Глава 21

Единственным отличием данного рабочего дня от всех остальных было регулярное посещение моего кабинета начальством: перед самым началом работы к нам заявилась Ирина Леонидовна. Окинув комнату взглядом и не сказав ни единого слова, она ретировалась. В середине приёма за дверью я расслышал писклявый голос Васька. А ровно в 20:00 снова появилась заведующая:

— Леночка, — сделала она вид, будто меня нет в кабинете, — принесите, пожалуйста, журнал перевязок?

— Конечно, сию секунду, — закудахтала моя медсестра.

Она была хорошим человеком и отличной помощницей, но слишком сильно в ней было желание угождать начальству. Я подивился наивности моих руководителей — неужто мир так обмельчал, что такими детскими проверками они надеялись выкопать мне яму? Или задача была в ином? Сделать работу рядом со мной невыносимой? Некомфортной? Изолировать меня от коллектива?

Если так, то руководители были умнее, чем казались.

Чем больше я обдумывал этот вопрос, тем больше убеждался, что именно эта тактика выбрана моими недругами. Раз за разом прокручивая эту мысль в голове, я приходил к заключению, что это самый действенный и эффективный подход. Они показывали моим коллегам, что больница может дать им больше «плюшек», чем люди рассчитывали. И восторг Лены от зарплаты подтверждал правильность этого подхода. В то же самое время я на данный момент не мог обеспечить такого приработка ни своей медсестре, ни Толику, ни всем остальным.

Таким образом выходило, что я буду ассоциироваться у коллег с нищетой, а поддержание лояльности «системе» вознаграждается лишней копейкой…

Как просто, дёшево и эффективно!

И ведь это могло сработать!

У меня мало времени. Надо в кратчайшие сроки выстроить систему, выгодную для всех! А главное — выстроить её вокруг себя. Или меня выживут из моей родной ЦРБ!

Пока все эти мысли крутились в моей голове, я успел проститься с Леной, проверить кабинет заведующей — убедившись, что на момент окончания рабочего дня я всё ещё на месте, Ирина Леонидовна поспешила покинуть священные стены сего лечебного заведения.

Теперь мой путь лежал в кабинет Андрея Андреевича.

Перед кабинетом меня уже ожидали Наталья Васильевна с подругой и карапуз в коляске. Последний по привычке поприветствовал меня радостным «агу», когда я заглянул к нему в коляску.

— Ты уверен, что в наших условиях можно выполнить такую манипуляцию? — тревожно уточнила у меня Наташа, предварительно оттащив в сторону от посторонних глаз.

— Обижаешь…

Каждый акт настоящего врачевания, а не марания бумаги, в этой поликлинике встречался недоверием и страхом. Я никак не мог к этому привыкнуть. Но ничего. Дайте мне год, и такого рода манипуляции станут обыденностью для этих мест.

— Проводи барышню в операционную и усади на кресло? — попросил я коллегу, сочтя, что вся процедура подготовки будет для пациентки комфортнее в присутствии подруги, в то время как незнакомый мужчина вызовет только беспокойство и тревогу.

— Оки, — кивнула мне девушка. — Только я не знаю, как себя вести в операционной… — шепнула она мне на ухо.

— Там вас встретит Маша. Она подскажет.

Я был уверен, что любому врачу достаточно всего раз пройти путь «от мытья рук до эвакуации пациента из оперблока», чтобы весь алгоритм плотно укоренился в мозгу. Правила простые и логичные. Все действия интуитивно понятные. И если каждый раз я сталкивался со страхом в глазах врачей и медсестёр, когда необходимо было войти в операционную, значит, они никогда этого не делали! Никто и никогда их не водил на реальную практику…

Неужели это возможно? Или я столкнулся с одним неудачным примером одного не самого лучшего мединститута?

В кабинете нас встретил Андрей Андреевич. Он был переодет в гражданскую одежду.

— Ты не пойдёшь на операцию? — изумился я. — Это же твой профиль!

— Сегодня никак не могу — очень важные дела ждут.

В глазах уролога не было сожаления. Он не хотел на операцию. Я не мог понять людей с таким подходом. Зачем тогда идти в медицину? Или это обида? Тогда кого юный Годфрид наказывает? Меня? Нет, только себя.

— Хорошо, — не стал спорить я. — Оставь ключи, мы за собой всё уберём и закроем кабинет.

Ключи полетели на стол, а Андрей Андреевич поспешил ретироваться. Печально. Одним врачом в больнице меньше…

Когда я, расстроенный, вошёл в предбанник, Наташа всё намывала руки. Взгляд сосредоточенный, бровки хмурятся. Эта процедура поглотила всё внимание девушки, став самым важным делом в её жизни — как будто от чистоты этих двух рук зависела судьба человечества.

— Ты так до дыр сотрёшь! — посмеялся я. — И вообще, ты зачем моешься? Хочешь оперировать?

— Ну я же захожу в операционную… А как же стерильность? — искренне удивилась девушка.

— Вытирай руки и пошли, — смеялся я сквозь маску. — Чтобы помогать, мыться не обязательно.

Когда мы вошли, Наташина подруга уже была уложена по всем правилам. Мария выставила подставки для ног, укрыла пациентку стерильными простынями и даже обработала операционное поле.

Мне оставалось только прооперировать.

Чудо, а не девушка. Схватывает на лету! Ответственно подходит ко всем, даже самым маленьким, задачам. А главное — никогда не ноет.

Мне с ней повезло!

— Я тут взяла всё, что было, — виновато доложила Мария, подкатив столик ко мне.

— Как скажешь, красавица, — успокоил я будущую медсестру. — Смотри: это основной мост — вокруг него мы будем собирать всю конструкцию.

Девушка внимательно следила за моими действиями.

— Вставляем его в тубус, — пояснял я. — Вот тут указаны размеры, — я повернул инструмент к помощнице, — понятно?

Девушка кивнула.

— А вот это ты зря взяла. Это такие же тубус и «мост», но другого размера. Видишь, написано Ch 16.

— Поняла! — глаза Марии засветились, под маской она улыбалась.

Как Света много-много лет назад, тронуло мою память воспоминание. Я надеялся, что так же, как и Свету в своё время, мне удастся натаскать и Марию. Я уже видел, как она выполняет целые этапы операции под моим контролем.

— Попробуй собрать второй цистоскоп, раз уж взяла.

Девушка кивнула, не поднимая головы. Её руки работали ловко и быстро. Инструмент складывался, как конструктор, в считанные секунды.

— Готова, — радостно взглянула она мне в глаза.

— Ты умница! С первого раза получилось! — я был щедр на комплименты. Мне хотелось, чтобы как можно больше сотрудников освоили реальные навыки. — Сюда вставляем камеру, — показал я.

— А у меня она вкручивалась бы вот тут? — Маша задала этот вопрос, уже понимая ответ.

— Умничка, всё верно, — я улыбнулся, довольный девушкой. Раз она хочет похвалы, раз она заслужила похвалу, значит, получит.

— Наташа, включай монитор.

Один щелчок — и монитор загудел. Девушка на кресле, с интересом следившая за ходом беседы, теперь получила место приложения своего внимания. Чем с благодарностью воспользовалась и уставилась на картинку.

Сделав ряд приготовлений, я обратился к пациентке:

— Сейчас почувствуете давление, — объяснял я происходящее. — Это мы Вас обезболим, — соврал я. — А затем приступим к операции.

Девушка на кресле кивнула. Наташа сделала шаг к нам — любопытство — сильное чувство. Она заглядывала на операционное поле. Её прекрасные глаза стали круглыми, как блюдца, — она видела, что никакого обезболивания не происходит. В её горле застрял крик…

Благо вырваться он не успел, ибо я быстро обеспечил доступ к введению инструмента и одним движением вошёл в мочевой пузырь. Дело было сделано, и Наташе можно было выдохнуть.

— Ой, — пискнула девушка на кресле.

— Вот Ваш мочевой пузырь, — снова обратился я к пациентке. — Видите отверстие? Посмотрите? Чуть-чуть…

Девушка на кресле с интересом включилась в эту экскурсию, позабыв об операции. На её глазах из отверстия вырвался ток мочи.

— Ой, что это? — удивлённо воскликнула она.

— Это устье мочеточника, и только что Вы могли наблюдать процесс наполнения мочевого пузыря, — примерив на себя роль учителя, я с умным видом рассказывал простые вещи. — Он, процесс, порционный… А теперь посмотрим на устье с другой стороны, — улыбнулся я и повернул инструмент.

— А с другой стороны устья нет… — заворожённо прошептала девушка. — Только огромная трубка!

— Ну не совсем огромная, — улыбнулся я. — Щипцы! — тихо дал я Маше команду.

Длинный инструмент заскользил по воронке, образованной мостом и тубусом. На экране показалась огромная зубастая пасть.

— Только Вы осторожнее, ладно? — боязливо попросила молодая мать.

— Мы постараемся, — успокоил я её.

Одной рукой я направлял цистоскоп, прицеливаясь к цели, а второй приготовился сжать бранши вокруг стента.

Момент истины настал. Если девушке повезёт — препятствий на пути стента не будет, и мы легко достанем медицинский расходник наружу.

Хватаем и вместе с цистоскопом тащим на себя. Вот уже цистоскоп вышел. Вот вьётся стент. И наконец его почечный конец.

— Всем спасибо! Все свободны! — торжественно объявил я.

— Это и всё? — изумилась пациентка на кресле. — Вся операция?

— Если всё так просто и легко, почему нам отказали в госпитализации? — смотрела на меня шокированная Наташа, хлопая своими чёрными прекрасными ресницами.

— Это я у тебя должен спросить.

Внутренний дренаж оказался на последнем издыхании — на концах он был покрыт мелким песком — создавалось впечатление, что стент замёрз и покрылся гусиной кожей. В центре же, наоборот, материал истончился и побледнел.

— Ещё пару месяцев, и мы бы так легко не отделались, — кивнул я Наташе на эвакуированный инструмент.

Девушка побледнела, когда увидела, что может стать с красивой, гладкой и чистенькой трубочкой:

— Боже всемогущий и всеисцеляющий, — в её голосе читался неподдельный ужас.

— Ну можно просто Пётр, — засмеялся я и стянул с себя операционный костюм. — Собирайтесь, а я пока напишу рекомендации.

Уже через двадцать минут мы вдыхали свежий вечерний воздух на аллее перед входом в поликлинику. Очередная преграда преодолена. Очередной человек получил квалифицированную медицинскую помощь. От этого на душе было тепло и радостно.

— А ты хорош, — игриво заметила молодая мама, покачивая коляску. — Оставишь номерок?

— Нет, не оставит, — резко зашипела на подругу Наташа. — У тебя муж и ребёнок! Ты чего? Мать?

В ответ на это справедливое замечание девушка только подняла бровь и, качнув бёдрами, покатила коляску к парковке.

— А я переехала, — как только Наташа повернулась ко мне, её лик стал источать умиротворение. — Зайдёшь?

— Сегодня не могу, — покачал я головой.

Наташа огорчённо вздохнула, поцеловала меня в щёку и, не сказав ни слова Марии, перебежала дорогу.

— Вот тут я живу, — крикнула она, демонстрируя дом напротив поликлиники.

— А ты пользуешься популярностью! — усмехнулась Маша.

— Ничем я не пользуюсь, — отмахнулся я. — Пошли домой.

* * *

На этаже в общаге нас с Марией встретил соблазнительный аромат пельменей. Он манил в кухню. После долгого рабочего дня было невозможно думать ни о чём другом. Я не стал сдерживать порыв и увлёк Машу за собой.

— О, ребята⁈ — радостно встретила нас Даша. — Вы немного рано! Нам надо ещё минут десять…

— И будет праздничный ужин, — Толик встал рядом со своей девушкой. На нём был дурацкий фартук, а на голове импровизированный колпак шеф-повара — склеенный в цилиндр лист А4.

— Ты выглядишь… — моя спутница запнулась, подбирая слово.

— Нелепо? — провоцировал её Толик.

— Сексуально? — подкалывала Даша.

— Экстравагантно, — подсказал на ушко я.

— Да, экстравагантно! — воспользовалась подсказкой Маша.

Я был доволен тем, как повернулся вечер — желудок требовал пищи. А пельмешки — это не только сытно, но и вкусно!

— По какому поводу такой праздник? — уточнил я, присаживаясь за стол.

Толик хлопотал у плиты, а Даша подготавливала посуду.

— У нас круглая дата, — ехидно улыбнулась Дарья. — Неделя знакомства…

У меня в голове что-то заклинило. Я никак не мог поверить словам Даши. Они просто противоречили фактам. Или я по рассеянности и занятости уже позабыл, что было на прошлой неделе? Прошлую жизнь помню, а встречу ребят нет? Бред! Никак не сходится. Я впервые увидел Дашу в первый день в новом мире. А Толика только в день ремонта! Это никак не мог быть четверг. Никак!

Почему они врут?

— Давайте только спрячемся у нас в комнате? — предложил Толик. — А то сейчас налетят коршуны со всей общаги!

— Поддерживаю! — ответственно заявила Мария.

— Вы пока идите переодевайтесь, — посоветовала Даша. — А мы скоро будем.

— Только еду не забудьте! — цинично отметила Мария. — Вы нам не так интересны, как пельмени!

Толик был так поражён этим замечанием, что оторвался от кастрюли и удивлённо окинул Машу взглядом. От неё никто не мог ожидать подобного замечания.

— Это моё пагубное влияние! — весело отметил я. — Ладно, пошли.

Когда мы оказались в комнате, я наконец смог расслабиться. Отбросить тревогу, ослабить концентрацию, поставить на паузу постоянный анализ окружающего мира и просто расслабиться. Снять строгий костюм, натянуть на себя мятую, но удобную футболку с шортами. Плюхнуться на кровать и беззаботно ждать трапезы.

Каждому человеку нужно время для расслабления. Время, когда никого не надо спасать, никого не надо лечить и ни с кем не надо бороться. Просто лежать и беззаботно болтать о всяких глупостях с друзьями и подругами.

Я с готовностью отдался этому занятию. А тут ещё в комнату ворвалась наша безбашенная парочка, и вечер постепенно преобразился в идеальный.

Мы смеялись, вспоминая наше знакомство, ремонт и первую операцию. Даша рассказывала деликатные подробности встречи с заведующей, а Толик постоянно хвастался первой операцией.

Я сидел на своей кровати, уперевшись спиной о стену, и поглощал пельмени. Они были очень вкусные: с маслецом, перцем и сметаной! На противоположной кровати ужинали девчата, а Толик в центре комнаты в очередной раз воспроизводил сценку «напряжённой операции». В этот раз его «феноменальная» концентрация позволила справиться со смертельным вызовом и вытащить пациента с «того света».

Мы хохотали как сумасшедшие.

— Иди сюда, мой герой! — Даша схватила Аболтусова и утащила его к себе на кровать.

В порыве страсти они сомкнули губы в поцелуе. Маша от смущения сбежала ко мне.

— Ужас, — поделилась она со мной своим мнением. — Слушай, а у вас зарядки от Самсунга нет? — девушка показала, какой должен быть разъём.

— Вроде у Толика такая, — пожал я плечами. — Сейчас гляну.

Чтобы не отвлекать соседа по комнате от «важного дела» или «важного тела», я взялся за поиски самостоятельно. И они оказались очень информативны: ни на столе, ни в розетках зарядки не было. Поэтому пришлось залезть в личную тумбочку друга. И о чудо — она была там! Лежала рядом с носками прямо на конверте. На самом обычном конверте с самым необычным изображением на лицевой стороне. Зарядка лежала прямо на картинке хрустящих французских батонов. Такой конверт был один на миллион, и он должен был находиться у другого человека!

Я понимал, что должно быть внутри, но всё равно проверил. Внутри были пятитысячные купюры.

Вот объяснение «хорошего настроения» парочки влюблённых. А «праздничный ужин», похоже, помогал Толику справиться с чувством вины. Я закрыл тумбочку и положил конверт на стол.

— Девчата, оставьте нас с Толиком на пять минут.

Даша хотела что-то спросить, но по моему лицу поняла, что сейчас лучше не спорить. Они с Машей вышли в коридор. Дождавшись, когда хлопнет закрывающаяся дверь, я бросил Толику конверт:

— Объясни?

Аболтусов отвёл взгляд.

— Жанна сама дала… Я не просил… — мой друг пожимал плечами, разводил руки. Он вёл диалог не только со мной, но и с самим собой. — Нам же нужны деньги⁈ Купим расходники для операций…

— Решение по деньгам принимаешь не ты, — жёстко отрезал я.

— Но…

— Никаких «НО», — прервал я Толика. — Завтра вернёшь Жанне Пьеровне деньги и извинишься, — я молчал, наблюдая за реакцией друга. Он смирился. — Ещё раз возьмёшь деньги и потеряешь доступ к операционной!

Толик помолчал и кивнул:

— Понял.

— Тогда вопрос закрыт. Зову девчат назад…

— Стой! У меня же есть новости!

— Какие? — я немного удивился. Что такого важного мне хотел сказать Толик после столь неприятной беседы?

— Помнишь, мы ездили в БСМП? Помнишь, ты просил меня узнать у отца по поводу трудоустройства?

— Иииии?

— Так вот, есть выход на начмеда. За небольшое вознаграждение в два миллиона рублей он готов принять нового сотрудника в отделение хирургии, — Толик сидел довольный собой и пытался понять мою реакцию.

— Да ну? Говоришь, что мы можем гарантированно попасть в хирургию, просто заплатив деньги?

— Ага, — кивнул мой друг.

Вот так поворот! Толик проявил инициативу! Сдержал обещание! И дал понятное и конкретное решение нашей задачи! Неожиданно! Но похвально.

Теперь осталось понять, что важнее: призвание или карьера? Люди родного района или собственные амбиции? Долг перед Богом и людьми или мечта о хирургии?

А кроме того, придётся дать себе ответ: чем я готов поступиться во имя своей мечты? Готов пойти на коррупционный сговор? Готов ради большой цели допустить малое зло?

Трудный выбор. Я знаю, чего хочу. Но также мне известно, что будет «правильным», а что «предосудительным».

Как же быть?

— Я не пойму, ты рад? Или как? — недоумевал Толик.

— Да, — сухо ответил я. — Отличная работа! — я хлопнул друга по плечу. — Теперь необходимо всё обстоятельно взвесить. Это будет непростое решение.

На что я готов ради мечты?