Глава 36

— Спасибо, Лена, что согласилась на прогулку, — осторожно улыбается Лоуренс, когда мы подъезжаем к моему дому, он останавливает машину напротив входа и выключает двигатель. — Я и не надеялся, что ты захочешь.

— Это тебе спасибо, Кевин, что пришел. Ты оказался прав, хороший вышел вечер. Мне было интересно с тобой. Я очень рада, что мы друзья.

— Послушай, Лена… — парень смущается, и к нам вновь возвращается неловкость. Но на этот раз он не пытается взять меня за руку, и за это я ему благодарна. — Я хотел поговорить о нас.

И не сказать, что слова звучат неожиданно, но я все равно отвожу взгляд.

— Кевин, пожалуйста… давай не сейчас.

— Но мы попробуем, Лена? Я не хочу тебя торопить, не думай. Я просто хочу пригласить тебя на «Осенний бал». Ведь это не страшно, пойти на него с другом? У меня даже костюм есть, тебе не будет за меня стыдно! — пробует он шутить, и я понимаю, что разговор ему дается непросто. — Если, конечно, тебя уже не пригласил кто-нибудь другой.

Нет, не пригласил. И, честно говоря, я бы не расстроилась, окажись на балу без пары. Но… почему бы и нет? В конце концов, с Лоуренсом мне точно будет спокойно.

Я поднимаю голову и возвращаю взгляд к парню.

— Нет, я свободна.

— Тогда… — Лоуренс вздыхает и улыбается, готовясь услышать мой ответ. И мне почему-то хочется его обрадовать.

Я тоже улыбаюсь и пожимаю плечами. Он прав, надо идти дальше, я постараюсь.

— Да, давай попробуем. Я с удовольствием пойду с тобой, Кевин!

Неделю спустя…

— Лена, ты слышала новость о Райтах? Ужас какой! Сначала брат, а теперь мать. Вики, наверное, сходит с ума!

— Говорят, она сама с собой что-то сделала. И вообще давно была не в себе. Это правда?

— Правда, Тиффани! Я же тебе говорила, что у Эшли родственник работает в местной службе спасения, так вот, он рассказывал, что они не первый раз к Райтам по вызову выезжали. Эшли точно знает!

Сейчас перемена и в школьном коридоре шумно и многолюдно. Я стою у своего распахнутого шкафчика и еле сдерживаюсь, чтобы не хлопнуть учебниками по головам Донну и Тиффани, которые вертятся вокруг меня, пытаясь разведать новости, как назойливые осы. Или ищейки с зудом под хвостом.

— Нет, не правда! — не выдерживаю. — Зачем вы верите слухам? И вообще, что бы ни сучилось, это не наше дело. Дайте семье самой разобраться, все равно вы ничем помочь не сможете.

— Папа говорит, что я должен привести Вики и Картера в церковь, — грустно вздыхает рядом полноватый Грегори Батлер — сын священника местного прихода. — Чтобы помочь им покаяться и принять испытания. Но как это сделать?! Я же не могу привести их в храм за руку! Картер и так был не подарок, а теперь и вовсе может слететь с катушек. После смерти Алекса он надолго исчез и не возвращался, он просто не станет меня слушать.

— А я слышал, что тренер Херли боится.

— Чего именно?

— Того, что Райт может бросить школу. Вы знали, что у него самые высокие баллы по оценочному тестированию? — худой и невысокий Чак Форси неподалеку складывает вещи в рюкзак и оборачивается к девушкам. Обычно ни Донна, ни Тиффани Чака не замечают, но сейчас обе внимательно прислушиваются к словам парня.

— У Картера?!

— Да. Точно не знаю, но секретарь Моран в пятницу как раз была намерена поговорить с его родителями. Похоже, Райт водил всех за нос. Или же смог подделать тесты, но лично я в это не верю. Он всегда был умным малым. Конечно, это ужасно, что они с Вики потеряли мать, но не думаю, что Картер пропадет. Они богачи.

— Ну, не знаю. Его мать никогда не жертвовала для нашей церкви, хотя семья Джеральда Райта старейшая в городе, — растерянно замечает Грег, и Тиффани тут же закатывает глазки.

— Ради Бога, Батлер! Да спортивный «Корвет» твоего отца стоит больше, чем импланты в заднице Ким! Не начинай, а? А то я расплáчусь от жалости!

Поблизости стоит Оливер Кросби — парень, с которым Вик целовалась, а потом бросила, и Кросби замечает:

— А вот Виктории наверняка нужна помощь. Лена, она тебе не звонила? Ты знаешь что-то о случившемся? Я пытался ей дозвониться, но телефон молчит.

Знаю, но не все. Трудно не узнать, что у твоих соседей беда, когда они живут через дорогу. Но говорить при всех не хочется, и Кросби снова меня догоняет уже на лестнице.

— Стой, Лена! Так что ты знаешь?

— Не много, Оливер. Три дня назад ночью мы услышали сирену и увидели у дома Райтов бригаду скорой помощи, а потом узнали, что миссис Райт внезапно стало плохо, и что спасти ее не удалось. Это все. Первой там оказалась моя мама — она услышала, как мистер Джеральд звал на помощь. Остальное их семья решила оставить от общественности за закрытыми дверьми, и мы все должны с уважением отнестись к такому решению.

— Понимаю.

— Я не думаю, что Донне и Тиффани на самом деле необходимо знать подробности. Да и всем нам. Достаточно и того, что случилось.

Кросби идет рядом, не зная, что еще сказать, и я признаюсь:

— Оливер, Викки и мне не отвечает. Совсем. И я понимаю почему — ей сейчас никого не хочется видеть. Прошло всего три дня, я даже не представляю, что они сейчас с Картером чувствуют … Это как ожог, который ослепляет и оставляет с болью один на один. Дай ей время.

— Но если понадобиться моя помощь, — спрашивает Кросби, — ты скажешь мне? А с Батлером я поговорю, иначе он не отстанет.

— Обязательно. Спасибо тебе!

Виктория сама звонит уже вечером, когда я стою у окна и смотрю на их дом. Сейчас он почти не освещен изнутри, лишь привычно горят фонари вокруг коттеджа, и второй день колышутся от ветра шторы в распахнутом проеме зимней террасы, словно кто-то намеренно оставил ее открытой.

Все эти дни в комнате Картера темно и мне страшно думать, что он снова исчез, как уже случалось однажды. Что все они там, в большом доме Райтов, сейчас одиноки — Виктория, Картер, их отец. И больно помнить, что когда-то все было иначе.

— Лена, ты можешь ко мне прийти? Пожалуйста.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Конечно.

— Входная дверь открыта. Просто войди и поднимись…

Умолять вовсе не в духе Виктории, но в данный момент в голосе подруги я слышу не просто просьбу, а отчаяние и, конечно, не могу не откликнуться.

Я отхожу от окна и одеваюсь. Надеваю кофту, лодочки — здесь идти недалеко, и спускаюсь вниз. Выйдя на улицу, иду по аллейке к дороге и дальше, к входным дверям дома Райтов, мысленно уговаривая себя, что ничего в этом странного нет. Что я уже была в этом доме когда-то давно, пусть и прошло много лет. И что мне не сложно найти комнату Вик и случайно не спутать ее с другой спальней…

Но сердце учащенно бьется, а ноги не слушаются, когда я берусь за ручку двери и вхожу в чужой дом. Не такой светлый и дорого обставленный, как наш, но по-своему уютный, несмотря на то, что здесь недавно произошло.

Неяркий свет горит только на кухне, но вокруг не слышно ни звука. Холл тускло освещают напольные светильники, а в абсолютно пустой гостиной беззвучно работает плазма, транслируя новостной канал. Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж тихо, боясь нарушить тишину дома и, оказавшись в еще одном холле, отыскиваю взглядом комнату Виктории.

— Лена? — подруга сама распахивает дверь и ждет, когда я подойду, замерев на пороге — похудевшая и осунувшаяся темноглазая девушка, но все равно симпатичная. Только потерянная, судя по взгляду.

Что ей нужно, я понимаю, когда оказываюсь рядом и обнимаю ее — тепла. Обыкновенного человеческого тепла, возле которого можно согреть душу, и она крепко льнет ко мне.

Мы стоим так долго, после чего я закрываю дверь и усаживаю ее на кровать, накрывая пледом.

— Где мистер Джеральд? — осторожно спрашиваю. — Почему ты одна?

— Не знаю, — она пожимает плечами, и они тонко дрожат под плюшем. — Наверное, в баре. Мне все равно.

— А Картер?

— Не знаю. Я не хочу их видеть, — внезапно признается Вик, — никого!

Ее губы смыкаются и, несмотря ни на что, вновь капризно поджимаются, а брови хмурятся. Она выглядит обиженной и одинокой. И в то же время растерянной, словно потерялась в этом доме одна и не поймет, кто в этом виноват.

Я не тороплю ее с разговором, просто обнимаю, и Вики долго молчит.