Глава 20

Картер

Я возвращаюсь в отцовский дом к обеду и сразу замечаю припаркованный у дороги стальной минивен парня моей сестры. Последний раз, когда он здесь стоял, все началось побегом Вик из кампуса, а закончилось ее дорогим лечением у психотерапевта. Поэтому, когда я вхожу в коттедж и вижу в гостиной худощавого гостя, то сразу спрашиваю:

- Привет, Кросби! Что случилось на этот раз?

    Оливер сидит на угловом диване, опустив голову, и нервно играет на скулах желваками. Но как только меня замечает, то тут же встает и шагает навстречу. Мы обмениваемся рукопожатием и, судя по его бледным щекам, я догадываюсь, что он нервничает. Но в целом держится спокойно, и мне это всегда в нем нравилось – умение себя контролировать.

- Привет, Райт! Да как сказать…

- А как есть, так и говори.

- Ну, в общем, я сделал твоей сестре предложение. Надоела неопределенность, да и чего тянуть, когда и так все ясно? Мы все-таки с Вики три года вместе.

- Что слышно насчет армии?

- Заявление на контрактную службу одобрено – вчера пришло письмо из военного департамента. Осталось утрясти вопросы с учебой, уволиться с прошлого места работы и открыть счет в банке. С понедельника начинаю подготовку, а через десять дней переезжаю в казарму, вот и подумал, что будет правильно, если мы сейчас распишемся. Я не всегда смогу быть рядом с Вик, а так у нее будет уверенность в завтрашнем дне. Сам знаешь, бизнес это не мое.

- Понятно, - я опускаю сумку на диван и снимаю с себя куртку, оставшись в футболке. – А Виктория что? – спрашиваю, возвращая взгляд к парню. - Дала дёру?

Кросби запускает пальцы в пока еще длинные волосы, пожимает плечами и тяжело вздыхает:

- Как всегда. Собрала вещи и потребовала отвезти ее домой. Сейчас вот закрылась с вашим отцом в спальне, - он кивает головой в сторону родительской комнаты, - и, надо думать, пьет там его кровь литрами. Прости, Картер, - он разводит руками, вновь опускаясь на диван, - я стараюсь, но иногда даже мне с ней не справиться.

- Ну вот, видишь! - показывает взглядом перед собой, невесело поджимая губы, когда дверь спальни распахивается и из нее стремительно выходит заплаканная Вик, - можно подумать, я твою сестру не замуж беру, а бросаю одну с тремя детьми. Ни черта не понять этих девчонок!

Виктория захлопывает дверь и направляется мимо нас к лестнице. Она идет, задрав нос и, конечно же, замечает меня, но не собирается поприветствовать или уж тем более удавить в сестринских объятиях. Приходится самому поймать ее за локоть, остановить и повернуть к себе лицом.

- Привет, сестричка! Вижу, ты тоже по мне скучала и рада видеть. Куда направилась? Ничего важного не хочешь рассказать?

- Привет, Картер, - бросает она, раздув ноздри, и поправляет челку, не глядя на Оливера. – Нет, я устала и хочу лечь. У меня болит голова!

Однако я вновь мешаю ей уйти.

- Не так быстро, успеешь еще сбежать, - замечаю. – Будь добра, налей нам пару стаканов колы, я только что приехал. Можешь и сендвичи подогреть – лучше с ветчиной и сыром. Ты как, не откажешься перекусить? – повернув голову, обращаюсь к Кросби. – Давно мы не говорили по душам.

- Можно, - соглашается тот. - Думаю, сендвичи к обеду – хорошая идея! Мы с утра не завтракали. Ты как на это смотришь, Вики?

Она смотрит отрицательно и, понятное дело, тут же оскорбляется:

- Что? Обойдетесь! Если всем на меня плевать, так и скажите! Сегодня день дурацких новостей! Ну почему, почему ничто не может оставаться прежним? Обязательно нужно все испортить! Пусти, Картер, я уйду, и можете заниматься, чем угодно! Да мне все равно!

А вот тут она врет. Все, чего Вик сейчас хочет – это прицельного внимания со стороны всех окружающих ее людей. Больше преданных зрителей ее личному маленькому театру драмы, на сцене которого она занимается прилюдным самобичеванием. Сраного понимая и успокоительного в задницу!

Хорошо, что для Кросби это не секрет. Но плохо, что отец принимает эти спектакли близко к сердцу.

- Все равно говоришь? – прохладно повторяю я, отпуская руку сестры и отходя в сторону. - Что ж, согласен. Иди! Давно уже пора отпустить Оливера. Уверен, твой бывший парень найдет чем себя занять без тебя, и с кем провести время.

Но Вики не уходит, хотя я больше ее не держу. Напротив, насторожившись, она подходит ближе. Ей хорошо известно, что я не люблю болтать впустую, поэтому и время для визитов к отцу выбирает такое, когда меня нет дома. Правда, сегодня ей не повезло.

- Что… что значит «давно пора отпустить», Картер? – затаив дыхание, задает вопрос. - Ты это о чем?

Ну вот, теперь можно быть уверенным, что она услышит. Сунув руки в карманы брюк, я вновь поворачиваюсь к сестре. Из спальни выходит отец, но увидев своих детей, стоящих лицом друг к другу, не спешит подходить ближе.

- Об этом. Хочешь закончить, как мать – не втягивай в это дерьмо Кросби, хватит и нас с тобой. Я уже знаю о его предложении, и вот что скажу. Ты ему не безразлична и, если честно, мне непонятно, чем заслужила такую привязанность. Ты молодая, здоровая девушка, которой жизнь дала гораздо больше, чем другим…

- Постой, - останавливает меня сестра. - Ты сейчас серьезно говоришь?

- Вполне.

- И что же она мне по-твоему дала?

- Дом и семью. Парня, который тебя любит. Очнись наконец и начни жить. Тебе никто и ничего не должен.

- Семью? – недоверчиво хмыкает Вики, нахмурив брови. - Шутишь? И где же она? – разводит руками в стороны. – Почему мне тогда так одиноко, братик? Не потому ли, что мы давно перестали эту семью чувствовать?!

- Виктория! – потрясенно выдыхает отец с болью в голосе, но я замечаю, как поднимается Оливер, и останавливаю его знаком, оставляя за собой право первому закончить начатый разговор.

- Тогда, что ты в данный момент здесь делаешь? В этом доме, где родилась?

Вики упрямо молчит, и я продолжаю:

- Твоему парню предстоит сложная карьера военного. Не хочешь замуж и быть партнером – не порти ему жизнь. Завтра он встретит девушку – не тебя, которая ответит ему взаимностью. Они поженятся, нарожают кучу детей и построят дом, о котором, засыпая, ты мечтаешь много лет. Кросби будет примерным семьянином – у него это на лбу написано, и непременно сделает свою жену счастливой…

- А если нет? Если он выберет меня?!

- Придет день и ему надоест. И твои побеги, и твои истерики. Но, главное, даже не это. Однажды ему надоест, что ты его используешь, и вот тогда ты узнаешь без прикрас, что такое настоящее одиночество.

- Я его не использую!

- А что ты делаешь? Пляшешь, как щука в сачке! Хочешь волю? Тесно тебе? Давай, иди, найди себе ублюдка, который трахнет тебя пару раз на заднем сиденье своего нового внедорожника, а потом попросит денег взаймы, чтобы заплатить за кредит! И ты ему дашь, потому что таких дур с мечтами о сказочном счастье с мудаком он на одном месте каждый день вертит! Не хочешь Кросби счастья – тогда дай свободу. Прямо сейчас! Ты ведь же за этим сюда приехала?

Виктория какое-то время стоит с открытым ртом, смотрит на меня с яростью, но наконец-то ее губы начинают дрожать, и она не выдерживает:

- Все! Хватит с меня! Я ухожу! Не хочу ничего слышать! Оливер, помоги мне собрать вещи, видеть не могу этого идиота!

- Какие вещи, Вики? Ты уже все, что хотела, давно отсюда забрала, - спокойно отзывается рядом со мной Кросби. – Это сюда ты их привезла в машине, собираясь насовсем.

- Тогда просто пошли! Я передумала!

Но на этот раз просто не выходит. Парень и не думает больше сходить с места по велению темно-карих глаз.

- Нет, стоп, - качает головой. - Так дело не пойдет, дорогая. Картер, прав, ты все-таки должна для себя решить, чего хочешь. Так будет правильно.

- Прямо сейчас, что ли? – изумляется сестра, в беспомощном жесте поднимая руку. – Ты с ума сошел?

Но оказывается, что ее парень на редкость понятливый и упрямый тип. Одернув на себе футболку, он подходит к Виктории ближе и решительно повторяет:

- Да, сейчас. Не знаю, кого ты считаешь своей семьей, но для меня это – твой отец и брат. И, думаю, нам обоим важно, чтобы они тоже услышали ответ. Если ты действительно устала от отношений со мной и хочешь свободы – хорошо, я тебя отпущу. Прямо сейчас уйду и ты меня больше никогда не увидишь. Никогда, Вики!

- Что? – у Виктории в лице отражается сначала недоумение, а затем паника. В глазах встают неподдельные слезы, и ей вдруг становится по-настоящему страшно. Она не хочет потерять того, кто уже давно стал дорог ее сердцу и вышел из категории развлечений. - Ты… ты спятил, Кросби? Я не верю своим ушам!

- И тем не менее, что ты ответишь на мое предложение? Только учти, на колено второй раз становиться не буду – я понял, что мой подарок тебе не пришелся по душе.

Черт, а вот тут за будущего родственника становится обидно. Своего парня сестра должна знать лучше всех, и уж тем более то, что он наверняка из шкуры вылез, чтобы ей купить что-то стоящее.

Я смотрю на нее в упор и, судя по тому, как стремительно краснеют ее скулы, до нее доходит.

- Что ты! Очень понравился! Это ведь белое золото, да? Я всегда о таком колечке мечтала!

- Почему же тогда не сказала? Почему не надела? - голос парня смягчается, и Виктория это чувствует. Громко всхлипнув, она стремительно шагает ему навстречу и бросается на шею.

- Да потому что я дура, разве ты не знал? Конечно, согласна! Прости меня, Оливер! Папа, прости меня!

Хорошо, что их объятия не продолжаются долго – я не любитель наблюдать за подобным проявлением чувств, да и с отца уже хватит переживаний. Пообещав позвонить, они в конце концов уходят, и Вики на прощание сердито шепчет, задержавшись у порога, как шептала в этой гостиной не один раз:

- Ненавижу тебя, Картер! Терпеть не могу!

А вот Кросби показывает благодарным знаком, что он теперь мой должник – уткнув большой палец себе в грудь.

Ради бога, хватит с меня в этой жизни чужих долгов, и я желаю ему проваливать. Но вот сам, оставшись в тишине дома смотреть на притворенную дверь, вдруг остро понимаю, что тоже хочу сбежать отсюда, едва вернувшись.

А еще, как сильно того же хочет отец.

Вот только мне это под силу, а ему – нет.