Глава 35

— Лена, мы можем поговорить?

— Да, конечно…

— Нет! — сзади подходит Николас и упирает руку в дверной косяк. Увидев одноклассника, он не скрывает раздражения: — Что ты здесь забыл, Лоуренс? Что тебе нужно от моей сестры?

Парни хорошо знакомы, но никогда не были друзьями. Однако агрессия моего сводного брата удивляет Кевина. Взглянув на него, он в мирном жесте поднимает руки, показывая, что настроен доброжелательно.

— Послушай, Ник. Я хорошо знаю Лену, и не хочу ей ничего плохого. Выдохни, чувак, а то ты похож на злого папочку или ревнивого ухажера! — Кевин смеется, даже не догадываясь, насколько близко подобрался к правде. — Я просто заехал повидаться с ней. Мы друзья и, похоже, неплохо ладим. Тебе не о чем переживать.

— Я думал, ты связался с Монтгомери.

— С Тишей? О, нет, она хороший друг, но мне нравится другая. Мы просто работаем вместе в школьной газете, и только!

Я не хочу смотреть на Ника и ждать, какую гадость он еще выплеснет на Лоуренса. Самое время действовать и, недолго думая, я возвращаюсь в прихожую, беру толстовку, кроссовки, и вновь выхожу на крыльцо.

— Какое счастье, что Ник мне не папочка! — коротко улыбаюсь Кевину. — Просто у него плохое настроение, не обращай внимания. На самом деле ему все равно, кто ко мне приходит, но иногда нравится играть роль строгого брата, вот как сейчас.

Я сажусь на ступеньки, надеваю на ноги и шнурую кроссовки. Встав, подхожу к Лоуренсу.

— Лена, ты куда? — грозно спрашивает Ник в спину, но я не собираюсь перед ним отчитываться.

— Не беспокойся, я обязательно позвоню родителям и расскажу куда ушла. Телефон у меня с собой. Не помню, чтобы они мне запрещали уходить из дому, тем более в воскресенье вечером.

Да, не запрещали, и сводному брату нечего на это ответить, как и нет причин помешать мне уйти.

— Кевин, давай прогуляемся, если ты не против? Я очень рада, что ты пришел!

Парень не против, и мы спускаемся с ним по аллейке к дороге. В нескольких метрах у обочины припаркован небольшой «Форд», и я догадываюсь, чья это машина. Под хищным взглядом Николаса нам обоим некомфортно, и Лоуренс предлагает:

— Лена, может, поедем к набережной? Погуляем по пляжу или посидим в кафе, я давно тебя приглашал.

От Кевина не исходит никакой угрозы, в наших дружеских отношениях мы вроде бы разобрались, так что я соглашаюсь — мне и самой очень хочется оказаться отсюда подальше!

Машина у Кевина не новая — она досталось ему от мужа сестры, и он сразу предупреждает, что кондиционер не работает, но зато здесь отличная аудиосистема, и если мы окажемся на пляже, то можем послушать музыку. Вот только вряд ли ему этого хочется на самом деле, да и мне тоже. Мы немного смущаемся, оказавшись наедине, но очень скоро неловкость проходит и завязывается разговор.

Мне кажется, Кевин знает всё и обо всех, нам не скучно вдвоем, и где-то через час, когда мы гуляем по набережной, я прихожу к мысли, что зря отказывалась от прогулок с Лоуренсом. Он интересный собеседник и держится, как друг. И он вовсе не виноват, что вблизи от океана я вспоминаю другого парня и другие прогулки — их было немало. Другое лицо, которое улыбалось мне… и совершенно другой поздний вечер.

То, как тяжело мне было уйти, когда вдруг показалось, что в Картере есть место не только ненависти.

Я запуталась в своих мыслях и чувствах. В своем прошлом и настоящем.

Я запуталась в себе, и не знаю, что с этим делать. Меня тянет к Картеру, и воспоминания отпустить не могу…

— … И тогда я понял, что мне нравится не только журналистика, но и фотография. Я стащил у сестры дорогую камеру и целую неделю просидел в кустах у здания главного полицейского управления, в котором работает отец. Я был уверен, что мне удастся сделать «горячий» снимок и продать его местной газете. Помнишь, года три тому ходили слухи о том, что в Сендфилд-Роке поймали колумбийского наркоторговца?

— Помню. Кажется, он застрелился в своем коттедже.

— Или его застрелили, — усмехается Кевин, пожимая плечами, — вряд ли мы узнаем. А тогда мне здорово влетело от родителей и сестры, когда я разбил камеру. Одно дело сидеть в кустах, изображая папарацци, и другое — драпать от копов! «Так» я еще никогда не боялся!

Мы смеемся с Лоуренсом, и я спрашиваю:

— А как же твоя мечта стать стендап-комиком? Мне Алекс рассказывал, что у тебя здорово получалось его смешить, только ты так и не решился показать номер в школе.

— Ну… да, — парень смущенно отводит глаза. — Есть такая мечта. Я хочу попробовать поступить в Йельский университет по творческому направлению, так почему бы и не стендап? У них отличное вечернее шоу таланов.

Мы еще какое-то время гуляем, пока совсем не темнеет, смолкают чайки, и вдоль длинного пляжа, протянувшегося внизу города, загораются огни. Теперь океан не видно — лишь белеют пенные барханы волн у самого берега и вдали заметны огни маяков. Но океан шумит, и нас продолжает овевать морской бриз, с приближением позднего вечера ставший еще более колючим и влажным.

— Холодно. Даже не верится, что скоро зима, — вздыхает Кевин, когда я натягиваю на голову капюшон теплой толстовки и прячу озябшие руки в карманы. — Может, зайдем в кафе, Лена? Возьмем по стаканчику горячего кофе и перекусим? Я проголодался!

— Давай, — соглашаюсь. — Обожаю есть на берегу! Здесь какая-то особенная атмосфера в кафе.

Народу на пляже почти не видно, но на площадке прибрежной плазы, где расположена закусочная «Роллы Джонса», довольно многолюдно. Эта большая закусочная пользуется популярностью у молодежи, вывеска горит неоном, и на парковке стоят машины и мотоциклы. Вокруг так завлекательно пахнет вкусной едой, что припарковав «Форд» поближе ко входу, мы торопимся с Лоуренсом войти внутрь заведения и окунуться в тепло.

Длинные столики почти все заняты, но свободные места еще есть, и Кевин просит меня занять столик у окна, поближе к стене, пока сам отлучается, пообещав найти знакомую официантку и разузнать, какие роллы в меню сегодня лучшие.

Я мою руки, сажусь за столик и расстегиваю толстовку. Передо мной за соседним столиком сидят две парочки, и чтобы не смущать их взглядом, я отворачиваюсь к широкому окну. Подперев подбородок кулаком, смотрю на освещенную площадку перед закусочной, на которой возле мотоциклов стоит компания молодых людей.

Не знаю, что именно притягивает к ним мой взгляд, но я вдруг замечаю среди них знакомую фигуру темноволосого стройного парня в черной куртке… и не могу его не узнать.

Картер Райт. Это он.

Я вижу его, и сердце пропускает удар. Вновь. А затем заходится в частом ритме, трепыхаясь, кажется, у самого горла.

Как всегда, он в компании Лукаса Палмера и еще двух парней. Но не только. С ними трое девушек, все старше меня, и одна из них — кудрявая, симпатичная латиноамериканка в короткой юбке, прильнула к нему, обхватив одной рукой за талию, а вторую руку сунув под куртку — туда, где еще вчера лежали мои пальцы…

«Иди в дом, Холт. Я и так в аду со своей совестью…»

В тишине прошлого вечера эти слова попали в самое сердце и остались там, чтобы снова и снова звучать тихой горечью. Разъедать душу общей памятью и тоской.

Я думала о них… и вдруг чужая, незнакомая жизнь Райта, о которой я забыла, и в которой он никому ничего не должен.

Так почему увиденное сейчас поражает меня? Заставляет оцепенеть, наблюдая, как ласково незнакомка гладит парня и трется кошкой о бок, заглядывая Картеру в лицо. Как легко предлагает себя.

Его рука лежит на ее плече уверенно, скорее всего они хорошо знакомы и, может быть… Может быть, догадываюсь я, это… его девушка?

Мне хорошо видно их, они стоят ко мне лицом, и Райт вдруг тоже замечает меня. Чуть поворачивает голову, и усмешка медленно исчезает с его губ.

Он смотрит неотрывно, и на несколько мгновений звуки вокруг исчезают. Мы словно ударяемся друг о друга, оглушенные встречей, и замираем, не в силах разойтись. А затем…

У Картера красивые пальцы. Они сбиты до крови после вчерашней драки, но легко выбивают из пачки сигарету. Он не спеша затягивается, выдыхает дым, и тот, едко клубясь у лица, выедает из его темных глаз синеву, делая взгляд злым и пристальным. Уже знакомо колючим, от которого веет холодом и хочется бежать. И за которым не разглядеть парня, сердце которого вчера так сильно билось под моей рукой.

Всего несколько мгновений, и я исчезаю для него. Он возвращается к компании, наклоняет голову и притягивает к себе девушку. Отозвавшись, та тут же отбрасывает волосы на спину и поднимает лицо для поцелуя, но Райт, не замечая губ, целует ее в шею. Спускается ртом ниже, сминая ладонью короткую юбку на бедре… и у меня внутри что-то разбивается. Идет трещинами, заставляя кровоточить душу.

Я закрываю глаза и отворачиваюсь, оглушенная болью, похожей на жгучую ревность, которая пригвождает меня к месту — изумленную этим откровением и пристыженную внутренним голосом, внезапно обнажившим правду.

Что я делаю? На что надеюсь?! Ведь я понимаю, что Картер не Алекс. Он предупреждал, что другой. Так почему не могу принять этот факт? Ведь я обещала себе… Обещала! Но в какой момент захотела поверить, что это не так?!

В глазах пеленой встают слезы, и я не успеваю их сморгнуть.

— Лена? Что случилось?!

К столику возвращается Кевин и удивленно хмурится. Я больше не смотрю в окно, но парень, словно догадавшись, поднимает голову и находит взглядом Райта. Отвернувшись от него, садится за стол и несмело берет мою руку в свою.

— Ты увидела Картера и вспомнила Алекса? — догадывается, а мне не остается ничего другого, как неловко кивнуть.

— Лена, я тоже его любил, как друга. Он был замечательным и веселым, но… Алекса больше нет. Он никогда не вернется.

— Я знаю.

— Ты должна научиться жить дальше. Отпустить его. Мне кажется, — парень запинается, но все же договаривает, — Алекс хотел бы, чтобы ты была счастлива. А Картер… он всегда был таким. Это не новость.

У Кевина участливые глаза и, глядя в них, я не могу не согласиться. Да. Всегда.

— Прости, Кевин. И спасибо, что понимаешь. Просто мне до сих пор трудно смириться. Он столько лет был рядом. Мы думали, так будет всю жизнь… а потом вдруг стало пусто.

— В его жизни так и было, Лена.

Моим первым желанием возникает встать и уйти. Сбежать отсюда подальше и не видеть Картера. Но это желание несправедливое к Лоуренсу и, слава богу, я это понимаю.

Он продолжает держать меня за руку и терпеливо ждать моего решения. Он не виноват в том, что творится в моей душе, и я решаю остаться. Прямо сейчас навсегда отрезать от себя любые мысли о Райте.

Мы сидим в кафе, и я больше не смотрю в окно. Хватит. Кевин прав, пора идти дальше. У Картера своя жизнь, а у меня своя. И это правильно. Да, он похож на брата один-в-один, но ему никогда не быть таким, каким был Алекс. Не зря он меня предупреждал.