Глава 20

Сдвоенный урок по химии проходит за лабораторным заданием и мне удается отвлечься от лишних мыслей, выполняя проект. Но впереди еще урок права в кабинете истории, и я спешу зайти в класс мисс Эдвардс задолго до звонка, чтобы не навлечь на себя новые неприятности.

В прошлый раз я покинула класс так и не выполнив её задания, и теперь не знаю, чего ожидать от строгого учителя, которая в ответ на приветствие бросает в мою сторону дежурный взгляд и возвращается к журналу.

Картер Райт входит в кабинет за минуту до звонка. Он коротко и сухо здоровается с преподавателем, поворачивается к проходу и идет мимо меня к последней парте. Приближается ближе, и с каждым его шагом я вдруг снова погружаюсь в топь, в которой исчезают люди и звуки, а остается лишь шум моего дыхания и шорох его шагов.

Ближе. Еще ближе.

Я опускаю голову и делаю вид, что смотрю в тетрадь, лишь бы не встретиться с ним взглядом. Однако замечаю, как он замедляется у моего стола… и проходит дальше, резко отдвигает стул и садится. Расстегивает сумку, но ничего не з нее не достает.

Я сижу к нему спиной, но знаю, что Райт смотрит на меня.

— Холт! Эй, Холт! Ты что, оглохла? К тебе обращаются! Эй! — хлопает меня по плечу темнокожий парень — Рив Дженкинс, дотянувшись из соседнего ряда. А когда я поднимаю голову, Рив показывает знаком в сторону доски. — Что с тобой? Лучше не выводи из себя эту стерву! Не советую!

Я тоже никому не советую злить мисс Эдвардс, поэтому сразу откликаюсь. Сейчас она всего лишь хочет знать причину моего отсутствия на прошлом занятии, и терпеливо ждет ответа.

Слава богу, когда я отвечаю ей, мой голос не дрожит и, похоже, объяснение женщину устраивает.

— А что с вами случилось, мистер Райт? — задает она следующий вопрос, уводя взгляд дальше по кабинету. — Почему вы пропустили прошлый урок? Вы все-таки решили прислушаться к моему совету? Или к совету тренера Херли? Видите ли, мы с Адамом старые знакомые, и недавно в кабинете директора у нас произошел интереснейший разговор. Мы целых два часа спорили о методах обучения способных учеников.

— Продолжайте, мисс Эдвардс, — я слышу позади сухой голос Картера с тихими, напряженными нотками вызова, и сама напрягаюсь. Этот голос словно проходит сквозь меня, заставляя отзываться на вибрацию волн каждой клеточкой. — К чему вы ведете?

— Я подумала, не вы ли причина спора, Райт?

— Если вас интересует, обсуждал ли я с тренером Херли ваш предмет и конкретно вас, мэм, то мой ответ: нет. Мне это неинтересно.

— Значит…

— Это был ваш совет. Я решил сменить предмет, но, увы, мне отказали. Вы были правы — классы уже набраны, а ваш авторитет, как оказалось, в стенах этой школы вне конкуренции.

— Ну, почему же. Я слышала, есть несколько мест в классе по художественной вышивке. Прекрасный факультатив! Развивает весьма достойный мужчины навык — одновременный контроль над нервной, мышечной и зрительными системами.

— Нет. Боюсь, что для меня это слишком оригинально, поэтому я снова здесь.

Мисс Эдвардс сначала приподнимает бровь, а затем удовлетворенно кивает. Смотрит на парня пристально, чуть склонив голову.

— И вы не пожалеете об этом, мистер Райт, обещаю! Тому, кто привык идти дорогой принципов и желаний, очень важно помнить о правовом поле и пространстве своего пути. Иначе границы его возможностей заметно сузятся. А мне бы этого не хотелось.

Я слышу, как Картер тяжело выдыхает, прежде чем резковато ответить.

— Спасибо, мисс Эдвардс, я это учту.

— Что ж, тогда меня радуют два факта. Первый — то, что вы решили остаться в моем классе, и второй — я не ошиблась, и у вас хорошее зрение. Надеюсь, Райт, впредь вы научитесь справляться с личными капризами, как это подобает молодому мужчине, а не инфантильному подростку, привыкшему апеллировать фразами: «Я хочу» и «Мне не нравится».

Что? О, Господи! Она правда так сказала?

Весь класс сначала замирает от изумления, а потом по рядам пролетает оживленный шепоток и… смешки. Вряд ли в этой школе хоть кто-нибудь кроме этой отважной женщины способен так разговаривать с Картером.

— Мисс Эдвардс! — я ощущаю волну его злости, заставившую Райта вскочить с места, но тут же другая волна, не менее ледяная, гасит ее напор.

— Сейчас же сядьте, мистер Райт! Иначе я усомнюсь в правдивости вашего ответа насчет Херли!

«…И посчитаю вас лжецом»

Нет, конечно же, мисс Эдвардс не произносит этой фразы, но она так ясно повисает в воздухе, что расслышать ее не составляет труда.

Со стола за моей спиной тут же слетает сумка Картера и с силой ударяется в стену. В импульсивности брат с сестрой очень похожи, и я вздрагиваю от неожиданности. Вот только сейчас будь на его месте Виктория, она бы скорее всего смолчала.

Но Картер, выругавшись, садится, а это уже кое-что. Однако теперь я снова перед его глазами и волна холода, исходящая от парня, настолько ощутимо касается спины, что у меня сводит лопатки и исчезает способность шевелиться. Пожалуйста, пусть этот час поскорее закончится!

Мисс Эдвардс, как ни в чем не бывало, приветствует класс и сообщает тему урока. По очереди подходит к первым партам в ряду, раздает ученикам листы с заданием и просит передать их дальше по ряду. Когда лист для Картера оказывается у меня, я не сразу нахожу в себе смелость обернуться. Но все же оборачиваюсь и, не глядя на парня, протягиваю ему лист.

Конечно, он его не берет, и мне приходится поднять взгляд.

— Картер, возьми, пожалуйста.

Твердые губы сомкнуты, на скулах проступили желваки, а синие глаза смотрят тяжело и напряженно. Он прекрасно слышит, что я ему говорю, но не собирается мне помогать. Он рассматривает меня, словно ненавистную букашку, посмевшую выползти из темноты на свет, и отвлекшую его внимание.

Мой взгляд падает на руку Райта, и я вижу татуировку ближе — это кельтский дракон с крыльями-пиками и незнакомые символы, оплетшие бицепс. Под моим взглядом Картер сжимает пальцы в кулак, и его бицепс напрягается крепче.

— Черт, Холт! Я тебе не зверушка в цирке, хватит со мной играть! — цедит он сквозь зубы, подавшись вперед. — Тебе мало моего предупреждения, хочешь повторить?

Мне его более, чем достаточно — и в прикосновениях, и в гневе. Я опускаю лист на стол и быстро отворачиваюсь, радуясь, что волосы упали на плечо и пусть так, но скрыли меня от него. Но синий взгляд продолжает прожигать холодом спину, и я могу думать только о том, как сосредоточить внимание на мисс Эдвардс и не потерять нить разговора. Понять хоть десятую часть из того, о чем она говорит, и выдать на листе проклятый тезис!

— …что вызывает множество вопросов и делает пенитенциарную систему Соединенных Штатов постоянным объектом критики правозащитников и журналистов. От вас, класс, я хочу услышать три предложения. А именно: что по вашему мнению следует изменить в системе правоприменительных органов, чтобы сделать ее более гибкой и совершенной по отношению к гражданам. Можете начинать работу над ответами уже сейчас!

— Мистер Райт! — окликает учительница Картера. Она останавливается у среднего ряда и соединяет руки за спиной. — Это ведь была ваша тема для урока, не так ли?

Если это не вызов и не месть преподавателя, то я не знаю что. Потому что не было никаких предложений и тем. В прошлый раз ни я, ни Картер, так и не дождались возвращения Эдвардс и попросту сбежали! Так о чем она говорит? Разве что Райт их позже написал и принес, в чем я сильно сомневаюсь, учитывая его желание бросить факультатив по праву.

Но Картер удивляет меня, когда отвечает:

— Да, моя.

— Отлично! Тогда помогите нам, пожалуйста. Начните вслух, раз уж вы так и не соизволили поднять сумку и не готовы работать письменно.

По растерянному виду учеников я понимаю, что все немного сбиты с толку. Уже все догадались, что слухи об Эдвардс вовсе не выдумка, и в этом году каждому из нас придется нелегко.

Картер молчит несколько секунд, и когда мне уже кажется, что он просто встанет и уйдет, наконец отвечает:

— Я бы начал с частных тюремных компаний, их высоких прибылей и санкционированного судом рэкета, который ведет к увеличению количества заключенных. Определенно эту спайку надо рвать, она токсична для любого цивилизованного общества.

— Да, соглашусь, — поджимает губы женщина и кивает головой. — Еще, Райт!

Картеру не хочется отвечать, это слышно по его тону, но он делает это без особого труда. И когда Эдвардс уже собирается втянуть его в диалог, вдруг резко ее обрывает:

— Хватит, мэм! Я вам уже ответил.

Учительница не спорит, но после звонка, как только мы встаем, она громко объявляет:

— Все свободны! На следующий урок жду от вас домашние задания! Райт и Холт, а вы двое задержитесь!

Что?

— Что? Нет! — слышу я Картера позади себя, и сама тоже не могу сдержать возражения:

— Пожалуйста, мисс!

Но мисс Эдвардс непреклонна и снова похожа на непрошибаемую скалу, абсолютно глухую к чужим просьбам и желаниям.

— Да! И возражения не принимаются! Скажите спасибо, что я не сообщила о вашем самовольном уходе директору! У вас есть сорок минут дополнительного времени на то, чтобы вы оба сдержали слово и выполнили задание, которое я вам задала в прошлый раз. Здесь не ярмарка чудес, молодые люди, а школа. Так будьте же добры следовать ее правилам!

Мисс Эдвардс садится за стол, а я все еще стою, когда в опустевший класс заглядывает Кевин Лоуренс и машет мне кипой листовок, зажатых в руке.

— Эй, Лена? Ты уже освободилась? Я здесь кое-что принес, как обещал!

Я замечаю парня и пожимаю плечами, показывая ему на часы.

— Извини, Кевин, у меня дополнительное время.

Но на перерыв всегда есть несколько минут, и Лоуренс смущенно улыбается учителю и просит у нее всего одну минуту на разговор.

Он заходит в класс, подходит ко мне и достает из пачки несколько листовок. Показывает мне одну, на которой изображена группа «Finger Theory» в своем лучшем виде, а вверху крупными буквами написано название школы и дата Зимнего бала.

— Ну как? Правда здорово вышло? Я уверен, что всем понравится и вечер будет просто зашибись!

У парня хорошее настроение и улыбка на лице тому яркое подтверждение. Мне очень хочется ему ответить тем же, но я не могу. За моей спиной все еще стоит Картер Райт, и я помню о том, что он слышит каждое слово.

— Правда, Кевин! Я… я должна задержаться, у меня задание.

Дополнительный урок не редкость в школе, а способ мотивации и воздействия администрации на учеников, поэтому Лоуренс не удивляется. Он просто кладет несколько листовок на стол со словами:

— Тогда я оставлю это тебе, а ты передашь девчонкам. Уверен, им понравится идея!

— Хорошо.

Он несколько секунд смотрит на меня, а затем поднимает руку и ободряюще пожимает мое плечо.

— Не расстраивайся, Лена! Это всего лишь право. Подумаешь! — продолжает улыбаться и задевает пальцами мои волосы. Словно невзначай убирает длинные пряди с плеча на спину, озадачено куснув губы.

Это похоже на дружеский жест — ведь так? Потому что ни о чем другом я думать не хочу!

— Мне пора, Кевин! — от чувства замешательства я отвечаю немного резковато. Снимаю с себя его руку и сажусь за стол. — Ну, пока!

Но парень не обижается.

— Пока! Увидимся, Лена! Хорошей тренировки, Райт! — бросает Картеру и уходит, а я пододвигаю к себе чистый лист из блокнота, смотрю на часы и склоняю голову.

На это раз мисс Эдвардс осталась с нами в классе и что-то пишет, серьезно нахмурив лоб и уткнувшись носом в журнал. Она поглощена работой и словно забыла о нас. Помня, что у меня есть сорок минут, я пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь из прошлой лекции, и приступаю к заданию.

Я сижу целых пять минут, пытаясь что-то написать, но под взглядом Райта у меня ничего не получается.

Он тоже не спешит записывать выводы. Позади не слышно его движений, в классе стоит тишина, поэтому я едва не вскрикиваю, когда внезапно слышу за спиной его голос.

— Тебе это нравится, Холт? Скажи! Когда тебя трогает Лоуренс? Решила им заменить Алекса? Как близко ты готова его к себе подпустить? Сделать своим первым?

Я сижу, чувствуя, как напряженные плечи мгновенно застывают от этих слов, словно от сковавшего их ледяного холода, и не могу пошевелиться. У Картера необыкновенный голос — глухой и властный, с царапающими нотками, способными проникнуть в любое сознание и душу. И сейчас он звучит для меня хуже, чем крик.

Это неправда. Никто и никогда не был ко мне так близко, как Картер. Даже Алекс. Но ответить на несправедливый укор не получается. Я буквально цепенею, когда меня вдруг касаются пальцы Картера. Проводят вверх по лопатке и замирают у основания шеи под волосами. Они совсем не нежные, а скорее осторожные. Такие же жесткие, как голос.

Мы оба молчим, потому что прикосновение поражает обоих. Я знаю это, слышу по его оборвавшемуся дыханию и стуку собственного сердца. Оно заходится в чувстве, очень похожем на панику, и мне кажется, что сейчас Райт способен отнять свои пальцы от моей шеи, только забрав часть меня… И я не ошибаюсь.

В глазах встают слезы. Они крупными каплями срываются на парту, но я не могу прекратить эту пытку и вырваться из хватки холода Картера, даже когда слышу за спиной металлический щелчок, и чувствую, как он обхватывает мои волосы в кулак. Как оттянув их вниз, срезает ножом длинные пряди, оставляя на затылке безобразный след.

— Я… ненавижу тебя, Холт! Ненавижу!