд, с идентичным проектом и облицовкой.

Через пару минут автомобиль заезжает в ворота одной из вилл. Как только тормозит, мы выходим из машины.

Я оглядываюсь вокруг. Этот дом отличается от других, другой проект. Он кажется огромным хоть и одноэтажный. Территория вокруг него обширная.

— Эй, народ, мы приехали, — прикрикивает Фарук.

Спустя пару минут к нам на встречу один за другим выходит огромное количество людей. Все радостно восклицают. Из их уст слышится имя Адэма. Я бегло осматриваю толпу, женщины разного возраста, молодые девушки, мужчины и множество детей взирают на нас.

Дедушка Адэма идёт вперёд, опираясь на трость и они расступаются.

Как только он отходит на достаточное расстояние, толпа, состоящая из тридцати человек, не меньше, рвётся к Адэму и начинают приветствовать его теплыми объятиями и рукопожатиями.

Адэм выглядит радостным не меньше, чем они. Он уделяет каждому внимание, произносит их имена. Задает встречные вопросы. Градус моего удивления стремительно летит вверх.

Дети, что немного постарше бросаются на шею Адэму. Он так же восторженно их приветствует. Самых маленьких берёт на руки, целует.

Про меня тоже не забывают, вежливо здороваются, приветливо улыбаются. А некоторые из них называют меня по имени и ведут себя так, словно мы близко знакомы. Одна из девушек, даже бросается обнимать меня.

— Привет, я Айла, Адэм мой дядя, — говорит она, смеясь.

— Привет, я Камилла, Адэм мой муж, — вторю ей и мы начинаем смеяться.

Большинство женщин, что приветствуют нас, с покрытой головой и в длинных абайях. Более молодые девушки одеты очень скромно, но со вкусом. Рассматривая их, мне становится не комфортно от своего вида. Я в короткой юбке, в длинном оверсайз пиджаке, короткий топ, от чего я чувствую себя в сравнении с ними обнажённой.

Мы не спеша, вместе со всеми, направляемся в сторону дома в восточном стиле. Мой взгляд встречается с пожилой женщиной пышного телосложения, которая выходит из виллы и направляется к нам. Я сразу понимаю, что это та самая Айбике — бабушка Адэма.

Она изучает меня. Заметив мой встречный взгляд, на её лице расцветает подбадривающая улыбка.

Когда женщина настигает нас, Адэм, который увлечённо беседует с усатым мужчиной, не замечает её.

На плече Айбике висит кухонное полотенце, она стягивает его и начинает бить им Адэма, обращая на себя внимание.

— Бика, — он смеется, хочет обнять её, но женщина не позволяет, она продолжает непрестанно хлестать его полотенцем.

Адэм отступает, смеясь, уклоняется от ударов.

Я вспыхиваю от восторга. И с маниакальным удовольствием слежу за тем, как она бьёт Адэма. Удары приходятся по его груди, ногам, рукам. Адэм отходит, уклоняется, но она бодро настигает его, продолжая наносить удары.

Кажется, они с мужем одного поля ягоды, он тоже любит бить внуков.

Адэм задыхается от смеха и в конец перестает сопротивляться. Он позволяет ей вдоволь похлестать себя.

От смеха слезы выступают на кончиках моих глаз. Я вытираю их. Не помню, когда мне было так весело.

— Айбике, моя любимая бабуля, — протягивает Адэм, поймав на лету полотенце, притягивает к себе женщину, заключает в объятия.

Только тогда она выпускает из рук полотенце, и оно падает на землю. Я не вижу её лица, она стоит уткнувшись в плечо Адэму. Но от того, как трясутся плечи женщины, догадываюсь, что она плачет.

— Как же долго тебя не было, Адэм, я думала, что умру, так и не увидев тебя.

Моё веселье улетучивается. В сердце начинает щемить. В горле образовывается ком. Я остро ощущаю, как женщина тосковала по Адэму. Интересно, сколько они не виделись? Как Адэм может быть таким жестоким по отношению ко всем этим людям? Он, что не общался с ними?

Чувствуется, как сильно они любят его и как он значим для них. Как сильно они скучали по нему.

Я всегда считала свою семью большой. Но смотря на всех людей во дворе, понимаю, что они не просто семья, а целый клан.

Адэм продолжает обнимать бабушку, что-то нашептывает ей. В его глазах читается нежность. Во мне просыпается зависть к женщине, удостоенной такого обращения от него. Отвожу от них взгляд.

Многие из родственников Адэма разошлись в разные сторону, они снуют по двору, выполняя какую-то работу, я вижу длинный стол под навесом дома. Во главе него восседает дедушка Адэма. Он следит за женой и внуком со своего места. Женщины то и дело появляются возле стола, приносят закуски и еду.

— Добро пожаловать, дочка.

Оборачиваясь на голос, неожиданно для себя, оказываюсь в тёплых объятиях бабушки Адэма.

— Спасибо, — шепчу в ответ, обнимаю старушку, поглаживая её по спине.

— Пойдёмте за стол, — говорит она и взяв нас с Адэмом под руку, ведёт к застолью.

Когда мы подходим, я не сажусь, обращаясь к Айбике говорю:

— Я могу немного освежиться после дороги?

— Конечно, милая, сейчас Айла тебя проводит, — она зазывает к себе девушку, — проводи Камиллу в гостевую комнату.

Айла чересчур радостно кивает и приглашает следовать за ней. Мы заходим в дом, минуем просторную гостиную, идём по коридору вдоль множества дверей, заворачиваем несколько раз в разные стороны.

«Не дом, а целый лабиринт» — хмыкаю мысленно.

Айла открывает одну из дверей и впускает меня в комнату. Нас встречает интерьер в восточном стиле, богатый на пестрые краски в дизайне.

— Тебе же в уборную? — спрашивает меня.

У неё приятный тонкий голосок и хрупкая внешность в соответствии с голосом. Лицо украшает тонкий, чуть острый носик, миндальный разрез глаз обременён пушистыми ресницами. Губы пухлые, в форме бантика.

— Да, я не долго, — говорю ей, выпускаю из рук сумочку, ставя её на столик.

Девушка указывает на дверь, я направляюсь к ней.

— Только не уходи без меня, боюсь могу заблудиться, — улыбаюсь ей.

— Я подожду, — воодушевлённо отвечает девушка. Смиренно присаживается на кушетку.

Как только я оказываюсь в ванной комнате, совмещённой с санузлом, смотрю на себя в зеркало. Щёки раскрасневшиеся, глаза блестят, волосы, что я старательно вытягивала, распушились и начинают завиваться у лба от жары и влажности.

Открыв кран, умываюсь холодной водой. Меня распирает от любопытства, что же такого произошло, что Адэм не приезжал к родными и кажется не общался с ними?

Хочется скорее вернуться назад, возможно мне удастся узнать об этом по ходу беседы. Спустя пару минут, я возвращаюсь в комнату к Айле. Увидев меня, девушка встаёт на ноги, улыбается.

— Ну всё мы можем идти, — хватаю сумку и следую к двери.

Мы выходим с девушкой из комнаты, следуем назад по коридору.

— Вы все живете в этом доме? — спрашиваю её, - все, кто нас встречал?

— Нет, не все, только прадедушка с прабабушкой, дядя Назар с семьей и наша семья. Мой папа и Адэм — двоюродные братья. Он мой двоюродный дядя, хотя старше меня всего на десять лет.

— Ммм, понятно, — лепечу в ответ, вижу, что девушка очень любит поболтать.

— Остальные живут рядом, ты наверное видела дома? Этот частный сектор проектировал и выстроил прадедушка, на самом деле участок очень большой, всего три улицы, — гордо сообщает она.

— Ого, впечатляет, — успеваю ответить прежде, чем мы оказываемся на улице под навесом.

За столом уже полно народу, все беседуют между собой, едят. Место рядом с Адэмом пустует. Решив, что его оставили для меня, направляюсь к нему.

Адэм говорит в это время с Фаудом, что сидит напротив него, но когда я оказываюсь над ним, отвлекается, встает на ноги, отодвигает для меня стул.

— Спасибо, — говорю ему, присаживаясь.

— Всё в порядке?— спрашивает он, наклонившись ко мне.

— Да, — киваю в ответ.

Мне приятно его внимание, если даже это всего лишь проявление этикета. Адэм сев на своё место, продолжает разговор с братом. Стол ломится от изобилия еды и напитков. Я ищу взглядом воду. Тянусь к бутылке, но Адэм не отрываясь от разговора, опережает меня, он берёт бутылку, открыв крышку, наполняет мой бокал.

Я снова благодарю его. Пью воду, замечая на себе любопытные, но добрые взгляды, сидящих за столом.

Бабушка Адэма кружит над нами, она то и дело наполняет наши с ним тарелки заставляя есть. Время за столом проходит незаметно. Я молча слушаю беседы, наслаждаюсь веселыми историями, которые то и дело они вспоминают, по ходу разговора узнаю, что Адэм и Мелисса жили тут, пока она не вышла замуж во второй раз, после того, как они переехали, Адэм приезжал на каникулы к родным.

Как ни странно, я не чувствую себя среди них чужой. Все эти незнакомцы располагают к себе и ведут себя так, словно и я часть их семьи.

Я постоянно зависаю от того, как Адэм опрокинув голову, начинает смеяться в голос. Не могу поверить ни своим глазам, ни ушам, что Адэм, которого я знала годами и этот мужчина — один и тот же человек.

Когда я встаю из-за стола уже начинает темнеть. Адэм разговаривает с дедушкой, я отмечаю, что между ними теперь нет того напряжения как в аэропорту.

Многие из родственников уже разошлись, но народу до сих пор не мало.

Нахожу взглядом Айлу, она сразу же подходит ко мне и предлагает попить чай на заднем дворе, я радостно соглашаюсь.

Она показывает мне куда следовать, обещает присоединиться ко мне через пару минут с чаем.

Оказавшись на заднем дворе, слышу аромат цветов и ощущаю прохладу и свежесть, исходящую от кустов и деревьев. Присаживаюсь на садовые качели. Из дома доносится шум и смех.

Различаю среди гула голосов, смех Адэма, губы сами собой растягиваются в улыбке. Сердце волнительно трепещет.

— Вот и я, — слышу голос Айлы, направляю взгляд на неё и встав с качелей, иду ей на встречу.

Девушка держит в руках огромный поднос с чашками чая и разнообразными восточными сладостями. Я беру из её рук поднос и несу его к столу, расположенному у качелей.

Айла расставляет все угощения на стол, взяв в руки чашку с чаем, я аккуратно присаживаюсь обратно на качели. Девушка присоединяется ко мне через минуту.

— Вы с дядей Адэмом красивая пара, — говорит она. От того как она называет Адэма дядей, режет слух.

— Спасибо, только зачем ты его дядей называешь? — смеюсь.

— Ох, Фарук, Фуад, Рашад и Адэм требовали этого еще, когда я была маленькой, они просто подшучивали надо мной. Хотели почувствовать себя главными, но теперь они требуют обратного, но я из вредности продолжаю дядькать.

— Аа, тогда отлично, умничка, пусть расплачиваются за свои подтрунивания над тобой, — одобрительно говорю ей.

Девушка смеется. Мы замолкаем, отпиваю чай, я рассматриваю двор, размышляя о том, как лучше подступиться к теме, которая меня интересует.

— Айла, а почему Адэм поссорился с дедушкой ?— не придумываю ничего лучше, чем задать вопрос в лоб, — И как давно?

Девушка замирает, смотрит на меня с интересом.

— А ты не знаешь?

Кажется, она удивлена. Конечно, наверное, нормальные супруги делятся друг с другом такими вещами, откуда девушке знать, что между мной и ним происходит.

Хотя мы и знакомы достаточно много лет, но в процессе брака всего за два месяца, я узнала о нём намного больше, чем за эти годы.

— Дедушка был против того, чтобы Адэм женился на тебе.

От её слов я дергаюсь и проливаю на себя несколько капель чая. Смотрю на неё, желая удостоверится, что девушка действительно имела ввиду то, что произнесла.

— Что? Почему?

Девушка молчит, смотрит в сторону дома, по её лицу я читаю, что она раздумывает о том, не рассказала ли лишнего.

— Айла, расскажи пожалуйста, обещаю, что это останется между нами.

Я посылаю ей жалобный взгляд. Мысли в голове начинают путаться.

— Пожалуйста, — делаю контрольный выстрел.

Она сдаётся под моим напором. Убирает чашку в руках на столик. Оборачивается полностью корпусом в мою сторону. Я тоже ставлю чашку на стол. Смотрю на неё.

— Прадедушка никогда не жалел отца Адэма. Когда он узнал, что Адэм не только принял дело своего отца после смерти, но дал ему слово женится на дочери его друга, был очень недоволен. Он долгие годы препятствовал общению. Тогда Адэм был слишком молод для женитьбы и дэдэ не придал этому особого значения. Несколько лет назад, когда Адэм приезжал к нам, сестра тёти Заремы, это жена дяди Намика…

— Уф, Айла, ты можешь упустить эти детали, кто кому кем приходится? Я всё равно не знаю их, расскажи саму суть, пока я у меня остановка сердца не случилась, — умоляю её, чувствуя, что готова взорваться от нетерпения.

Девушка замолкает. Морщит лоб, вероятно обдумывает в голове, как рассказать всё без лишней информации и потом, через пару секунд продолжает:

— В общем, когда к нам в последний раз приехал Адэм, тётя Зарема наплела прадедушке, что её двоюродная сестра неравнодушна к нему. А девушка хорошая, красивая из обеспеченной и уважаемой семьи и она из нашего окружения. Она внушила прадедушке, что если Адэм женится на ней, то не вернётся назад. Бросит заниматься компанией, которую ему оставил отец. Дэдэ был очень воодушевлён, он всегда хотел, чтобы Адэм жил тут. Но когда прадедушка предложил ему женится на Ясмин между ними произошел скандал. Дэдэ заупрямился, он требовал, чтобы Адэм выполнил его волю, а не покойного отца. Тогда Адэм сказал, что воля отца ни при чем, что он сам хочет женится на тебе.

— Что? Что он сказал?

Её слова оглушают меня. Сердце дёргается так, словно сейчас вылетит ракетой прямо в космос.

— Я же говорю, он сказал, что женится, когда придёт время, потому, что сам этого хочет! Что это его выбор, и он лишь совпадает с волей отца.

— Айла, ты уверена? Откуда ты знаешь? Ты слышала сама? Слышала, как он это сказал?

— Не только я. Это весь дом слышал, они скандалили очень громко и бурно. Прадедушка в сердцах сказал, что если он женится на тебе, то может считать, что у него больше нет семьи. Он поставил ультиматум, либо ты, либо все мы. Через пару часов Адэм уехал, перестал выходить на связь и общаться с нами.

— А ты помнишь, как давно это произошло?

— Помню, три года назад, я тогда школу закончила.

Я до боли кусаю губу. Три года назад, я даже еще не знала об этой теме с женитьбой. Я лишь умирала от ревности и от того, что Адэм Берк не воспринимает меня как девушку.

А он… Из-за меня, прекратил общение со своей семьей. С такой любящей, с такой прекрасной.

Тяжесть осознания того, как много всего произошло по моей вине, как из-за моего глупого поступка между мной и Адэмом воцарился ад, сдавливает грудь.

— Эй, с тобой все хорошо? — потряхивая меня, спрашивает девушка.

— Нет, наверное не всё хорошо. Айла, можно попросить тебя? Я могу побыть какое-то время одна?

Я понимаю, что не очень красиво веду себя по отношению к девушке. Но меня распирает от гнетущих эмоций. Я не способна продолжать вести беседу. Боюсь, что заплачу, и девушка станет свидетелем этого.

— Да, конечно, — тихо произносит она, — Прости, я наверное не должна была рассказывать тебе всё. Прадедушка ничего не имел конкретно против тебя, да и жалел он потом о своём поступке. Он у нас упрямый очень, но отходчивый.

Она ошибочно принимает мою реакцию за обиду на дедушку Адэма, но я обижаюсь лишь на себя. На свою импульсивность. На то, как пустила под откос собственную жизнь и искромсала свою судьбу.

— Всё хорошо, милая, спасибо тебе большое, ты не представляешь, как много сделала, рассказав мне всё. Как я и обещала, все останется между нами.

— Хорошо, — она пытается улыбнуться, но я вижу, что и её настроение изменилось, — Пойду тогда.

После того, как девушка уходит, я устало упираюсь об спинку качелей, откидываю голову назад. Закрываю глаза.

Вновь и вновь воспроизвожу в голове рассказ Айлы. Стараюсь анализировать, чтобы это могло значить?

Боюсь даже думать о том, что имела такое значение для Адэма, что он пошёл против семьи из-за того, чтобы жениться на мне.

Может быть всё дело в том, что он не хотел уступать деду. Может, всё-таки не я лично значима для него, а слово данное отцу?

Наверное, так это и есть. Точно.

Я стараюсь убедить себя, заставляю поверить в свою версию, иначе у меня случится разрыв всех артерий.

Чтобы больше не думать о том, что узнала, не вгонять себя в эмоциональную яму, заставляю себя встать и вернуться обратно.

Захожу под навес, Адэм сразу же приподнимает голову, смотрит на меня.

Слегка хмурится, очевидно улавливает смену моего настроения.

Слышу, как он говорит сидящим за столом, что нам пора ехать заселяться в отель. Его родственники в один голос начинают протестовать. Уговаривают остаться, но он непреклонен, сообщает, что завтра он должен находится на конференции и мы должны возвращаться.

Когда они понимают, что не смогли его убедить, начинают просить меня сделать это, но я сразу даю понять, что полностью солидарна с Адэмом.

Как бы мне не нравились родственники Адэма и атмосфера этого дома, комфортнее я себя буду чувствовать только в отеле.

Через полчаса нам всё же удается распрощаться со всеми и сесть в машину.

Двоюродные братья Адэма, не желающие с ним расставаться, решают проехаться с нами.

Я тайно радуюсь этому. Боюсь, если останусь одна, то не сдержу слово данное Айле и начну требовать ответов от Адэма.

В дороге я беру себя в руки. Выравниваю свои внутренние ориентиры, настраиваю вектора.

Ночной Дубай помогает мне в этом, он гипнотизирует своими огнями и оживленностью, несмотря на то, что сейчас ночь, на его улицах народу не меньше, чем днем.

Мы доезжаем до отеля. Прощаемся с ребятами и заходим внутрь. Нас встречают, и когда мы подходим к стойке регистрации, меня ожидает неприятный сюрприз. Нам выдают две карты-ключи от разных номеров.

Это приводит меня в ступор. Он правда просил свою ассистентку забронировать два отдельных номера?

Меня охватывает такая злость, что, схватив свою карту, я несусь к лифту. Бегу от того, чтобы не сорваться на Адэме, чтобы не наговорить лишнего. Как только стеклянные двери закрываются и меня уносит вверх, я позволяю себе дать волю слезам.

Разрешаю себе поплакать, но тут же даю клятву, что это только сегодня.

Завтра я заставлю Адэма Берка пожалеть, посмотрим насколько прочно его самообладание против моего обольщения.